Догонял во снах.

      Кожаная куртка, весь на взводе и собранный. Широкие плечи остерегались любого женского прикосновения в этом «распутном» доме. Тут частенько зависал Витя, даже Алик место это хорошо знал.       Воняло дешевыми сигаретами, точно таким же дешевым алкоголем и духами. Резкими, с непонятным ему запахом. Но именно этим запахом он очерчивал для себя легкодоступных недорогих женщин.       От Вари пахло вкусно, не то вишней, не то соленой карамелью, а тут какофония неприятных запахов и духов с рынка, что недурно раздражало Алика.       Сейчас бы сидел себе на базе, играл бы или делами занимался. В любом случае, отдыхал бы там, если проблем на рынке и других мест, что находятся у него в аренде нет.       Зураб шел впереди не оглядываясь, зная что позади Алика идет «свой» человек. Афганец же переминался с ноги на ногу из-за простреленных отцом коленей. — Романтичное место для встречи ты выбрал, Зураб, — недовольство он скрыл усмешкой, когда мужчина остановился у одной из двери, где сидела проститутка в голубом, шелковом халате. — Пропал мой племянник, — монотонно оповестил Зураб. — последний раз, его видела она, — кивнул в сторону девушки. — От меня то ты чё хочешь, — рукой он потёр лицо, выдыхая глядел на мужчину — поддержки? — Машина его тут, — также спокойно оповестил тот, опираясь о дверной косяк — он не оставил бы её в этом борделе, ему машина дороже девок. — кивок — в то же время, тут твой Афганец прибывал. — И что? — нервно спросил Волков.       Молчание нагнетающее — Отдай мне его, — выпрямился Зураб — иначе — война. — Вернется твой Тимур, — усмехнулся Алик — в соседнем борделе посмотри, вдруг пешком ушел.       И развернулся начал уходить. Не хотелось верить, что какой-то из его парней родственника Зураба грохнул. Это как минимум недальновидно.       Настойчивые шаги стали более расслаблены, голова непроизвольно повернулась, видя на тумбочке такие знакомые и родные чётки. Витины любимые.       Мысленно выругавшись, Алик продолжил свой ход.       На выходе он набрал знакомый номер. — Да? — сонным голосом спросила Варя. Видимо звонок разбудил её. — Любимая, на базу не суйся сегодня, сходи с подружками погуляй, все дела. — шумно выдохнул он — это не просьба — это приказ. — Случилось что? — уже иным голосом поинтересовалась та. — Пока что ничего, но если окажется, что случилось — беде не миновать. — Не неси чуши, я выезжаю. — Некифорова, если любишь и доверяешь, ты сегодня туда не сунешься. Будь на связи. — Поняла я, шантажист, — недовольно фыркнула она — дома, так, дома.       Алик оборвал связь, оставляя сонную девушку жмуриться на солнце.       Сейчас уязвимее её не существует. Глаза щурятся, мысли несвязны, мятая футболка парня на ней, волосы дыбом.       Платье бесхозно валяется на полу, как и шмотки Алика, которые он скидывал ночью с себя, не видя ничего из-за ночного неба за окном.       Варя выдохнула, и начала собирать вещи. Положив валяющиеся шмотки в ванную, она устало побрела на кухню, садясь за стул.       Долго не печалясь, девушка решила провести день с мамой. Накинув на себя юбку, футболку и черную кожаную куртку, она вышла из квартиры, села в машину, и поехала к маме.       Заходя в квартиру, слышалось сразу свист чайника. Из кухни медленно выплывает мама в халате, с кружкой кофе в руках. — Как сходили в театр? — спросила женщина. — Нормально, — решила соврать Некифорова-младшая — скукота-скукотой. — Ну понятно, — выдохнула та — бутерброды бужешь? — Папа уехал, ты совсем готовить перестала, — констатировала очевидные факты дочь. — А ты мне тут ещё поговори, — недовольно нахмурилась мама — для кого готовить-то? Ты с Аликом живешь, твой отец на работе, я одна тут скоро со скуки помру, — сказала женщина, попивая кофе, едя огурец. — Ты не беременна, мам? — усмехнулась Варя, видя своеобразное сочетание. — Совсем с дуба рухнула? — Проверилась бы, пока не поздно, — улыбнулась Варя. — Да куда мне рожать-то? — недовольно фыркнула она, дергая живот — Вон, толстая стала как корова, да и возраст уже не тот. — Мам, это не шутки, — говорила дочь, делая глоток отпитого чая — дело твоё, но я бы уже бегала по врачам. — Всё, разговор закрыт, — сказала женщина — че приперлась? — Как грубо! Просто с мамой повидаться хотела.       Мама пожала плечами, и оголила клыки в усмешке.       Ольга никогда не считала себя хорошей мамой. Она глядела на своих подруг, и видела как те «правильно» воспитывают детей.       Иногда, казалось что сама Ольга не выросла. Помнила как бежала со своим нынче мужем на дискотеку через окно. Как тот на руках её нес потом, потому что каблук надломился.       Точно такая же и дочь. Восемнадцать лет, а уже у парня живет, с мамой не видится. Ольга пусть иногда пыталась строить из себя «строгую маму», это было смешно и неуместно.       Да и жалоб на её воспитание не было. Варя никогда не делала недозволенного, аморального или незаконного. Училась хорошо, матом не ругалась, жаргоном не частила. Рисовала себе в комнате.       Ещё когда первые каракули на бумаге наляпала, она уже будто тогда поняла, что её будущее завяжется на рисунках.       Впервые в жизни Ольга не видела по вечерам Варю в комнате с кистью и заляпанной одеждой.

***

      Буквально через два часа посиделок у мамы зазвонил Варин телефон. Номер неизвестный. — Алло, это Варя? — спросил знакомый женский голос. — Да, Надя, это я, что-то стряслось? — вскочила с дивана девушка, пока на неё сзади глазела мама. — Алик сейчас приедет ко мне, — выдохнула она. Было слышно, что от части Надя жалеет, что позвала брата — тут с отцом проблемы. Приезжай ко мне, пожалуйста. — Хорошо, да, сейчас буду. Конец связи. — и выключила телефон, глядя на свою ошарашенную мать — не вышел у нас семейный вечер.       Мама ничего не ответила, лишь продолжила поедать приготовленные пельмени. Варя же сразу накинула на себя куртку и ботинки, вылетая из маминой квартиры.       Сев в машину, она даже не включая музыки поехала по дороге.       Уже у подъезда, она сомневалась. Правильно ли будет вмешиваться в семью? Не в свою. В чужую.       Всё же взяв волю в кулак, она вошла в подъезд, откидывая задние мысли. Правильно-неправильно, ей дали на это разрешение. Надя дала разрешение.       Варя заходит в квартиру, как кошка проходя на кухню, в попытках ничего не задеть. Она всё же не осмелилась входить внутрь «собеседования», поэтому села на диван. Они и отсюда прекрасно всё слышала. — Особые приметы есть? — услышала Варя. — На левом плече татуировка, — говорил мужчина — якорь.       Варя услышала как громко стукнула стопка. Алик пьёт. А кто бы не пил, узнав что отец дезертир?       Еще минут двадцать Алик слушал это, потом вышел в коридор, оставляя Надю на кухне. Его взору бросилась Варя, такая неприметная. Он даже не заметил что она тут, но рад ей. Всегда будет рад ей.       Военный сел на колени перед девушкой, сложил голову ей на ноги, и с его глаза потекла одна лишь слеза, выражая боль. Пусть и последовала усмешка, Варя знала, что ему было больно слышать это.       Отец-дезертир ругал Алика за то, что тот без медалей. Как иронично. — Любимая, — смеялся он — ты почему тут? — За тобой приехала, — гладя голову говорила та — ты же пьяный у меня, совсем сумасшедший. — Поехали пожалуйста, — сказал Алик. — Куда?       Ответа не последовало. Он встал с колен, крича имя сестры и просьбу собираться.       Надя вышла из кухни, всё же подтверждая слова брата. Они и впрямь поедут к этому старику? Выдохнув, Варя, всё же решила попробовать эту авантюру. Гляди, может и Алик успокоиться.       Все вышли на улицу, попрощавшись с военным, который дал данные из архива, все сели в машину.

***

— Эй! — уже с недобрым настроем из машины вышел Алик, выбивая сетчатый забор ногой — герой войны блять, — кричал он, не отвлекаясь на бесконечное «Алик» от двух женщин — как ты потом на нарах чалил? Выходи блять, ссыкло вонючее. — Алик, успокойся — обвив его шею пальцами, сказала Варя. — Не сейчас, спасительница, — фыркнул он, сбрасывая с себя чужие руки, идя стучать по двери.       Шум и грохот от ударов по непрочному дереву слегка оглушил брюнетку. — Нет его там, — кричала сквозь шум она — домой поехали.       Алик перестал стучать, и пошел вместе с ними. Вот только через три шага послышались выстрелы. Стекла разбились, в двери дыры.       Варя подбежала забирать пистолет, но тот не сдаваясь отшвырнул девушку. Упав на землю, она не могла вздохнуть. Её бок пронзил шуруп, больно воткнутый в тело.       Вынув его, и поднявшись с земли, её белоснежная футболка слегка покрылась кровью. — Мудак, — прохрипела Варя, режась за бок. Тот пытался пройти через окно, и Некифорова взяв палку с силой ударила его — ты мудак, Алик.       Но тот лишь пришел в чувство, и пошел выламывать дверь. У него это вышло через пару ударов. Шумный грохот двери заставил кожу женскую вздрогнуть, оставляя мурашки.       Алик что-то кричал, но никто из женщин не мог это разобрать. Позже он нашел молоток и неожиданно для всех ударил им по столу. Всё разлетелось. Он ушел в другую комнату. Отовсюду слышался шум и как падали предметы и осколки. Кричать он тоже не переставал.       Алик заревел. Был слышан крик полон боли и ярости. Варя прибежала в комнату. Там тоже всё разрушено, молоток лежал на полу, а парень сидел на диване, закрывая лицо руками.       Варя тихонько положила его на диван, всё еще зла за шуруп, но мягче видя его боль. Его большая рука взяла женскую ладонь. — Ты моя спасительница, — он поцеловал бледную кожу — прости, за всё, — кряхтел он, но голос становился тише и невнятнее, потому что тот погружался в сон — я люблю тебя. — Спи, — шепотом сказал она, гладя мокрое лицо.       Выйдя на улицу, где сидела Надя, Варя закурила. — У тебя кровь на футболке, — выдохнула женщина. — Да знаю я, — опрокинув голову назад, выдыхая дым ответила брюнетка — ты как? — Да нормально, — опустив глаза сказала мама Саши — мне плевать был ли мой отец дезертиром или нет, меня это не касалось, — кивнула она — а вот Алика всю жизнь как на войну готовили, так что я представляю что он чувствует.       Дальше сидели молча. Бог знает чего ждали. Небо солнечное, только вот ветер дует. Сильный и суровый. Словно вся злость Алика была передала этим ветром.       Варя думала о своем, Надя о своем. Никто не смел отвлекать другую. Это не было проблемой Вари, это не её отец, не её семья.       Но душа скрипела, за парня, за сестру парня. Сердце будто само останавливалось. Ее уже не белая футболка колосилась на ветру, волосы также, а мысли комом крутились в голове. — Как же так папа, как же так, — Варя сквозь мысли услышала женский голос, разворачивая голову, видя этого мужчину и грустное лицо Нади. — Есть хотите? — спросил тот у девушек, на что те кивнули — Надька, пойдем ловить ужин, а ты последи за Аликом.       И ушел, словно не было. Женщина недолго раздумывала и бросилась за отцом. Темные волосы развивались на ветру, и выдохнув, Варя поднялась со скамейки, уходя внутрь разгромленного дома.       Алик спал. На его теле лежал пиджак с кучкой медалей. Варя села рядом с ним, поглаживая плечо. — Мы с тобой умрем, какой-нибудь ночью, — на выдохе сказала она, не убирая руки с мужского плеча — но помни, я тебя люблю очень.       Он что-то посопел сквозь сон, двигая головой. Варя спокойно выдохнула, укладывая голову на мужское плечо. Глаза сами по себе закрылись, и Некифорова ушла в дрём.       Не знала она, сколько времени дремала на мужском плече, как послышался крик, терзая барабанные перепонки чуть ли не в кровь.       Варя вскочила оглядываясь, держать за оружие, что находилось в поясе. Следом за ней подскочил Алик, ровно с таким же настроем.       В дом вбегает Надя, крича что-то про отца, на что Волков мимолетно сшибает с пути обеих девушек, убегая.       Варя не успевала поспевать за ним, как тот уже влетает в реку. Крики Нади глушили сознание, и в какой-то момент хотелось полететь в реку за ним, благо что разум все еще не покидал.       Брюнетка аккуратно достала телефон из кармана куртки, вызывая скорую, следом за этим слышится приказной тон Алика, который твердит сделать тоже самое. — Уже вызываю, — крикнула Варя.

***

      Молчаливая поездка. Брюнетка завезла домой подавленную Надю, после слов врачей, о том, что отец мертв, она не проронила ни слова, ни слезы. Всё же её выдержкой можно было даже гордится. Отец бы так и поступил.       Алик тоже не прерывал тишину. Было так мрачно, словно мир потемнел. Жизнь и без того не сахар, а тут еще и проблема на проблеме валиться на его лысую голову.       Некифорова была уверенна, Волков справиться, переживет этот ужас, сможет встать на ноги и всё такое.       Уже приехав домой, Алик выпил еще пару стопок водки и отрубился, даже не пристегнув наручники.       Варя вышла на улицу, глядя по сторонам, рядом с домом проходил Витя. Это слегка насторожило брюнетку, но та понятия не имела где он живет, поэтому выдохнула. — Вить, привет, — крикнула она, на что тот резко развернулся, словно хищник во время охоты. Разглядев в полумраке знакомую, тот зашагал к ней. — Привет, — улыбнулся он — че, Алик не пускает? — пошутил парень, на что Варя приподняла бровь — Не будет сигаретки? — Будет, — протягивая из кармана куртки ему пачку, в ответ улыбнулась она — ты че посреди ночи шарохаешься по тёмным районам? — А кто мне че сделает, — кивнул тот, зажигая сигарету — может, тебя охраняю. — Да у меня вроде есть охранник, — засмеялась с его шутки та. — Что-то я его не наблюдаю, — кивнул он. — Дак дрыхнет, командир, — процедила та, решив не упоминать из-за чего он в такое детское время спит. — Варь, — он замешкался, пиная воздух, глядя в глаза, но все равно, казалось что смотрит сквозь. Витя кочевряжился, формулируя какие-то слова, что на ум с трудом — Помнишь свое детство? — Помню, — улыбнулась она, обвивая свои руки за спиной. — Когда Алик тобой увлекся, — поправляя кожанку начал тот — он на дачу позвал, сказал что сделаем вид что за Максимом, а сам то он тебя хотел повидать. Я долго не понимал его интереса к тебе, потому что не видел, — выдох — думал, чем его сопля семнадцатилетняя так впечатлила, что он аж Ленку бросил. — Что за Ленка? — поинтересовалась брюнетка. — Рыжая проститутка чтоли, — пожал плечами Витя — он к ней стабильно раз в неделю катался, в притон тот, — Я поняла, — кивнула Варя. — Мы там часто пересекались, я у Ирки, он у Ленки, а тут и нет никак, уж спрашивал у рыжей «где Алик», а та плечами жмет, — продолжал свой рассказ Витя — так вот, позвал он нас на дачу, а мне неловко, жуть, — смущенно улыбнулся — как можно ехать на чужую дачу, где еще и день рождения празднуется, а ты и человека не знаешь, и подарка толком нет. — Ты подарил деньги, лучше подарка и нет. — Согласен, но приехав, когда я увидел тебя, будто все понял. — Че понял-то? — закуривая сигарету, слушала с интересом рассказ. — Ты та девочка из детства, мне Макс рассказывал, а я его не понял, так вот я тебе шайбой по коленке дал, помнишь? — Варя усмехнулась — Потом у кассирши вымаливал мороженное, а она «нет, нет, детям на морозе негоже холодное есть». Помнишь такого? Это был я. — А может ты меня путаешь? — смеялась Некифорова — Помню, Витя, помню. Помню как у коробки битый круг наворачивала, как ждала тебя, как бинт на полке хранила, уж больно ты мне в душу тогда запал, а ты взял и исчез. — Я хоккей бросил, перестал любить его и всё такое, плюсом Макс переехал, ну и я чет коньки через полгода выкинул. Тебя кстати помнил, тоже искал, только во дворе. — Видишь как, — улыбалась та — через столько лет встретились, хорошо общаемся, кто бы мог подумать? — Никто, — кивнул он — ты любила меня, да? — Мне было двенадцать, — усмехнулась она — может и любила, мне уж не вспомнить. — Варь, — та глянула на него — я знаю что это всё изменит, особенно между нами, но я не могу не сказать, — он устремил взор на звездное небо — ты можешь, а лучше и не стоит отвечать, но ты мне нравишься, — взгляд брюнетки дрогнул, дыхание и сердце будто остановились — когда Алик по тебе ныл, пока мы были в Москве, я понимал его, пусть почти и не был с тобой знаком, — холодно отрезал Витя.       Ветер словно слыша этот разговор, задул сильнее. — Он каждый час хотел вернуться сюда, и я его, блять, понимал. Ты с первой встречи влипла в наши головы, твоё лицо возникает когда кто-то говорит про любовь, про счастье, я нихуя не романтик, но я говорю правду, — его мышцы шелохнулись — я думал, что ты зацепила меня внешне, ну девушка на одну ночь, а потом понял, что вы с Аликом любите друг друга, и я упустил тебя, — кивнул он — я пытался с тобой взаимодействовать, но кроме дружбы от тебя ничего не чувствовал, меня это больно било.       Молчание. Долгое тянущие молчание. Как смола, мед оно тянулось, каждая минута длинной в час.       Она ничего не могла ему сказать. — Прости за это, — неожиданно сказал он. — За что? За признание? — тихо спросила Варя. — Нет, за это, — договорил он, и хватая её шею, впился, словно в последний кислородный болон на дне океана губы.       Тело Некифоровой оставалось деревянным, пусть тот и жестоко высасывает из неё соки. Он оттягивал губы, был одновременно мягок и груб, он не делал больно, но и отпускать не хотел.       Варя не отвечала на поцелуй до победного. Она старалась соображать, но всё что в её голове было, это то, как сейчас она предает Волкова. Тот спит без задних ног, а она под его же подъездом целуется с его же лучшим другом.       Сквозь губы она услышала странную просьбу «ответь на поцелуй, умоляю», она была жалобной, почти молящей.       Варя уперлась руками в грудь Вити, и тот нехотя оторвался от её губ. — Не знаю что тебе ударило в голову, всё это сказать мне, — шепотом сказала она — ты же, блять, знаешь, что я люблю твоего друга. — Мне плевать чья ты девушка, я просто хотел, чтобы ты это знала, — кивнул он, крепко держа женские плечи, тяжело дыша ей в лоб. — Теперь я знаю, а толку? — сложив руки крестом, вопросительно подняла бровь — Знаешь же, что если Алик это узнает — убьет тебя. — Он убил бы и за простой разговор в его отсутствие и не знание об этом разговоре, поэтому и пустился во все тяжки. — Ты же понимаешь, что ничего не изменилось? Я всё еще люблю Алика, он все еще меня, — выдохнула — ты хороший парень, но мне придется тебе нагрубить, — сжав пальцы, она резко подняла голову, глядя в его глаза — тебе до него, как пешком до китая. Он как минимум бы не подошел к твоей девушке среди ночи, и не признался ей в любви, даже если бы любил.       Варя никогда не отличалась особой интуицией или шестым чувством, но сейчас она была не уверена в правдивости слов Виктора. Если так подумать, почему он никогда не давал прямых намеков, почему никогда не глядел на неё так, как глядел на Варю Алик.       Почему признался, зная что получит отказ? Или надеялся что брюнетка выберет его? Какую выгоду преследует он? Не было ответа.       Варя похлопала по плечу друга, заходя в подъезд. Мысли сбивались. Зачем он сказал это ей? Думать об этом не хотелось, но приходилось. — Блять, — он сел на асфальт - теперь меня точно грохнут. - фыркнул - чего ради поэмы сочинял.       Зайдя в квартиру, Волков все также дрых, даже не подозревая о случившемся. Варя села на «кровать», гладя мужскую голову. Улыбка самопроизвольно дернулась, гладя голову мужскую, она и не заметила как её ресницы намокли, а по щеке покатилась вниз одинокая соленая слеза, которая была мгновенна смахнута.       Она готова была кричать о своей любви к нему, она была рада что сегодня предал его только друг. Варя просто глядела, как уставший и морально убитый Алик спит. Небось кошмары видит, но даже когда он щурится, выглядит лучше всех.       Некифорова была готова веками гореть в огне, тонуть в ледяном океане как титаник, лишь бы в этой жизни у них с Аликом было все хорошо. Он был ей всем. Ей хватило такого короткого времени, чтобы просто взять и полюбить.       Стянув с себя одежду, брюнетка прилегла рядом, двигая плечом. Её рука зачем-то в замок забрала его большую ладонь. — Ты лучшее что было со мной, — сильной хваткой подняла их руки над её лицом, целуя губами его ладонь. — я люблю тебя.       Он что-то невнятное пробурчал, но с места не сдвинулся.