Худшая ловушка в жизни

— Ч-у-у-уя~ Слышал от Рампо, что ты по итогу всех избил. Дазай вздохнул, театрально кладя руку на грудную клетку и страдальчески запрокидывая голову. — Ах, бедняжка! Такой агрессивный и глупенький малыш Чуя! Совсем не умеет разгадывать загадки, лишь бы кулаками помахать! Чуя яростно сжал зубы, покрывшись алыми пятнами. Как же его бесил этот обмудок. Посчастливилось, блять, врезаться в бинтованного психопата накануне Рождества. — Завали хлебало, Дазай. Иначе его тебе завалю я! — Я завалю, — уверенно ответил Дазай. Лицо его приняло неожиданно серьёзное выражение, на что Накахара удивлённо-подозрительно вскинул тонкую бровь. — Тебя, малыш Чуя. Оттрахаю до беспамятного скулёжа. Из твоего милого ротика обычно выходит так много грязных слов, ничего ведь страшного, если поскулишь для меня? А после можешь отблагодарить совместным суицидом! На губах шатена расцвела кривая ухмылка, а от вспыхнувших огней в коньячных глазах тело Чуи замерло. Что-то в них полоснуло чувством опасности, исходящим от шатена. Нет, он привык к предложениям о совместном самоубийстве со стороны шпалы, ими его не удивить, но вот стать объектом сексуального влечения… — Что, блять?.. — коротышка за мгновение оказался вплотную стоящим к Дазаю, с нехилой силушкой, до побеления в костяшках стискивая его воротник и заставляя опуститься ближе к себе. — Что ты, блять, сейчас сказал? Осаму открыл было рот в ехидном ответе, но неожиданно для обоих вокруг них разлилось голубое свечение. Карие глаза дылды расширились в удивлении, однако не успел он и слова сказать, как улица, на которой им не посчастливилось столкнуться, опустела. Так они, совершенно поражённые, оказались в уютной гостиной абсолютно незнакомого дома. Какого хера?.. На Дазая сработала чья-то способность? Но как это возможно?.. Чуя выпустил из пальцев одежду бывшего коллеги, отойдя от него на шаг, и с подозрением уточнил: — Твои шутки, ущербный? Шатен лишь фыркнул. — Фи, Чуя, как грубо! Понятия не имею, что сейчас произошло. И Дазай не врал, и это напрягало ещё больше. Они вдвоём хер пойми где, на Осаму сработала чья-то способность — это не сулило ничего хорошего. Чуя осмотрелся. Гостиная была воистину просторной. У стены с правого бока располагался большой камин, заботливо отапливающий всё пространство. Над ним висели яркие красные рождественские носки, по всем традициям американских фильмов. По крайней мере, именно с ними они у него ассоциировались. Перед камином пушистый ковёр прямоугольной формы. В центре комнаты стоял крупный диван, украшенный рождественскими подушками с разнообразными принтами: Санта, олени, снеговики, Holly Jolly Christmas надписи, снежинки, шишки да зимние птички. На низком столике перед диваном горели не менее атмосферные свечи с изображением сосен и ёлочных игрушек. В ноздри ненавязчиво забрался хвойный запах, и Чуя обратил внимание на большое украшенное дерево, стоящее в стороне от него. Из гостиной арка проходила в кухню: парень заметил кухонные шкафчики. Он обернулся и одобрительно присвистнул. Французские окна. Через них можно наблюдать, как сильно занесло этот чёртов загадочный дом: снега столько, что входную дверь лучше и не пытаться открыть. И он продолжает спускаться с небес большими хлопьями. Весь интерьер этого дома был какой-то не японский. — А мы… точно в Японии? Он вопрошающе посмотрел на спутника. Сложно перестать полагаться на прежде близкого напарника. Чуя всегда знал, что на каком-то подсознательном уровне продолжает рассчитывать на него и доверять. Дазай также внимательно изучал окружающую их обстановку. Голос Чуи привлёк его внимание и он беззаботно пожал плечами, переводя на него взгляд: — Понятия не имею. Но угрозы в любом случае пока не чувствую. — Он прошёл на кухню, заглянул в холодильник и висячие кухонные шкафчики. Удовлетворённо хмыкнул, — И еда здесь тоже есть. Что ж, в таком случае я, пожалуй, воспользуюсь ненавязчивым предложением незапланированного отпуска, и отдохну. С этими словами несостоявшийся суицидник завалился на диван, раскидываясь и умиротворённо прикрывая глаза. У Чуи нервно дёрнулись брови. — Ты, бля, серьёзно, Дазай?! Шатен лениво приоткрыл один глаз: — Если тебе здесь не нравится, ищи выход сам. Накахара зло фыркнул. Да как нехуй. Нашёл, кого на понт брать, уёбок. Первым делом рыжий двинулся в сторону входной двери. Похуй, что сейчас он весь окажется в снегу, надо понять, что вокруг них вообще есть кроме снега и леса. Он дёрнул за ручку, однако та не поддалась. Ну что ж. Чуя активировал способность, собираясь вынести дверь с ноги, но та рассеялась, едва к ней приблизившись, и нога попала в какое-то эластичное защитное поле. Всё это время Дазай с интересом наблюдал за ним одним глазом. — Ну, охуеть, — рыжий вернулся к разлёгшемуся шатену. — Мы здесь заперты. — Поэтому я предлагаю тебе расслабиться и насладиться обстановкой. — Да хули ты так спокоен, я не понимаю?! Какой-то хуй с горы запер нас в ловушке! — В ловушке с запасами вкусной еды, воды, уютной рождественской атмосферы и теплом. Худшая ловушка в моей жизни, Чуя, — Накахара с трудом подавил порыв заскрежетать зубами от прозвучавшего сарказма. — Там, кстати, я видел бутылочку неплохого вина. Накахара вздёрнул плечами, демонстративно фыркнул и гордо направился в кухню, недовольно бормоча под нос, что это первое, что нужно было говорить этому придурку. Бутылка вина нашлась быстро, и Чуя прошёлся по ней цепким взглядом. Хорошее вино. Он нашарил себе бокал в одном из шкафчиков, быстро сполоснул его, вытер, открыл бутылку и вернулся гостиную. Залез с ногами на диван, с другой стороны от Дазая, облокотился на спинку, заполнил бокал и поставил бутылку на пол. — Помешаешь мне насладиться этим восхитительным вкусом — и сдохнешь, — изрёк он, пригубив. Ну, разве мог Осаму оставить это без внимания? — Чу-у-уя~, — Дазай перевернулся на живот и живенько подполз к мелкому поближе. Он положил свою ладонь на чужую ногу и коснулся губами коленки, скрытой тканью чёрных брюк, с отстранённым удовлетворением замечая, как напрягается от его прикосновений тело бывшего напарника. — А ты скучал по мне, малыш Чуя? Когда я ушёл из мафии? Накахара звучно выругался. — Да, ёбанный ты ублюдок без чувства самосохранения, жалел об упущенной возможности прибить тебя своими же руками! Он нервно дёрнул ногой, отодвигаясь и освобождая себя от напрягающих прикосновений. — Не мешай мне пить вино, животное. Чуя сделал агрессивный глоток, несколько капель осталось на его губах. Естественно, они тут же привлекли внимание Дазая. — Вкусно? — вкрадчиво поинтересовался тот. — Да, блять! — Ну, в таком случае я тоже хочу попробовать. И прежде чем прилетел нецензурный ответ, его лицо оказалось непозволительно близко к лицу Чуи. Он провёл языком по красным губам, собирая капли, наслаждаясь вкусом не столько вина, сколько Чуи. Рыжий рефлекторно дёрнулся, собираясь гравитацией пробить черепушку оборзевшему суициднику, но тот быстро перехватил тонкое запястье, с силой сжимая его и дезактивируя способность. Чёртов Дазай заставлял Чую чувствовать себя беспомощным, и это пугало. Второй рукой шатен сжал его челюсть, заставляя шире приоткрыть рот, и винный ценитель почувствовал внутри настырный язык. Откусить бы. И всё же Чуя решил принять правила игры. Никогда он этого не признает, но прикосновения Дазая к его телу вызывали у Накахары отнюдь не отвращение. Осаму довольно зажмурился, чувствуя, как его маленькая рыжая стерва отвечает. Они переплетали языки друг друга, лаская, а привкус вина туманил разум. Дазай оказался над Чуей, вынуждая того запрокинуть голову, позволяя прочувствовать своё доминирование над ним и глубоко целуя. Отстранился он, лишь когда воздуха стало не хватать. Одна рука оставалась на чужом запястье, вторая незаметно спустилась на такую хрупкую на вид шею. У Чуи горели щёки, он пару раз облизал губы, смотря на Осаму поплывшим голубым взглядом. Слишком хорошо шатен сосался для убожества. Вот уж блядский дамский угодник. Накахара хотел бы сказать, что он терпеть не может подчиняться, и этот жест с запрокинутой головой его выбесил. Хотел бы. Но это пиздёж. Он любил подчиняться и был в этом чертовски хорош. Таким людям как Мори Огай. Или Дазай Осаму. Но вот последнему, если тот ещё не догадался об этой маленькой слабости, лучше об этом и не знать. Рыжий не хотел становиться игрушкой шатена. Не хотел дарить ему такую власть над собой. — Ах, Чуя, да ты неплох! Признаться, не думал, что ты умеешь, — в карих глазах горел огонёк похоти и интереса. — Чего, блять?.. Мне 22, ошибка природы, естественно, я умею! Я, конечно, не такая блядь блудная как ты, но и за моими плечами не один партнёр! — М-м-м, — Осаму провёл носом по его щеке и остановился возле уха парня, касаясь мочки губами. Безобидный жест с затаенной угрозой. — Поделишься своим опытом? Надеюсь, дырку свою не перед кем не раскрывал? Чуя вспыхнул, по гостиной пронёсся звук пощёчины. Дазай достаточно легко позволил ему освободить запястье, а теперь на его щеке горел яркий след. Да уж, ни одна из его дам не позволяла себе такого обращения. Ах, Чуя, Чуя. — Да пошёл ты, мудак, — он отпихнул шатена ногой и стал спускаться с дивана, но него резко навалились, и бокал вылетел из второй руки, приземлившись прямо на светлый ковёр, пропитывая его тёмно-красным. Владельцы дома будут в восторге. Так им и надо. Рыжий оказался зажат под Дазаем, который не преминул выкрутить ему руки за спиной, заставляя болезненно зашипеть. — Что это ты так резко реагируешь? — шёпот на ухо. — Неужто правда? Дазай носом скинул с рыжего раздражающую шляпу и припал губами к его шее, едва касаясь. — Тысячу раз правда, убл..! — из Чуи вырвался постыдный звук и он поспешил прикусить нижнюю губу. Дазай резко прижался к его заднице пахом, и Чуя почувствовал, что у его бывшего напарника, ну, встаёт на него. — Правду, Чуя, — когда Дазай говорил таким голосом, ослушаться его было невозможно. Чуя обречённо уткнулся носом в диван. — Я.. — голос был хриплым, пришлось пропершиться. — Я ни с кем не занимался анальным сексом. Но иногда я… ласкаю себя таким образом. Чуя не может видеть удовлетворение в чужих глазах, но чувствует мягкие поцелуи до основания шеи. На ключице Дазай остановился, всасывая кусок кожи, вызывая дрожь. — Расскажи мне, как ты это делаешь. Чуя замялся. Это же Дазай, блять. Говорить с ним о таких вещах просто невыносимо. Это же Дазай… Чуя прижал лицо к дивану ещё сильнее, зажмурившись. Голос звучал глухо. — Я становлюсь в коленно-локтевую. Широко развожу ноги и прогибаюсь в пояснице. Одной рукой ласкаю член, а второй… воздействую на простату. Дазай живо представил эту картину внутренним взором, проводя языком по сухим губам. Он никогда не сомневался, что Чуя из тех парней, которым нравится чувствовать «воздействие на простату», выражаясь его языком. Осаму усмехнулся. Себя он геем не считал. Вообще ни разу. Но к Чуе у него особое отношение. — Надеюсь, ты осознаёшь, — тихий вкрадчивый шёпот вызвал волну мурашек, — что должен быть наказан за это, малыш Чуя. — Чего?! — Чуя резко повернул голову, впиваясь расширенными голубыми глазами в Дазая. В них читалось негодование с примесью ещё чего-то. — Да пошёл ты в жопу, Дазай. Долговязый усмехнулся. Ох, бедняжка Чуя даже не догадывается, что шатен пойдёт прямой наводкой. — Всенепременно, солнце моё! Но сначала наказание. Ты ведь посмел коснуться того, что принадлежит твоему Хозяину без его ведома. Той дрожащей дырочки, что ждёт меня меж твоих прекрасных ягодиц. Как-то это неправильно, м-м?.. Дазай видел, как эта «примесь ещё чего-то» поглощает голубой взгляд, стоило только слову «хозяин» сорваться с уст. Хах. А у кого-то здесь явно кинк на подчинение. О, как же хорошо, что Дазай обожал, когда ему подчинялись! Особенно рыжие язвы и бывшие напарники. Он откинулся назад, отпуская мелкорослого, позволяя тому медленно перевернуться. — Раздевайся. И ни одного плохого слова в ответ. Рыжий, слегка дрожащими от всей этой ситуации пальцами, послушно снимал одежду. Скинул плащ, рубашку, брюки. Совсем скоро он сидел перед Дазаем голышом, густо краснея и опуская голову вниз. — Повернись ко мне спиной, малыш Чуя. Согнутыми руками упрись в диван, приподними бёдра. Накахара выполнил все указания и… — Ах! — вскрикнул он от неожиданности, когда чужая ладонь со шлепком опустилась на нежную кожу ягодиц. Ох, боже, да! Дазай шлёпает его! — Чуя — плохой мальчик, — широкая ладонь Дазая снова опустилась на поджавшиеся ягодицы. И снова. Он не жалел рыжеволосого, шлёпая от души, срывая с губ тихие вскрики. Всё-таки повелитель гравитации нежный мальчик. Нежный мальчик, у которого встаёт, когда его ненавистный бывший коллега лупит его по заднице. Ягодицы заманчиво покраснели. Чёрт, как же Чуе всё это шло! Дазай в восторге. — Детка, — прорычал шатен на алое ушко рыжего, нависая над ним, прижимаясь к его спине грудной клеткой и с силой сжимая левую ягодицу, слегка разводя её в сторону. — Да тебе нравится быть послушной шлюшкой. Что же ты раньше не сказал? Я бы уже давно посадил тебя на свой член. — З-заткнись!.. — выдавил Накахара. Да, блять. Ему действительно нравилось прогибаться под Дазая. Господи, так хорошо. Если бы кто-то другой попытался сделать это с ним, Чуя бы просто убил этого умалишённого. Перегрыз бы глотку и вынул кишки через жопу. Но это Дазай. Рука шатена уверенно двинулась по стволу. Чуя там был такой влажный и тёплый, почти горячий. Осаму провёл пальцами по головке, захватывая предэякулят, размазывая его по члену. — Нужна смазка. — Я… — Чуя сглотнул. — Я сегодня с утра хорошоо-ах, хорошо растянулся. Можно слюной. Шатен широко улыбнулся. Господи, да Накахара идеальный мальчик для ебли. Повезло ему, что он первый испробует эту славную попку. И он уж позаботится, что будет единственным на неё право имеющим. — Во-о-от как. Тогда соси, — в губы Накахары уткнулись знакомые пальцы. Он послушно обхватил их губами, погружая в тесноту своего рта. Язык юрко прошёлся по ним, смачивая. Рука Дазая на паху не переставала двигаться. Было так хорошо — пальцы во рту, рука на члене, и всё для Чуи. А дальше будет только больше. Удовлетворённо хмыкнув, Осаму вынул поблескивающие от слюны пальцы. Он приставил их к розовой дырочке, внимательно смотря на неё. Первый палец без каких-либо трудностей скользнул внутрь. Вторая рука Осаму лежала на спине юноши, и он чувствовал, что тот предельно расслаблен, чтобы облегчить проникновение. Губ бывшего мафиози на мгновение коснулась нежная улыбка. Второй палец. Чуть сложнее, но по-прежнему легко. Да, малыш Чуя не врал, когда говорил, что хорошо себя растягивал. Третий. Хотя зад Чуи оставался расслабленным, брови его изогнулись в отчаянии. Ему так хотелось заскулить от переполняющих его чувств. Длинные пальцы Дазая, на удивление нежные, мягко ласкали стенки, расширяли дырочку, подготавливая её к члену. В какой-то момент они задели внутри него бугорок, и он со стоном прогнулся, сильнее выпячивая зад, смотря на своего мучителя из-за плеча. — Д-Дазай..хули ты медлишь… Давай же, блять! Шлепок. Болезненный, между прочим. — Разве так ты должен обращаться к своему Хозяину? Ну же, Чуя. Покажи мне, как ты умеешь просить. Чуя сломался. Блять, он больше этого не вынесет. Пальцы снова прошлись по простате, и Накахара захныкал. — Х-хозяин, п-пожалуйста! Мне нужно..мне нужно почувствовать Вас внутри! Пожалуйста, пожалуйста-ах!.. Дазай резко толкнулся бёдрами в готовый проход, ощутимо сжимая руки на талии партнёра. Никакого дискомфорта не было, лишь приятная теснота для него и заполненность для Накахары. Войдя полностью, он замер, давая возможность им двоим проникнуться моментом. Чуя уткнулся красным лицом в сложенные руки. Боковым зрением он заметил подушку с оленем, ободряюще ему подмигивающим. Заржать бы, да только ещё один толчок выносит все мысли. Дазай дерёт его как суку, то и дело шлёпая, царапая и сжимая полюбившиеся ему ягодицы. Он заставляет Чую приподняться и встать на колени, кладёт ему руку на шею, сжимая. Рыжий жадно хватает губами доступный воздух, полуудушье заставляет тело сжиматься, на что Осаму удовлетворённо порыкивает в его макушку Накахара любит собак. Он бы с удовольствием завёл щеночка, если бы не специфика его деятельности. Из Дазая тоже получился бы неплохой щеночек, по крайней мере, так раньше Чуя думал. А теперь этот «щеночек» во всю натягивает его очко, долбя по простате, снося крышу рыжему всем происходящим. — Чу-уя, — Дазай проводит языком по его уху, прикусывает кончик, — ты же хочешь, чтобы Хозяин тебя пометил? Хочешь, чтобы спустил в тебя? Много. Этого всего слишком много для неподготовленного к таким событиям Чуи. Поэтому лицо его искажается в бесконтрольном удовольствии оргазма и с губ слетает протяжное: «Да-а-а». А дальше он чувствует, как Дазай извергается внутри него. Оба падают на диван, тяжело дыша, плотно и потно прижимаясь друг к другу. Дазай лениво выходит из его тела, с пошлым хлюпающим звуком. Чуя чувствует, как из не до конца закрывшейся дырки вытекает семя его напарника, пачкая бёдра, помечая не только внутри, но и снаружи. Хоть он, должно быть, и так весь покрыт губами и зубами этого суицидника. — Чуя, — шепчет Дазай, оглаживая чужую талию, плотнее прижимая к себе. Он никогда не замечал, чтобы после секса его захватывал поток такой нежности, но вот он покрывает лицо рыжего лёгкими поцелуями, замечая тусклую дорожку от скупой чуевской слезы. Хах, кого-то очень растрогал оргазм. — Ну, что ты, малень-ау! Осаму больно ущипнули. — Заткнись, уёбок, я в поряде, — весьма убедительно шмыгнул он носом. Дазай обиженно надул щёки. — Ну вот, ты снова невежливый! — Функция вежливого общения доступна только с твоим членом в моей заднице. Сорвавшиеся слова сделали лицо Накахары мертвенно бледным. Господи, блять, что он сейчас сказал?! Он перевёл испуганный взгляд прямо в карие глаза напротив. Такой радости не было запечатлено на лице Дазая никогда на его памяти. — Я… — Прекрасно, малыш Чуя! Такой хороший мальчик! Мы начнём с воспитания в постели, сделаем тебя ещё более великолепным! Ты ведь хочешь порадовать Хозяина? — Д-да, — Чуя снова почувствовал, как краснеют его щёки, и уткнулся носом в шею Осаму, вдыхая такой знакомый запах. — Только заткнитесь и дайте мне поспать, Хозяин. Вы своим членом вывернули мне душу. Чуя сладко зевнул, прикрывая сонные глаза. *** Трэйси удовлетворённо выдохнула. Её способность, Исполнение Желаний, воистину творила чудеса. Ей хотелось насладиться зрелищем гомосексуального полового акта, а тем двоим очевидно уже давно хотелось познать друг друга с этой стороны. Уголки её губ приподнялись в улыбке. Девушка была уверена, что у юношей отношения теперь примут весьма интересный оборот. Стоит им придти в себя, как их обратно перенесёт в Йокогаму. А ведь тот шатен явно просёк, что за ними наблюдают. Бесстыдник. И устроил же шоу для юных дам. — Можешь снимать барьер, Эмилия. Миниатюрная девушка кивнула, дезактивирую способность. — Ты довольна, сестрёнка? — Вполне. Вот такой им всем подарок накануне Рождества.