Шиповник

      Она в который раз распустила и завила волосы. Ей было откровенно страшно выходить из-за родного полога к весело болтающим однокурсницам. Гермиона всегда думала, что жить в общежитии — ужасно.       Она стиснула в пальцах атласные кремовые ленты. Не дав себе передумать, девушка взмахом отодвинула тяжёлую ткань полога и метнулась в ванную. Соседки за хлопнувшей дверью притихли, шёпотом обсуждая её причёску. Гермиона застыла перед зеркалом, часто дыша. Она так не боялась даже когда ударила Малфоя и увидела ответный яростный огонь в его глазах.       Сейчас ей предстояло выйти в Большой зал, открыть вечер с Виктором и провести с ним весь вечер. Отражение в зеркале с отчаянием вцепилось тонкими пальцами в край раковины. Она знала, на что шла, принимая приглашение дурмстрангца. Ей всегда летели в спину обидные фразы. К ней с младшей школы липли неприятные прозвища, кем она только не была: Динозавром, Зубрилой, Обезьяной, Убогой. В Хогвартсе к этому прибавился игнор и местами даже травля. Гермиона стоически терпела и не оставляла попыток подружиться, делая вид, что не замечает смешков и взглядов. Пока ей в спину не прилетело шуточное проклятие, заставившее всю кожу вспыхнуть от раздражения. Тут же идущие позади и впереди однокурсники засмеялись: — Зубрилка чешется! Бежим, вдруг это заразно!       Гермиона отшатнулась от своего отражения и коротким движением убрала потёкшую тушь. Ей никогда не было места среди окружающих, и она пошла по единственному оставшемуся пути: стала тратить свободное время на новые книги и учёбу. Если в детстве её завораживали истории в книгах, она хотела узнать всё-всё и понять мир вокруг, то теперь это осталось единственным доступным ей развлечением. И Гермиона смирилась.       Нежное трикотажное платье персикового цвета прилетело на взмах палочки. Его прислали в начале года родители, и Гермиона до сих пор с теплотой вспоминала тот вечер, когда открыла посылку. Ткань удобно обняла фигуру словно вторая кожа. Двойная шнуровка сбоку до разреза на середине бедра позволяла красиво собрать изящное платье складками. Открытые плечи компенсировали большую длину платья. Взмах палочкой, и атласные ленты вплелись в волосы, подхватывая завитые пряди у лица. Гермиона в последний раз глянула на себя в зеркало и решительно развернулась к двери. Она не станет стыдиться и краснеть в этот вечер, что бы ей не сказали. Только не сегодня.       Она вошла в комнату и, минуя замолчавших от удивления соседок, подошла к своей кровати. Аккуратные белые туфли выскочили из-под кровати ей под ноги. В волосах распустились нежные цветы белого шиповника, завершая образ. Девушка спрятала палочку в рукаве и выпорхнула из спальни в оглушительной тишине.       В общей комнате стоял гвалт, и её просто не узнали. Гермиона лишь выше вздёрнула подбородок. У подножия последней лестницы, ведущей в вестибюль её уже ждал Виктор. Парень подпирал стену, краем глаза наблюдая за окружающими, словно ожидал подвоха или нападения. Но он моментально оказался у последней ступени, стоило Гермионе ступить на лестницу. В его тёмных глазах как всегда нельзя было ничего прочесть, но её будто окатило горячей приятной волной. Она подала руку молча пожирающему её взглядом парню, и тот мягко поцеловал тыльную сторону ладони. Он не сводил глаз с её лица, и Гермиона едва сдержала довольную усмешку, до этого никогда не появлявшуюся на её губах. — Герм-ивонна, ты выглядишь словно богиня, на один вечер спустившаяся в мир смертных.       От жарких слов вспыхнуло в груди и разлилось томное тепло. Гермиона решила отдаться интуиции и дала увлечь себя в укромный угол ближе к входу. Здесь было посвободнее. Веселящиеся школьники забегали в замок парами и компаниями, обдавая стылым зимним воздухом. Виктор одним движением снял плащ, накинув его на плечи Гермионе, и та с удовольствием уткнулась носом в тёплый мех. — Спасибо.       Парень чуть приобнял её за плечи. Она поддалась, шагнув ближе, и её обняли, даря ещё больше тепла. — Ты такой тёплый. — Для меня эта температура не страшна, — отозвался Виктор. — У вас холоднее? — В лютые зимы бывает -40°С.       Гермиона ахнула: — Невероятно! — Но зимы снежные — земля не промерзает, и все посадки остаются целы до весны. — Наверное, у вас очень красиво.       Раздался торжественный сигнал. В вестибюле мгновенно стало пусто. Остались лишь чемпионы Турнира со своими партнёрами. Гермиона чуть заметно подняла уголки губ — её никто не узнал, даже Гарри. Виктор мягко встретил её взгляд, и Гермиона взяла его под локоть, вместе с ним первой входя в раскрывшиеся двери. Большой зал сиял и искрился как огромный рождественский шар с искусственным снегом внутри.       Виктор провёл её через толпу на свободную площадку в центре. Гермиона видела множество знакомых лиц, на которых медленно проступало понимание и шок. Внутри снова поднял голову страх, что вечер закончится для неё прямо сейчас, с первым выкрикнутым оскорблением. Но Крам чуть сжал её пальцы, останавливая, и девушка вновь взяла себя в руки. Заиграла классическая мелодия, и они закружились в танце. Виктор вёл, и Гермиона отпустила контроль. Ей впервые было так хорошо. Давняя мечта маленькой девочки — танцевать в красивом платье с принцем на балу — вдруг сбылась. Хоть Виктор ни разу не был принцем, ей было легко и хотелось смеяться.       Они танцевали и танцевали, не отвлекаясь на другие пары, пока обоим не захотелось пить. Виктор, вновь коснувшись губами её руки, отошёл за напитками, а Гермиона опустилась на скамью у стены. С непривычки у неё болели ноги и кружилась голова, но она чувствовала себя счастливой. Директор заранее отметил, что бал будет длиться до полуночи, и девушка собиралась взять от этого длинного вечера всё.       Она коротким жестом освежила цветы в причёске, как вдруг рядом раздался смешок. Против воли тело задеревенело, когда за спиной раздался знакомый голос: — Вспомнила, что у тебя есть друзья, Гермиона?       Она резко развернулась и наткнулась на злой взгляд Рона. Рядом сидел Гарри, в полном шоке смотря на подругу, словно видя её впервые. — А вы почему здесь сидите? — она попыталась свернуть разговор в мирное русло, но по мгновенно потемневшим глазам рыжего поняла, что ей это не удалось. — О, тебе интересно? Что, Вики сбежал от тебя, решила обратно примазаться? — зло выпалил Уизли.       Гермиона отшатнулась как от пощёчины, вскакивая со скамьи. — Рон, прекрати, — вмешался Поттер, наконец отойдя от удивления.       Но Рон скинул предупреждающую ладонь с плеча и встал следом за Гермионой, неприятно нависая и переходя на крик: — Небось уже плакатиков над кроватью навешала, да? А в ежедневнике сердечки рисуешь, как тогда с Локонсом!       Гарри дёрнул друга обратно, отвешивая подзатыльник, но было поздно. На них смотрела половина зала, создавая вокруг давящую тишину. Из горла вырвался всхлип, и только тогда Гермиона поняла, что по щекам бегут слёзы. Гарри дёрнулся к ней, но она круто развернулась на каблуках и побежала прочь. У выхода мелькнуло взволнованное лицо Виктора, но она пролетела мимо, ничего не видя сквозь пелену слёз. Ленты потерялись где-то на втором этаже, выскользнув из причёски вместе с цветами. Густые волосы привычно рассыпались по плечам, закрывая красное от слёз лицо хозяйки.       Гермиона влетела в заброшенный туалет плаксы Миртл и, в сердцах запечатав дверь, разрыдалась. Даже в платье она осталась для всех нудной зубрилкой. Девушка прислонилась к дверце кабинки и сползла на пол, утыкаясь лицом в колени. Это было так больно. Что бы она ни делала, как бы не одевалась, её всегда поставят на место. Но в этот раз Рон унизил её при всех. Гермиона плакала навзрыд. Она не знала, как теперь сможет смотреть в глаза Виктору.       Она просидела до двух часов. Слёзы давно кончились, и внутри осталась апатия. Возвращаться в спальню не хотелось, куда-то идти — тоже. Но сидеть в туалете, а утром выйти отсюда на глазах у студентов она не могла.       Гермиона бесцельно брела по тёмным коридорам, держа туфли в руке. На пятом этаже ей пришла в голову мысль сходить на кухню. Домовики во всю мыли бокалы и тарелки, и ей удалось выпросить оставшуюся бутыль вина. Добби заламывал руки, но отдал ей алкоголь. Гермиона добралась до астрономической башни и теперь сидела на краю, медленно опустошая бутыль. Согревающие чары невидимой подушкой легли на пол, и она не боялась заснуть и замёрзнуть насмерть. Хотя, честно говоря, сейчас ей было всё равно. Даже когда спины коснулся край чужой мантии, и раздался спокойный голос: — Минус двадцать баллов с Гриффиндора за распитие спиртных напитков.       Она смаковала вино по глотку, пока бутыль не исчезла. — Минус сорок баллов за безответственность, мисс Грейнджер.       Гермиона положила руки на ледяные перила и с усталым выдохом опёрлась о них лбом. — Я не х-хочу туда, — едва слышно прошептала она.       На плечи неожиданно легла плотная мантия зельевара, а её саму подняли на руки. Гермиона пьяно хихикнула, представив декана Слизерина в роли принца в сверкающих латах, что несёт принцессу в свой замок. — Не хотите в свою спальню — переночуете у меня в кабинете. Сомнус.       Мужчина крепче прижал заснувшую студентку к груди, бесшумно спускаясь по лестнице.