The flame of passion

Кристина направляется на кухню в приподнятом настроении. Она заказала себе роллы около часа назад, и только что ей пришло уведомление о том, что курьер будет с минуты на минуту. Не желая терять времени, девушка бегло осматривает помещение в попытке найти бутылку красного полусладкого. Сегодня ночью она точно имеет право забыться и уйти в небытие, ведь днём её до жути вредный начальник наконец-то повысил её в должности, сократив при этом половину штаба. Вот так повезло. — Иду, иду, — кричит громко Захарова, когда слышит назойливый звук дверного звонка. Блондинка открывает дверь, предвкушая отменный вкус её любимого блюда, который ей скоро придётся ощутить у себя во рту. Вот только мысли о еде уходят на второй план, когда она видит человека, стоящего перед ней. Эти глаза она не спутает ни с чьими другими. — Ваш заказ, — видно, что брюнетка напротив узнала её, но делает вид, что они не знакомы. Забавно. — Давно не виделись, — не желая отпускать давнюю знакомую столь быстро, начала Крис. — И слава Богу, — она до сих пор в обиде? — Не хочешь зайти? — в голосе слышалась серьёзность, которая раньше Захаровой присуща явно не была. — Честно? Нет, — хмурый взгляд, полный отвращения и горечи. — Лиз, не смотри на меня так, будто я тебя убить хотела когда-то, — Кристина тянется рукой к плечу девушки, но та резко делает шаг назад. — Ты не хотела убить, ты убила, — голос брюнетки предательски дрогнул, а глаза, казалось, начинали слезиться, но видно было плохо, так как подъездное помещение освещалось лишь лунным светом. — Забери свои сраные роллы и дай мне уйти, — Андрющенко явно была не рада встрече. — Зайди в квартиру, давай поговорим, — умоляюще протянула Крис. Во-первых, она переживала за сохранность еды, потому что, зная Индиго, она в один момент может оказаться валяющейся на полу. Во-вторых, она обязана хотя бы сейчас не упустить шанс поговорить с этой стервозной брюнеткой. — Прошло почти десять лет, нам уже давно не о чем разговаривать, — Лиза, которая была совершенно не готова к встрече с блондинкой, начинала чувствовать подступающую истерику. — Достала, овца упёртая, — зло бросила Крис, после чего рывком затащила подавленную Андрющенко к себе в квартиру и, поставив самую главную ценность — пакет с роллами- на тумбочку при входе, грубо прижала девушку к стене, нежно соприкасаясь своим лбом с её. — Ты такая мразь, сволочь ебаная, как тебя Земля носит, — в Лизе играла целая буря эмоций. Обида и злость, копившаяся годами, вырывалась наружу, начиная кружиться в резвом танце с возникшим из ниоткуда возбуждением и спокойствием. И всё-таки она скучала по блондинке, несмотря на разочарование в ней, которое она испытала после предательства. Поэтому ощущать рядом присутствие некогда близкой подруги было чем-то необъяснимо облегчающим. — Я тебя тоже безумно люблю, моя девочка, — нежный шёпот куда-то в шею и успокаивающие поглаживания по голове были такими родными. — Да я тебя всей душой ненавижу, тварь конченая, — одинокая слеза отчаяния скатилась по щеке Андрющенко, а рука её с силой сжала волосы Крис, и явно до боли, ведь блондинка болезненно зашипела. — Обосри меня как хочешь, только выговорись, умоляю, — тонкое запястье по-хозяйски ложится на хрупкую талию брюнетки. — Знаешь, сколько психологов я обошла за это время? Знаешь, зачем переехала сюда, в Америку? Чтобы больше, блять, никогда в жизни по случайности не увидеть твою наглую рожу горе-предателя. А ты и здесь меня нашла, пизда ебаная, — после этих слов Лиза робко прильнула губами к чужим, выплёскивая все накопившиеся эмоции в поцелуй. Она целовала грубо, прикусывая язык Кристины, которая пребывала в неком шоке от такой наглости. Пара секунд, и небрежность сменяется нежностью, плавностью, истинным желанием ощутить родное тепло неимоверно близко. — А в школьные годы ты была совсем неприкасаемой. До тебя и пальцем то дотронуться нельзя было, — ухмылка, не сулящая ничего хорошего. — Если тебе очень хочется наверстать упущенное, то так и скажи. Я буду с превеликим удовольствием наслаждаться твоими пальцами в себе, — когда-нибудь она научится думать о последствии своих слов, но явно не сегодня. — Ты простила меня за мою детскую тупость? Пожалуйста, скажи, что да, потому что, если нет, то я не буду тебя трахать, а мне этого очень и очень сильно сейчас хочется. Ты слишком прекрасна, — руки Крис уже во всю разгуливают по спине Андрющенко, тяжёлое дыхание на ухо которой подливает масло в огонь. — Какая же ты чертовка, Кристин, — боже, Захарова готова расплавиться от того, как девушка произнесла её имя — с ухмылкой на лице и заигрывающим тоном. Пиздец. — Господи, да ты издеваешься, — что-то, похожее на скулёж. — Жалко, что в школе я тебя не так сильно интересовала, в отличие от, цитирую — «зайки-Мишель», — хочет немного поиздеваться, поэтому медленно и обильно облизывает шею Крис до самого подбородка влажным языком. Так.по-блядски. — К чёрту школу и всё, что с ней связано. Сейчас я хочу только тебя, — Кристина смотрит уже неимоверно затуманенным взглядом на свою жертву. — Только сейчас? — хитрая сучка. — Боже, Лиза, всегда. Даже, несмотря на то, что я трахалась в своё время с Мишель, у меня перед глазами была только ты, — такой искренней девушка не была ещё никогда. — Ты очень сильно мне нравилась. И я уверена, что ты знаешь об этом, — утыкается носом куда-то в шею девушки, продолжая гладить её спину, слегка царапая кожу. — Ты чертовски права, — их взгляды наконец-то столкнулись. Немой диалог иногда значит больше, чем любые слова. — Я так скучала по тебе. Я тебя прощаю. Обещай, что мы попробуем сначала, но по-новому, — детская надежда в глазах. — Обещаю, — с этими словами блондинка подхватывает девушку за бёдра и аккуратно несёт в белоснежную спальню, обращаясь с предметом своего воздыхания как с хрусталём. Кристина резво снимает с девушки верхнюю одежду, оставляя её в одном лишь нижнем белье. Как же давно она об этом мечтала. Девушка невесомо касается живота брюнетки, начиная нежно поглаживать бархатную кожу, вызывая тем самым табун мурашек у Индиго, которая робко тянется за очередным поцелуем, и Захарова с удовольствием дарит ей его. Крис, не расцепляя их языки, танцующие страстное танго, запускает одну руку Андрющенко под топ, начиная очерчивать ареолу и оттягивать сосок, а второй касается клитора через ткань уже насквозь промокшего нижнего белья. — Какая ты мокрая, Господи, — возбуждённый жалостливый тон голоса блондинки заставил до этого лишь шумно, тяжело дышавшую Лизу сдаться и дать волю эмоциям, которых уже было через край. Именно поэтому комната в мгновение начинает заполняться прерывистыми краткими стонами и рваными выдохами. В воздухе витает пламя страсти, а Крис, поймав единение с ним, стягивает с брюнетки бельё и, разрывая поцелуй, нежно проникает языком во влагалище девушки, придерживая ту за бёдра. Из уст Лизы вырывается протяжный звонкий, почти оглушающий, стон, походящий на крик. С каждым новым ловким движением языка Захаровой, Андрющенко начинала стонать всё громче, выгибаясь в спине и хватаясь за простынь обеими руками. Через пару мгновений Крис ввела в девушку два пальца, начиная быстро двигать ими внутри, иногда сгибая. Брюнетка, не выдержав, кладёт одну ладонь блондинке на макушку, прижимая её ближе к себе. И Кристина готова кончить от этого прямо сейчас. Ей самой не верится, что сейчас она вытворяет всё, о чём так долго грезила. Её короткие размышления прерывает яркий оргазм Лизы, который закончился дрожью во всём теле и сладким стоном. — Не говори ничего сейчас, — с большим усилием выдавливает из себя Индиго, видя довольную ухмылку на лице подруги. — Я молчу, радость моя, — Кристина, аккуратно ложиться рядом с пытающейся прийти в себя девушкой, крепко обнимая её, начиная перебирать пальцами тёмные волосы. ** — Видите, что с ней происходит? — спрашивает врач. — Вижу, — холод чувствуется за километр. — И что Вы хотите конкретно от меня? — Лизонька, дорогая, повторяю Вам ещё раз, — устало начал психиатр. — У Кристины параноидальная шизофрения. Мы беседовали с ней, неоднократно, она всё время упоминает Вас. Мы проводим лечение, но очень важно, чтобы дорогой Кристиночке человек находился рядом. — Я не могу сидеть здесь, — Андрющенко с отвращением обводит взглядом пространство психиатрической клиники, — вечно. Мы с ней не общаемся уже почти десять лет. — Дорогая моя, — казалось, что даже нервы самого врача были на пределе. — Видите эту куклу? Она сама сделала её из полотенец и ниток, очевидно, что это ваш прототип, — мужчина указал на игрушку с чёрными волосами, которую Крис крепко обнимала, покачиваясь из стороны в сторону. — Я всё понимаю, это трудно принять, но Вы нужны ей сейчас, — врач заглядывает в глаза брюнетки, пытаясь найти там понимание, но видит он лишь раздражение и равнодушие, а скрещенные на груди тонкие руки добавляют напряжение. — Очень жаль, что, когда она была нужна мне, ей было плевать. Сейчас плевать мне. Для меня её давно уже не существует, — Лиза, будучи разозлённой тем, что на неё хотят свалить большую ответственность за родного уже чужого ей человека, сделала резкое движение рукой, которое привлекло внимание блондинки. Её глаза загорелись не по-доброму и она бросилась к стеклу, с безумием уставившись на перепугавшуюся Лизу. Брюнетка взглянула в некогда любимые глаза и поняла, что сейчас перед ней, вместо её родной Кристины, стоит чудовище, вышедшее из ума. Прежней она уже не станет никогда, поэтому лучше отпустить сейчас, чем селить в себе ложную надежду на лучшее. Глаза девушки начинают невольно наполняться слезами. Она не может больше находиться здесь, это слишком большое мучение — видеть перед собой обезумевшее существо с нечеловеческим, пугающим взглядом и понимать, что именно сейчас нужно расстаться навсегда. Души Кристины нет на этом свете уже давно, осталось лишь бесполезное тело. От осознания этого Лизе хочется вскрыться. И зачем вообще этот урод-врач притаскивает её сюда изо дня в день? Чтобы заставить её взвалить на себя непосильную ей ношу? В таком случае она будет стоять рядом с Захаровой за стеклом с таким же умалишённым взглядом. — Ничем не могу помочь, до свидания, — выдавливает Лиза через слёзы, которые в обильном количестве льются по её щекам, и, резко разворачиваясь, почти бегом направляется к выходу, слыша за спиной мощные стуки в злополучное стекло и душераздирающие вопли, подобные животным, сопровождающиеся криками паникующего врача, который зовёт в палату санитаров. Больно.