𝐁𝐋𝐎𝐖

      Минхо успешно пробрался в раздевалку команды и переоделся там в форму обычного матроса. Темно-синие брюки и кофта с гюйс воротником. Так он будет не слишком заметен на фоне остальных. Хотя его всё равно могли спросить, откуда он взялся. На борту не так много народу, чтобы не понять, что Минхо чужак. Однако, его опасения оказались напрасными. Никому до него не было дела. На яхте творился треш и угар. Элита нюхала и отрывалась в открытую, не стесняясь друг друга. Команда, видя это, так же была на расслабоне. Многие уже откровенно напились или приняли наркотики. Трезвых и сохраняющих рассудок на борту было не много. Даже обслуга уже зажигала. Минхо пока шел по нижней палубе в машинное отделение, застал несколько парочек уже во всю трахающихся по углам. Что творилось наверху, страшно было представить. Минхо подумал о Хенджине и невольно похолодел. После проверки он решил, что поднимется к нему. Омеге могла понадобиться защита или помощь…       Хенджин в защите не нуждался. На верхней палубе бо́льшая часть гостей была в невменяемом состоянии. Уважаемые и немолодые уже люди, вдали от общества и вездесущих журналистов, расслаблялись до свинского состояния. Если вчера омегу хватали за руки или лапали, пытаясь уговорить по-хорошему и затащить в укромный уголок, то сегодня Хенджина довольно часто умудрялись схватить за лодыжку. Он ходил между господских тел на мягких коврах и пуфах и вежливо интересовался, не принести ли кому-то плед или ещё шампанского. Ответом ему было нечленораздельное мычание, либо похотливые сопли. День прошел относительно спокойно. Гости оклемались только к вечеру. Обслуга старалась как могла. Хенджин, наверно, был единственным из персонала, кто умудрился никому не дать и даже не взять в рот. За члены старых денежных мешков велась настоящая битва, по эпичности мало с чем сравнимая. Омеги, нанятые вместе в Хенджином в The Moon, буквально дрались за доступ к очередному дряхлому телу. К вечеру Хенджин заметил, что только он из официантов остался полностью одет в форму. Остальные были уже в разной степени обнажения. В районе девяти часов вечера у отдыхающих открылось второе дыхание. В главном зале во всю шёл банкет. Музыка гремела, разносясь над водной гладью. Её наверняка было слышно даже далеко на берегу. Наверху было прохладно, и сияющий огнями танцпол был немноголюден. Хенджин вместе с Джису торчали в баре, завернутые в пледы и со стаканами горячего глинтвейна в замерзших лапках. Джису был дико зол и страшно расстроен. Он так старался, облизывая одного из топов совета директоров YIInc, а тот сейчас расслаблялся с двумя девочками в джакузи на корме. Бармен смотрел на ночное море и вздыхал. Он нехило заработал, но счастливый билет в виде богатого папочки вытянуть не удалось. Хенджин поглядывал на часы. Совсем немного времени оставалось до взрыва. Омега уже несколько раз видел Чанбина и Криса, курсировавших мимо яхты. Минхо не появлялся, и это было хорошим знаком. Альфа никем не замечен и занят делом. Пока всё шло хорошо, и Хенджин уже начал надеяться на благополучный исход… — Младший господин Квон – редкостная мразь. Но гены пальцем не раздавишь. Семья Квон – почти все доминанты. С ними тягаться не имеет смысла. Проще сразу уступить, — спокойный властный голос принадлежал родному отцу Чонина, главе клана Ян. Он разговаривал с невысоким альфой лет сорока. Они расположились неподалеку от бара. Хенджин принёс им виски и невольно замер. Омега весь превратился в слух, услышав знакомое имя. — С каких пор Дон Ги заинтересован в госконтрактах? Он вроде занимался частным бизнесом? — альфа, казалось, был встревожен. — Проект строительства моста через Ханган будет отдан Дону. Мне ещё вчера сообщили об этом. Информация из первых рук. Я не стану бороться с семьей Квон. Никто не переходит им дорогу. Это глупо, — отец Чонина был спокоен, но Хенджин слышал стальные нотки в голосе альфы. — Я трудился над этим проектом три года! — собеседник Яна старшего буквально кипел от злости. — Ваш сын лично курировал мою работу. Сынмин и сам потратил на это столько сил и времени! Неужели это абсолютно ничего не значит для вас? Это, по сути, его детище! Его первый полноценный контракт! Он в курсе о том, что дело трех последних лет пошло прахом? — В курсе. Сынмин – омега. Его мнение меня не интересует, — пожал плечами старший господин Ян. — К тому же, он не родной мой сын. И это бизнес, ничего личного. Я отвечаю за семью Ян. Никто не связывается с семьей Квон. Это аксиома. А Дон Ги – доминантный альфа и младший господин Квон. Мне нечего ему противопоставить. Тут я бессилен. — Кстати, — альфа глотнул виски и посмотрел господину Яну в глаза. — Сынмин – омега. Может, подкинуть ему идейку сблизиться с Квон Дон Ги? Младший господин ведь не женат? Что, если вместо противника сделать из него союзника? Было бы неплохо породниться с кланом Квон. Ян старший только грустно усмехнулся. — Сынмин – омега, и весьма привлекательный. Спору нет. Но клан Квон давно породнился с кланом Хван. Я слышал, Дон уже семь лет как обручен и в наступающем году женится на рецессиве семьи Хван. — Мда… — протянул альфа. — Я и забыл о них. Древний род. Если этот рецессив сын Джин, то тут без шансов. Никому не превзойти такого омегу. По крайней мере, внешне. Хенджин стоял ни жив, ни мертв. Эти двое альф обсуждали его и даже не догадывались об этом. Старший господин Ян внезапно взглянул в лицо омеги, и Хенджин похолодел. Если эти двое знали его мать, то вполне смогут узнать его. Он ведь с ней практически на одно лицо. — Так уж и никому? — усмехнулся Ян старший. — А я вот прямо здесь вижу рецессива просто неземной красоты. По-видимому, это не такая уж и редкость. Альфы уставились на Хенджина, улыбаясь ему похотливо и мерзко. — Принеси-ка нам ещё, малыш, — томно протянул господин Ян и кивнул на свой полупустой бокал. Хенджин быстро поклонился и нырнул за барную стойку. Пока он разливал напитки, его бледные пальцы дрожали… Хенджин стоял на верхней палубе и смотрел вниз. Там уже суетились рабочие, подготавливая небольшую плавучую платформу для фейерверка. С нее должны были запускать в небо огненные вспышки света. Хенджин любил смотреть, как небо взрывается огнями, расцветает яркими цветами искр. Сегодня точно будет громко и горячо. Его сердце потихоньку успокаивалось. Невольно подслушанный разговор выбил омегу из колеи, но сейчас он уже взял себя в руки. — Осталось полчаса. Не хочешь свалить отсюда? — голос Минхо окончательно успокоил Хенджина. Альфа подошел сзади и обнял его. Они стояли на верхней палубе у перил, у самого края танцпола. Люди уже начинали собираться, чтобы смотреть фейерверк и встречать Новый год под огненным небосводом. Но им предстояло умереть под грохот взрывов и канонаду фейерверка… Хенджин прижался спиной к Минхо и схватил его за руку. — Ты должен кое-что знать обо мне, Минхо, — произнес Хенджин. — Пока ещё не поздно. Он смотрел на бесконечную водную гладь. Черная вода была повсюду. От края, до края. Лишь далеко впереди тускло поблескивали огни праздничного города. Минхо сжал омегу в объятиях и зашептал ему на ухо: — Поздно, Хенджин. Всё, что ты скажешь, уже не сыграет никакой роли. Ты мой. Я так решил. Я убью ради тебя. Сделаю всё, что попросишь. А если ты желаешь сообщить мне о ком-то третьем в нашей партии, то не переживай, малыш, — Минхо осторожно поцеловал омегу в ушко. — Я разорву его. Кем бы он ни был. Если он смертен, он умрет. Я не отдам тебя ни богу, ни черту. Что уж говорить о людях… Хенджин резко развернулся и посмотрел Минхо в глаза. — Ты не знаешь… — Мне наплевать… Кем бы он ни был. Хенджин замолчал. Минхо не дурак. Он наверняка догадывался с самого начала, что омега чья-то собственность. Сам факт того, что он вытащил Хенджина и помог ему бежать, уже говорит о том, что Минхо не боится. Знает куда вляпался. И ему всё равно. — Идём отсюда, — Хенджин сдавил руку Минхо так, что альфа поморщился от боли. Минхо усмехнулся. Хенджин дрожит и нервничает. Малыш напрасно беспокоится. Всё будет хорошо. — Идём, — Минхо развернулся и повел Хенджина за собой через толпу. Никто не знал этого альфу, спокойно идущего среди людей. Но отчего-то расступались перед ним. Он был молод, но его сила была так явно ощутима, что, подчиняясь природе, все невольно спешили уйти с его дороги. Минхо вызвал Криса по рации, и, пока они спускались, альфы подъехали на гидроциклах к правому борту. Там был забортный трап для персонала. Никто их не остановил. Минхо и Хенджин спустились к воде, и Крис забрал к себе омегу, а Минхо запрыгнул на гидроцикл к Чанбину. До взрыва оставалось 25 минут…

❛━━━━━━━ ••• ━━━━━━━❜

      Хан Джисон, начальник управления полиции округа Тэгу, был двоюродным братом Хенджина. Их матери – сёстры. Мать Джисона вышла замуж за простого служащего из самой обычной семьи. И клан Хван немного предвзято относился к Джисону. Однако признавал его. Всё же он свой. Джисон – обычный альфа. Добрый и смелый. А ещё, справедливый и соблюдающий правила и договоренности, даже если это шло в разрез с его личными симпатиями. Он старше Хенджина на три года. И в детстве они были довольно близки. Однако, потом оказались по разные стороны баррикад. Хенджин убегал. Хан его разыскивал. Хан ищейка. Его нюх никогда не подводил. А собственного брата он учует за версту. Не смотря на то, что Хенджин рецессив. Их связь была особой. Джисон мог найти омегу где угодно. — Джисон? — холодный голос Дона в трубке не предвещал ничего хорошего. — Слушаю, — спокойно ответил Хан. Дон Ги — доминант, но Хан не боится его. Он устал бояться. Ему давно уже всё равно. — Ты должен приехать в Сеул. Желательно, завтра. — Должен? Кому? — Своей семье, Джисон. Твой брат сбежал. На этот раз он перешел все границы. Ему помогли. Сам бы он не смог. Если ты не станешь искать его, я найду его сам. И он пожалеет о том, что родился на свет. У нас договор. Он должен официально стать моим омегой по достижении 21 года. А это чуть менее, чем через три месяца. — Хенджин не хочет. С этим уже все смирились. Кроме тебя. Он позор семьи. Я могу забрать его и запереть в Тэгу. Разорви помолвку, и клан заплатит тебе отступные. На кой черт тебе омега, не желающий подчиняться? Это, так или иначе, всплывет. Оставь его в покое, — голос Джисона дрожал. Это длится долгих семь лет, и кончится плохо. Никто не желает уступать. На его памяти это первые доминант и рецессив, которые не смогли договориться. Немыслимо. — Деньги вашей семьи это пыль под ногами. Не смей оскорблять меня нелепыми попытками откупиться, — выплюнул Дон. — Хенджин – единственная ценность вашего мертвого рода. И он мой. Плевал я на его желания. Есть договор, и все уже давно в курсе, что я обручен. Если бы я хотел другого омегу, я бы взял его. Но мне чужого не надо. Лишь верните мне моё. На этом всё. Альфа бросил трубку, и на том конце раздавались лишь длинные гудки. Джисон вздохнул и прикрыл глаза. После разговоров с Доном у Хана всегда болела голова.

❛━━━━━━━ ••• ━━━━━━━❜

      Сны Хенджина всегда были яркими. И этот был не исключением. Огромный шар огня поднимался над водой, словно новое солнце среди ночного мрака. Оно росло и дрожало, как мыльный пузырь, вбирая в себя всё больше воздуха и пространства. Занимая и охватывая всё вокруг. Хенджин смотрел как завороженный на то, как этот гигантский огненный пузырь в одно мгновение вдруг лопается и разлетается во все стороны рваными ошмётками плоти… — Хенджин! — голос Феликса вырвал его из плена сна. Омега открыл глаза и увидел только темноту. — Где я? — Хенджин не узнал свой голос. Он был севшим и хриплым. Словно омега сорвал его в безумном крике. И теперь не может нормально говорить. — Всё хорошо, ты дома. — Феликс возник из темноты и скользнул к Хенджину под бочок. Обнял его, как обычно, руками и ногами, и тепло его маленького тела было таким успокаивающим и желанным. Феликс тихо сопел и сладко пах шоколадом. Хенджин прижал его к себе и уткнулся носом омеге в волосы. — Долго я спал? — спросил он тихо. Феликс буркнул в ответ что-то невразумительное. Он задыхался от аромата розы и не мог оторваться. Либо у Хенджина скоро течка, либо он заболел. Омега был горячим и восхитительно пах. Даже Феликс терял рассудок. Хотя не думал ни о чем предосудительном. Феликс был невинен как дитя. — Минхо принёс тебя сегодня утром, — прошептал Феликс. — Ты весь горишь. Тебе плохо?       Хенджин вздрогнул. У него крутило живот, и запотевали ладони. С ним всё нормально, просто течка началась немного раньше времени. У Хенджина с этим были серьезные проблемы. Рецессивы и так испытывают течку реже, чем обычные омеги. В среднем, раз в три месяца. Хенджин иногда не имел её по полгода и больше. Он не желал секса с тем, кто хотел его и владел им. И его организм бунтовал подобным образом. А сейчас Хенджин хотел. И очень сильно. Хотел одного определенного альфу. Ещё тогда, утром на яхте, когда он целовался с Минхо, Хенджину показалось, что у него внутри всё горит и плавится. И вот, спустя пару дней, его скрутило в диком огне вожделения. — Феликс, — тихо прошептал Хенджин. — Мне нужны подавители. У тебя нет? Феликс отстранился и посмотрел омеге в лицо. — Есть, но они для обычных омег. Думаешь подойдут? Давай попрошу Криса купить? Он нормально к этому относится. Всегда мне покупает, — Феликс сел в постели. — Не надо, — ответил Хенджин. — Давай те, что есть. Хенджин окончательно проснулся и в полной мере ощущал жар и слабость. Нужно было что-то срочно принять, потому что у него уже начала выделяться смазка. Сперва таблетки, а потом холодный душ. Феликс быстро сбегал на кухню и принёс воды. Затем достал несколько блистеров с таблетками и отдал их Хенджину. Омега сразу выпил двойную дозу. Чтобы скорее помогло, и чтоб наверняка.       Но спустя час и даже два Хенджину лучше не становилось. А совсем наоборот. У него поднялась температура и началась лихорадка. О том, чтобы пойти в душ, не было и речи. Омега элементарно не смог бы встать с постели. Феликс отлично видел что происходит, и знал лекарство от этого. Верное и самое действенное. Он вздохнул и закатил глаза. Так сильно ему не хотелось просить Минхо о помощи. Но эти двое всё равно сойдутся, если уже не сошлись. Феликс нехотя спрыгнул с кровати и пошел к лифту.       Внизу на кухне альфы пили чай и обсуждали новости. К вечеру первого января, сообщение о взрыве на яхте Querencia облетело все телеканалы. Репортажи с места взрыва в открытом море, вблизи острова Сидо транслировались в прямом эфире. Береговая охрана разыскивала то, что осталось от судна. Полиция сообщала о несчастном случае во время запуска фейерверка. Предварительное заключение следствия предполагало попадание снаряда для фейерверка в топливный бак. — Большего бреда в жизни не слышал, — ухмыльнулся Чанбин. На экране небольшого телевизора мелькали кадры вечернего выпуска новостей. — Как, по их мнению, ракета залетела в бак? — Божий промысел, — рассмеялся Крис. — Из разряда «всякое бывает». Чанбин в ответ неловко хохотнул и прыснул горячим чаем. — Мда, — вздохнул, успокоившись, Чанбин. — Действительно. Чего не случится под Новый год. Ну ладно, телевизионщики, у них совести отродясь не было. Но полиция-то на коленках версии клепает, или что? Минхо? Ты что думаешь? Минхо сидел напротив Чанбина. Он от продажной полиции другого и не ждал. Сынмин купил всех с потрохами. Новости альфу интересовали мало. Минхо отчего-то ощущал странное смятение и слабость. Может он простыл? Его руки были влажными, а лоб горел. И он повсюду чувствовал аромат Хенджина. Пышный розовый сад, согретый утренним солнцем… — Минхо? — Крис позвал его. Минхо вздрогнул и поднял глаза. Крис хотел было что-то сказать, но отвлекся. Альфа увидел Феликса, выходящего из лифта. Омега был в теплой пижаме, и шаркал по полу тапочками. Он убирал непослушную челку со лба и выглядел задумчивым. — Феликс? Ты чего это здесь? Что случилось? — неожиданно подал голос Чанбин. Все посмотрели на омегу. Даже Минхо пришел в себя. Его сердце отчего-то бешено забилось. — Я к Минхо, — Феликс приблизился к столу, за которым сидели альфы. — Садись, — Крис выдвинул омеге стул и похлопал ладонью по сиденью. Феликс слегка замялся, но, помедлив пару секунд, всё же сел рядом с альфой. Повисло неловкое молчание. Феликс подбирал слова, а альфы выжидательно смотрели на него. — Может нам уйти? Хочешь что-то сказать Минхо лично? — сообразил Чанбин. Крис при этих словах бросил неодобрительный взгляд на альфу. Ему уходить не хотелось. Он хотел сидеть вместе с омегой, и чтоб Минхо с Чанбином свалили подальше. — Нет, это необязательно, — повел плечами Феликс. — В общем, тут такое дело. Тебе, Минхо, надо подняться наверх. Он посмотрел Минхо в глаза. Тот сразу напрягся и резко спросил: — Что случилось? — Ничего особенного. Просто поднимись к Хенджину, — Феликс вздохнул. Минхо вдруг внезапно всё понял. Он догадывался. Хоть они с Хенджином и были в разных помещениях достаточно далеко друг от друга, но всё равно чувствовали один другого. Минхо было жарко. Его руки дрожали, и сердце трепетало. Во всём теле была слабость и нега. Хотелось потянутся, размять мышцы, сладко застонать… Альфа встал и не говоря ни слова быстро пошел к лифту. Чанбин и Крис недоумевающе смотрели ему вслед. Альфы ничего не понимали. — Крис? — Феликс посмотрел на альфу. — Ты не будешь против, если я сегодня у тебя посплю? У Криса слова застряли в глотке и сбилось дыхание. Он открыл рот чтобы ответить, но только хрипло закашлялся. Пока он синел, краснел и дёргался, пытаясь прочистить горло, Чанбин широко улыбнулся и подмигнул омеге. — Да конечно он не против. Его синеющая рожа тому верный признак. Феликс рассмеялся и похлопал Криса по спине. Из глаз альфы брызнули слезы досады. Ему было и смешно, и радостно, и неудобно.

❛━━━━━━━ ••• ━━━━━━━❜

      Эта нечеловеческая тяга слишком сильная. Если даже доминант не может справиться с ней, как же должны себя чувствовать другие? Минхо стоял у подножья лестницы, ведущей наверх в спальню, и пытался успокоиться. Альфа всегда тщательно анализировал свои чувства. Самоконтроль и дисциплина его фишка. Минхо всегда умел прекрасно держать себя в руках. Окружающим казалось, будто альфа не имеет эмоций и спокоен как удав. Но это было полностью управляемое явление. Минхо старался абстрагировать чувства от разума, не поддаваться сиюминутной панике или внезапной радости. Оттого его мышление всегда было трезвым и решения безошибочными. Ему казалось, это относительно легко. Он знает себя и контролирует… Глупая бравада. Почти детское бахвальство перед самим собой. Вот он один на один с природой, человек из плоти и крови и с абсолютно бесполезным рассудком. В голове как и в сердце ничего кроме огня. И тяжелое неповоротливое тело, которым ты уже не можешь управлять. Им управляет тот другой. Который сейчас зовёт тебя и ты бежишь, а завтра он тебя прогонит и ты пойдешь один в свою пустую холодную постель и будешь выть от боли в сердце. И в общем-то без разницы смиришься ты или решишь безрассудно оказать сопротивление. Всё равно в конце концов тебе будет больно. Потому что любое взаимодействие при таком страшном притяжении это взаимная рана. Одна, вторая, третья… и так без конца. Минхо расслабился. У него не было выбора. Он ощущал лишь бешеную радость подчинения природе. Словно слабый человек в горячем теле титана, он с восхищением и ужасом наблюдал себя со стороны…       В спальне было темно и душно. Тусклый лунный свет заливал комнату. Феликс всё здесь заставил лимонными деревьями и кустиками бамбуковых пальм. Они с Хенджином тут спали как в лесу. Минхо огляделся. Было так тихо, что даже странно. Альфа отлично чувствовал присутствие Хенджина, но тишина была неестественной. Словно намеренной. Как будто кто-то затаив дыхание наблюдал за альфой из темноты. Минхо застыл, встретившись взглядом с горящими глазами Хенджина. Тот сидел на кровати на коленях и смотрел на Минхо. Жутко и пронзительно смотрелась напряженная фигура на постели. Хенджин словно большая кошка мягко и нервно готовился к прыжку, не отрывая взгляда от добычи. Минхо сделал шаг и глаза омеги сузились. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил Минхо и подошел немного ближе. — Феликс попросил меня подняться к тебе. — Малыш Феликс такой заботливый, — протянул Хенджин. Он не шелохнулся. Лишь его сладкие губы дрогнули в мягкой улыбке. — Таблетки мне не помогли и он прислал тебя…       Минхо уже понял, что у Хенджина течка. Это было невозможно не понять. Даже там, внизу, ощущался этот жар и сладость. А здесь, в эпицентре этого медового безумия, Минхо весь дрожал от возбуждения. Он хотел бы наброситься на Хенджина и, схватив его за шею, опрокинуть на кровать. Рычать, сдирая с него одежду, и как можно скорее трахнуть, упиваясь его стонами и скручивая его податливое тело. — А тебе нужна моя помощь? — усмехнулся Минхо и сделал ещё шаг. Напряженные руки Хенджина подрагивали. Голые плечи, такие рельефные, предплечья, увитые венами… Минхо сглотнул. Хенджин красив, как бог. Его лицо и тело – сумасшедший соблазн. Как сохранять рассудок, если омега выглядит вот так. Реальность с ним горячее самых ярких снов. Мозг лихорадочно запечатлел картину, которая прожигает сетчатку и ослепляет напрочь. — Иди ко мне, — позвал Хенджин. Его голос был сладким и нежным. Подобные нотки впервые так явно слышались в нем. Омега наконец успокоился и позволил слабости овладеть его телом. Напряжение и страх в один миг покинули его. Он потянулся и снял с себя майку. Минхо смотрел на это и его мутило. Попытки сохранять хотя бы внешнее спокойствие окончились ничем. Альфа рванулся к Хенджину и уже через секунду прижал его к кровати своим горячим телом. Они безмолвно и жадно сплелись в одно целое, целуясь и трогая друг друга. Хенджин хватал Минхо за плечи и прижимался к нему так, словно не желал оставлять и миллиметра свободного пространства между их телами. — Раздевайся, — шептал он жарко. — Я хочу тебя. Хенджин гибкий и слабый. Но в подобные моменты он вдруг становился одержимым, и его нежные руки казались стальными. Минхо ещё тогда в машине заметил, что омега набрасывается будто животное. Целует и кусается так сильно. Словно хочет сожрать. Дикий мальчик. Он так явно хочет вывести Минхо из себя. Воспламенить и разжечь. Минхо схватил Хенджина за горло и сдавил. Не жалея. Почти обездвижил его и лишил воздуха. Смотрел несколько секунд, как зрачки омеги расширяются от ужаса и возбуждения. — Какой ты сладкий, малыш. Когда почти не дышишь… — Минхо отпустил омегу и впился в его рот мокрым поцелуем.       Хенджин стонал и весь дрожал. Он больше не набрасывался и не цеплялся за Минхо. Лишь подчинялся и плавился от слабости. Его домашние брюки уже насквозь промокли от смазки. Внутри всё было горячо и влажно. Если Минхо продолжит его мучить, Хенджин начнёт скулить и выпрашивать. Но у альфы уже не хватало терпения. Его человеческая суть полностью уступила животной. Минхо содрал с омеги брюки и перевернул его на живот. Влажные бедра Хенджина блестели. Его кожа так волшебно пахла. Минхо как собака принялся облизывать его, оттягивая нежную кожу ягодиц и открывая себе лучший доступ к горячему узкому входу. Хенджин покорно раздвигал ноги и напрашивался. В его жизни было много нежеланного секса без особого возбуждения и совершенно без удовольствия. А сейчас он словно перевозбудившийся подросток ловил кайф от каждого прикосновения. Жар охватил всё его существо. Ничего он не желал так сильно, как отдаться этому альфе.       Минхо дурел от сладости омеги, от его послушного тела и нежной кожи, от того как Хенджин стонет и открывается. Альфа резко оторвался от дрожащего тела, но только для того, чтобы спустить брюки и вставить сразу же глубоко и грубо. Почти без подготовки. До конца. Тело омеги напряглось от боли, как натянутая струна. Но только на мгновение. Хенджин всхлипнул и дернулся. А потом сразу обмяк. Его тело ему уже не подчинялось. Минхо взял его сразу всего и без остатка. И больше уже не отпускал. Хенджин уже ничего не мог решить или сделать. Альфа завладел им полностью. И это было восхитительно. Рецессивы созданы для того, чтобы отдать себя. И только доминант может в полной мере взять и распорядится таким щедрым даром на свое усмотрение. Фигуры расставлены и игра началась. Правила четко расписаны для каждого из игроков. И их невозможно нарушить…       Минхо отпустил себя и не жалел Хенджина. Тот лишь стонал, рыдал и подмахивал, пока альфа раздирал его тело изнутри. Смазка буквально текла по ногам омеги. Хенджин ни в одну течку не ощущал себя настолько мокрым. Он и не думал что её может быть столько. Внутри всё горело, его дырочка пульсировала и сжималась, обхватывая член Минхо. Хенджин был далек от невинности и был однозначно опытнее альфы. Но сейчас он только удивлялся. С его телом творилось что-то странное. Он очень быстро кончил, несмотря на жесткий напор альфы и практически полное отсутствие предварительных ласк. Минхо драл его и крутил как хотел. Не сбавлял темп, а только накачивал без остановки. У него был безумный взгляд, и его клыки вытянулись так, что мешали целоваться. Несколько раз он прокусил Хенджину шею и омега стонал и дёргался от боли. А потом снова кончил, когда Минхо зализывал эти случайные раны и одновременно трахал омегу. Они разорвали Феликсу все простыни и всё испачкали спермой и кровью. Стоны, рычания, крики и рыдания были слышны даже внизу. Почти до самого утра…       Чанбин спокойно уснул, предусмотрительно вставив в уши беруши. Крис и Феликс полночи ворочались, слушая это животное порно и делая вид, что ничего особенного не происходит. Крис отдал Феликсу свою кровать, а сам лежал на мягком футоне на полу. Под утро омега сладко сопел. А Крис с красными глазами смотрел в потолок и думал о том, когда же наконец Минхо устанет и Хенджин заткнется. Ему хотелось пристрелить этих двоих. Но больше всего альфа хотел заняться тем же…