Почему?

      - Мама, я это не надену! - грозно сказала Уэнсдей, указывая на принесённое матерью платье.       - Не упрямься! Это всего на один вечер, - стояла на своём Мортиша, протягивая чёрное праздничное платье дочери.       - Даже не думай! Нет, - выставив руки вперёд, Уэнсдей отошла на несколько шагов назад.       - Если наденешь, скажу куда я спрятала твой набор для разделки тел, который ты пыталась протестировать на своём брате.       - Договорились, - согласилась Уэнсдей и выхватила из рук матери платье. - А теперь выйди, мне надо переодеться. - Мортиша победно улыбнулась и покинула комнату дочери.       Уэнсдей сняла своё привычное платье с белым воротником и аккуратно надела подарок матери. Это было лёгкое платье чуть ниже колен с кружевом на груди и свободными рукавами, с вышитыми маленькими чёрными бабочками. Само платье тоже было чёрным. Юбка же была в два слоя: снизу лёгкий шёлк, а поверх него что-то наподобие чёрной тюли. Волосы она распустила и расчесала.       Со времени приезда Уэнсдей из Невермора прошло уже несколько дней. Снег, который до этого не радовал своим прибытием, выпал под утро в канун Рождества.       Все эти дни она вместе со своим дядей устраивали бои на мечах или же измывались над Пагсли и Гомесом Аддамс, оставляя всякие ловушки и что-то в этом роде. В перерывах между этим Уэнсдей переписывалась то с Ксавье, то с Энид. Волчица бесперебойно написывала ей 24/7.       Скривившись от своего отражения в зеркале, Уэнсдей выглянула в окно. Солнце начало заходить за горизонт, а к воротам один за другим начали подъезжать машины, из которых выходили разодетые люди и проходили ко входу. ***       Главный зал был обставлен фуршетными столами, вокруг слоняли официанты с подносами. У камина столпилось несколько человек что-то бурно обсуждающих друг с другом. Пагсли вместе с дядей Фестером пугали и ставили подножки официантам, отчего из разных уголков зала доносились звуки разбивающейся посуды. А Мортиша и Гомес Аддамс стояли у входа, держа друг друга под руку и встречали прибывающих гостей.       Бóльшая часть присутствующих - это их родственники. И лишь треть - друзья и знакомые, у кого хватило смелости связаться с Аддамсами.       - О, моя грозовая тучка, как давно я тебя не видела! - пожилая женщина с одним слепым глазом и седыми длинными волосами, одетая в оранжевое платье и обвешанная кучей дорогих и, зная эту женщину, украденных украшений подошла к Уэнсдей, стоящей на лестнице и тихо наблюдающей за всем происходящим.       - Полтора года когда ты уехала путешествовать по Европе вместе с тем аферистом. - монотонно ответила Уэнсдей, медленно переведя взгляд с гостей на свою бабушку.       - Ты так выросла! Так повзрослела, мой паучок, - продолжала восторженно весёлая с виду старушка. - Небось кавалеров целая очередь. - выдала она вдруг и ткнула девушку в бок. Та ничего не ответила, лишь перевела свой взгляд обратно на зал с гостями.       Её глаза устремились ко входу, где родители поздравляли прибывающих с праздником и остановился на светловолосом парне, который был облечен в чёрный костюм, чьи весенне-залёные глаза уставились прямо на стоящую посреди лестницы девушку. Ксавье.       "Что он здесь делает?" - пронеслось в голове Уэнсдей.       Рядом с ним стоял высокий мужчина в возрасте в сером дорогом смокинге. Тёмные волосы с явной сединой были зачёсаны назад гелем. Благодаря вечной нудятине брата об этом человеке она узнала его сразу - Винсент Торп. Он о чем-то болтал с отцом Уэнсдей, пока его сын направился к лестнице, широко улыбаясь.

***

Ксавье

      Парень сидел у себя в комнате, склонившись над скетчбуком и водя по нему грифелем карандаша. Сделав последний штрих, он взглянул на свою работу. Бездонно-чёрные глаза, привычные косички. Он снова нарисовал Уэнсдей Аддамс. На этот раз она с лёгкой улыбкой сидела в кресле и играла на виолончели. На ней то же платье, что было на том проклятом Вороньем балу.       Ксавье засмотрелся на свой рисунок, проводя пальцами по поверхности бумаги, и вот она ожила. Тихая медленная мелодия коснулась слуха Торпа, а изящные пальцы девушки проводили смычком по струнам, создавая волшебную музыку. Глаза нарисованная девушка прикрыла, погрузившись полностью в этот процесс. Вдруг иллюзия растворилась и девушка снова мелькнула обратно на листок бумаги.       В комнату постучали.       - Входите, - крикнул он, и дверь отворилась, пропуская в комнату пожилую низкорослую гувернантку Ксавье, которая воспитывала его после смерти матери.       - Ксавье, дорогой, тебя там твой отец зовёт. Он в гостиной. - произнесла женщина, на что Ксавье кивнул и отложил свой скетчбук, вставая и подходя к двери.       Дом Торпов был украшен очень празднично и ярко. Одни только гирлянды были везде. В гостиной на телевизоре висели Рождественские носки и всякие украшения, а рядом стояла большая Новогодняя ёлка с кучей красиво обёрнутых коробок.       В кресле сидел его отец, скрестив ноги, и попивал из стакана виски, смотря какое-то шоу. Стоило Ксавье войти, он обернулся, встал с кресла и строго произнёс.       - Сейчас же собирайся! Мы будем справлять Рождество на торжественном сборе одного моего друга.       - Хорошо, отец. - только и ответил Ксавье. Спорить с ним не хотелось. Отношения и так были натянутыми, а к этим приёмам и сборам он уже привык. Почти на каждый праздник отец брал его вместе с собой к каким-то его друзьям, которых Ксавье знать не знал, и весь вечер он просто ходил взад-вперёд убивая время, так как всем было особо плевать здесь он или нет. - А что хоть за друг? - вдруг спросил Ксавье, прежде чем уйти и подняться в свою комнату.       - Мой очень старый друг. Ещё в начале моей карьеры он мне сильно так помог. Его дочь, кстати, учится у вас в Неверморе, на сколько я знаю. Может, ты с ней знаком? В любом случае тебе там будет не скучно со сверстниками. Его зовут Гомес Аддамс.       - Аддамс!? - Ксавье резко развернулся и распахнул глаза, уставившись удивлённым взглядом на отца.        ***       - Привет, - поздоровался Ксавье, приблизившись к девушке которая стояла неподвижно и прожигала его взглядом.       - Что ты здесь делаешь? - спросила она и в голосе Уэнсдей даже промелькнула растерянность. Или же Ксавье это просто показалось.       - Наши отцы оказывается давние друзья. Кстати с Рождеством тебя! - он широко улыбнулся, останавливаясь рядом с ней.       - И тебя.       - Выглядишь чудесно! - улыбнулся Ксавье, окинув её взглядом с ног до головы. В этом платье она выглядела такой нежной и хрупкой... Но те, кто знают Уэнсдей Аддамс, прекрасно понимают, что внешность обманчива и что за с виду милой и хрупкой девушкой скрывается самый настоящий зверь, беспощадный и готовый уничтожить любого, кто встанет на её пути. Именно это в ней Ксавье и нравилось.       - Этого я и боялась, - коротко ответила она и пошла вверх по лестнице. - Пойдём, там тихо! За это время, что мы не общались кое-что случилось. - девушка прошла к огромной двери из чёрного дуба и отворила её. Они вышли в большой коридор и остановились недалеко от входа в зал. Облокотившись о стену и сложив руки на груди, Уэнсдей начала.       - Примерно две или две с половиной недели назад у нашей комнаты оставили небольшой ''подарочек". Коробку. Сам понимаешь, кто оставил.       - Тот преследователь. - Уэндсей утвердительно кивнула. - И что было в этой коробочке?       - Палец. - коротко ответила девушка, отчего брови парня на секунду взмыли вверх. - Ещё тёплый, на нём даже кровь не засохла, а рядом записка "Это только начало, Аддамс." Энид рассказала, что примерно в это время Йоко Таками, вампирша с параллели, пропала. Последний раз её видели за день до этого.       - Думаешь эти два события как-то связаны? - догадался Ксавье.       - Не знаю. Это может быть всего лишь совпадением, но эта записка не даёт мне покоя. Начало чего? - Уэнсдей задумчиво опустила взгляд в правый угол. Но тут резко вздёрнула голову и взглянула сначала на Ксавье, потом куда-то вглубь коридора. - Ты это слышал? - вдруг спросила она, пройдя чуть вперёд по коридору.       - Нет, а что? Что слышал? - Ксавье замолк, прислушиваясь к каждому шороху, пока его уха не коснулись очень тихие - видимо их источник находился на достаточно далёком расстоянии - истошные вопли и неразборчивые просьбы о помощи.       Уэнсдей подорвалась с места и побежала вдоль коридора, пока не свернула за поворотом. Ксавье же кинулся за ней. Мало ли что там. Нельзя её пускать одну. Поворот за поворотом и они ближе приближались к источнику шума, крики становились всё отчётливее, пока они не остановились у огромной двери с разными вырезками. Резко звуки прекратились. Уэнсдей переглянулась с Ксавье и аккуратно отворила затворки. Достав телефон и включив на нём фонарик, прошла внутрь. Ксавье последовал её примеру.       Это была огромная библиотека. Высокие стеллажи с изобилием книг. Некоторые полки даже не были видны под плотным слоем пыли. Уэнсдей шла впереди, освечивая фонариком каждый угол в поисках подозрительных предметов. В библиотеке стояла гробовая тишина. Слышны были только медленные и осторожные шаги наших главных героев.       Тут Уэнсдей замерла на месте, отчего идущий прямо за ней Ксавье врезался ей в спину. Он заглянул за замершую девушку и увидел лужу крови, размазанной по полу так, будто того кому принадлежала эта кровь, тащили по полу. Кровавые следы вели в непроглядно-тёмный угол библиотеки. Ксавье посветил туда фонариком, так как Уэнсдей стояла в остолбенении с неестественно-ровной спиной, опустив руки и не смея двинуться. Представшая перед глазами парня картина заставила его обмернуть.       - О Господи!