Гортензия

            Это было обычное ранее воскресное утро. Мы с братом возвращались домой от бабушки на автобусе. Часы в транспорте показывали семь шестнадцать и я уже представила как завалюсь домой, разденусь и лягу спать, перед этим позавтракав с родителями. Последнее, что я услышала перед тем как потерять сознание это крик брата. Болевой шок заставил вновь открыть глаза, будучи придавленной чем-то тяжёлым пошевелиться я тоже не могла, но зато ощущала под собой что-то вязкое и липкое. Ног не чувствовалось и тело медленно немело. Резко вспомнив о том, что нас ждут дома, я заплакала. Мамочка и горячий завтрак, который она разогрела, отец, который хотел спросить про подарки и новый год всей семьёй, эти нежные воспоминания горячими слезами капали на залитый кровью асфальт. Хочу домой, к семье, а не умирать! Мне ещё рано, рано! Друзья… а что они скажут? Мы же хотели Дашку поздравить все вместе… Что-то скрипнуло и после глухого удара я снова отключилась.

***

      Яркий свет как назло слепит глаза. Неужели… я выжила и меня спасли? От этих мыслей от сердца как-то отлегло. Значит, всё будет хорошо, хорошо и меня выпишут. Подняв руку, чтобы посмотреть на себя любимую, в шоке замираю, боже, почему мои руки миниатюрные, как у кукол барби? Может, от наркоза не отошла ещё? В тик-токе вроде и не такое рассказывали, что с людьми после наркоза творилось. Кто-то на врача нападал, а кто-то в неизведанные миры летал, у каждого по-разному. Я, наверное, просто преждевременно очнулась, вот и всё. Разумное объяснение да-да. Сейчас нажму кнопку вызова врача и увижу родных. Потянувшись, как я думала, к кнопке, меня ждал полный провал и новая порция страха. Это была не больничная койка, а деревянные досочки, что, если взглянуть наверх, напоминало клетку, ну, почти так и есть наверное. Это всё наркоз, я убеждена. Попытаюсь уснуть и спокойно отойду от наркозного сна, ага.       Первым тревожным звоночком стала «мама», которая совершенно не походила на мою. У этой были седые волосы и серые глаза, а моя настоящая была смуглой с русыми волосами и обладательницей редкого оттенка голубых глаз. Может, меня с кем-то спутали? Я ничего не понимала ровно до того момента, как взлетела. В прямом смысле слова. Точнее, меня на руки подняли и начали укачивать. Теперь-то, я отлично разглядела место, в которое попала. Не больница, а больше на дом в современной Японии похоже. Комната светлая, посередине кроватка и много игрушек. Неужели… я младенец?! Н-не может этого быть… я и правда умерла? Про попаданцев, я конечно много читала и фанфиков, и манг, и аниме смотрела, куда же без него любимого то. Однако слова и действия это разные вещи, ровно как и представлять, что попадёшь и попасть. Конечно, я не была уверена в этом на сто процентов и мне почему-то резко захотелось заплакать. Просто от безысходности и разрушенного ожидания.       Добило меня появление «отца». Он принёс игрушку и поцеловав «мать» в щёку, назвал её имя, от которого моё сердце упало в пятки, а слёзы полились рекой. Риоба… единственный подходящий человек всплыл в голове и я с ужасом осознала, что попала в мир одной не особо знаменитой игры про яндере, в которую буквально недавно играла чисто из интереса моих знакомых к ней. Я позволила себе разрыдаться и выпустить пар, полностью осознавая свою смерть в родном мире. Обеспокоенные «родители» как курочки-наседки пытались меня успокоить, но я проплакала целых три дня, попросту не желая мириться с таким положением дел. Ела я тоже через пень-колоду, так как мотивации жить, зная, что имя мне теперь Аяно не прибавилось, а наоборот умножилось на ноль. Всё время в голове вертелся вопрос «почему», я ведь обычная девочка, которая мечтала об успешной сдаче экзамена и всей душой жаждала новогоднего чуда, мечтая встретить праздник с семьёй.       Шёл четвёртый день. Я даже кое-как свыклась с мыслью того, что Аяно Аиши — моё новое имя и без криков подпустила к себе мать. После моей истерики она стала как ангел, нежной, ласковой и чуть что, всегда окружала заботой, не подпуская ко мне даже отца. Являя собой безжизненное нечто, я даже ей не сопротивлялась, ведь после гнева и бессильной злости в душе осталась только пустота. Начать оживать меня заставил страх превратиться в настоящую яндере, ведь мир перед глазами начал из светло-солнечного окрашиваться в серо-чёрные тона. Если он поблёкнет полностью, я стану убивать? Нет! Даже если так, то я не смогу убить ребёнка, да ещё и ради пацана. Нет-нет! Не хочу! Но и смысла быть живой не вижу. Мне лень жить. В том мире у меня было всё, о чём можно только мечтать, а теперь что, снова учиться, говорить, ходить, общаться? Просто не хочу. Я и в той жизни была пофигистом, а в этой и подавно.       На пятое утро моей жизни здесь, мир почти весь стал серым и не уверенная в том, что я хочу потом влюбляться в левого чела и из-за него кокнуть почти всю школу, решила всё-таки отставить нюни и взять себя в руки. Я девочка сильная, из России, а значит нужно двигаться дальше. Это же Япония со смартфонами и техникой, тут все удобства есть и слава богу, что акция на переселение душ не отправила меня в петровскую или хуже допетровскую Русь. Вот тогда я бы точно сама в петлю полезла. Тоска по семье ещё долго будет терзать моё сердце, но я должна хотя бы попытаться привыкнуть к такой семье и родным. Итак, пока я младенчик «без мозгов» и с воспоминаниями, нужно поразмыслить. Из-за сильного расстройства я почти всё забыла и помню едва-едва про Таро, он же вроде и есть семпай, а ещё Осана, Райбару и какая-то Амай. Всё. А, ну и Инфо-чан, но с ней я даже общаться не стану, ведь прежней, одержимой Аяно уже нет, а следовательно, я не буду убивать тех, кого она хочет. Самое каверзное, что она будет в школе и точно станет наблюдать, но наблюдать, пусть наблюдает, а манипулировать собой я точно не дам. На крайняк, у меня есть мама — бывшая яндере, умеющая красиво избавляться от тел. Боже, и я серьёзно начала размышлять об убийствах? Нет, в прошлой жизни я часто шутила на эту тему, но в мире, где по логике это нормально, для меня это уже не нормально.       Вечером, меня решили выгулять. Одели, обули и взяв самое необходимое, усадили в коляску и вывезли на улицу. Судя по одежде моей и моих родителей, то на улице весна и наверное, март. Солнышко припекало и почки на деревьях то и дело распускались. Постаравшись успокоится и не закатывать скандал на пустом месте, решила полюбоваться современной Японией, а заодно и улочку поразглядывать. Как-никак жить тут теперь. Коляска остановилась напротив дорого обставленного дома. Указав на это строение, Риоба сказала, что это детский сад, в который, через три года я буду ходить. Маска мучений так и желала отразиться у меня на лице. Что, снова в памперсах ходить? Только весь трэш данного мероприятия ещё и в том, что я-то, уже умная, образованная (общее-то есть) и воспитанная семнадцатилетняя девушка и мне будет ой как некомфортно осознавать то, что я должна буду нести чушь, хотя… раз я гений, то может быть им и остаться? Это снизит мой риск знакомства с Таро и я смогу спокойно прожить жизнь. Хах, прожить… чувство мерзости вернулось. Почему-то, когда я думаю о своей прошлой жизни в ключе «прошлого», то меня мутит и на душе копошится гаденькое осознание того, что я тут беззаботно веселюсь, пока мои близкие переживают утрату. Отвратительно, лучше посплю, чтобы не прочистить желудок лишний раз. Так и поступила, проспав вплоть до следующего дня. Всё таки, я ещё мелочь пузатая и мне не следует нарушать режим. Да и поспать лишний раз не лишнее, ведь, если отрывочно вспомнить какой-никакой сюжет, то покой мне будет только сниться. В гробу.       Пара месяцев новой жизни прошли как секунда и я начала пытаться произносить какие-то нечленораздельные звуки, а ещё ползать, что являло собой полезный навык в лице побега от гипер-заботливого отца, который так и норовил потискать свою маленькую дочь. Не знаю, что было с той Аяно, но я завидую тому, что её отцу хотя бы не плевать на неё и он с радостью проводит с ней время, а не абстрагируется со словами «ты слишком громко орёшь». Джокичи, по-крайней мере так его назвала Риоба часто дарил мне игрушки и всячески баловал. Мать в сторонке не стояла и соки, пюре покупала дорогие. Вот это любовь конечно. Что-то мне кажется, я начинаю ненавидеть прежнюю Аиши за то, что не ценила таких супер-заботливых родителей. Кстати, моя мат… мама, сложно привыкнуть называть их «мама» и «папа», очень, умеет вязать крючком и спицами, за чем я частенько наблюдала, жалея, что в прежней жизни так и не овладела столь полезным навыком. Мне разрешали сидеть на кухне и смотреть как матушка (буду называть её так) готовит японские блюда. Обладая памятью взрослого, я спокойно запоминала ингредиенты и последовательность действий. На данном этапе жизни это были единственные доступные мне развлечения, если не считать кубиков и маленьких кукол.       К полугоду в моей голове сложилась чёткая картина моего семейства. Кто такая Риоба я знала, а Джокичи, если правильно поняла, это семпай из популярного мода 1980-х? Ещё, я узнала, что у меня есть бабушки. В прежнем мире, бабушка у меня была одна и я её очень любила, зараза, снова слёзы текут. Маленькими ручками глазки вытирать опасно, поэтому сижу и молча плачу, ожидая, пока па… па заботливо сотрёт их хлопковым платочком. Возвращаясь к нынешним бабушкам, то это мать Риобы — Каэ Аиши и мать Джокичи — Яэ Юдасей, как оказалось, мои бабушки очень даже дружны и меня любят. Помимо всего прочего, у меня есть тётя Юми и двоюродная сестра Сумирэ. Богатый набор, ничего не скажешь. Со стороны отца, кроме дедушки с бабушкой никого, но они сами готовы заменить мне всех и вся, настоящие солнышки. Постепенно и благодаря заботе, я свыклась с положением нового жителя этого Токио?       Как оказалось, мой день рождения был первого апреля, что довольно-таки сильно расходилось с моим прошлым. Обидно было так, что я снова едва сдержала слёзы. Блин, не хочу становиться плаксой, нужно отучать себя плакать и грустить только дома, когда не видят. Собралась вся семья, что было здорово. Меня, как картошку передавали из рук в руки, тискали, умилялись и кормили. Самое весёлое, что я сама себя ни разу не видела и возмущена тем, что они видят мою красоту, а я нет. Конечно, со всей любовью я к этим людям относиться не могу, потому что ну… не моя это семья, но улыбаюсь и смеюсь вполне искренне, пусть и понимаю, что вся эта «семейная идиллия» показуха чистой воды со стороны Аиши. Мой отец не любит Риобу и я слышала, как они скандалили, потому что каждый считал, что это партнёр избаловал дочь. Однако меня они любят сильнее чем свои ссоры и поэтому при мне всегда любовь-дружба-жвачка. За актёрское мастерство готова ставить пять с плюсом и если бы это видела настоящая Аяно, то сомневаюсь, что нашла бы подвох.       Май месяц, цветут цветы и любовь соответственно. Матушка снова на работе, а па-па со мной. Видя, что я явно скучаю, он решил потренировать со мной речь. Неплохо ты опомнился, но да ладно, ради хоть какого-то развлечения я готова. Давай, учи меня. Язык-то познавать нужно, а то я выучила только банальное «еда», «туалет» и «гулять», а мне ведь ещё говорить что-то нужно будет другим людям, если я хочу новых друзей.       — Ян-чан, можешь сказать папа? — усаживая меня на колени, спросил Джокичи.       Дилемма. Сделать вид, что не вдупляю о чём он или всё-таки стать гением? Почему-то чутьё подсказывает, что если притворюсь глупой, то это только ухудшит их отношения с Риобой, что мне на руку не играет от слова совсем.       — Папа, — невинно смотря на отца, проговорила я.       — А мама?       — Мама.       Некоторое время мы хранили молчание смотря друг на друга. Я невозмутимо рассматривала рисунок на его футболке и ждала вердикта, пока он наконец не закружил меня и не начал говорить, какая у него смышлёная дочка, явно пошедшая генами в него. Сильно в этом сомневаюсь, пап. После ещё одного короткого занятия с простыми словами «книга», «сказка» и «аниме» мы начали собираться на прогулку. Розовые мягкие штанишки, персиковая футболка с кроликом и толстовка в цвет штанов, бежевая шапочка, всё это составляло мой лук на прогулку, хотя я сомневаюсь, что мне идёт розовый, но вязанные матушкой белые носочки с кроличьими ушками мне очень понравились. Чувствую себя куколкой, но это наверное даже комплимент? Меня усадили в коляску и вручив бутылку, повезли подышать воздухом. Теплая температура мая была на редкость приятной.       — Не хочешь поиграть на детской площадке, Ян-чан? — наклонился ко мне отец, отстёгивая ремень безопасности. Я всё понимаю, но он что, гонит что ли? Я буквально недавно научилась ходить, а ты меня в детскую мясорубку отправляешь. Нет, в Японии они конечно красивые, милые и прочее, но он хотя бы видел, сколько тут детей? Но раз я поставила цель найти себе друзей, то придётся учиться быть социальной. В прежней жизни мне тяжело давались новые знакомства после жестокого буллинга в начальной школе. У меня попросту доверие к людям пропало вот и всё.       Я кивнула. Джокичи взял меня на руки и усадил в песочницу, подавая купленные недавно лопатку и ведёрко. А, ну если так «гулять», то почему бы и побыть немножко строителем? Вернусь в детство, когда ещё с двоюродными сестрёнками строили замки и играли в дочки-матери. Им про меня наверное даже не расскажут. Им всего по десять и двенадцать лет, не нужны им такие стрессы, а брат выжил? Не помню и ночи, когда я не молилась о нём и умоляла господа бога хотя бы ему позволить жить. Как бы не пыталась контролировать слёзы, они всё равно текут и я как реальный младенец сижу в песке и лью слёзы, но так как руки уже грязные, фиг ими что вытрешь, вот и строю замки из песка, присаливая их. Неожиданно, моей щеки коснулась ткань и я приняв её вытерла лицо, думая, что это заботливый отец, но убрав платок с лица увидела перед собой мальчика чуть старше меня, наверное на месяца три-четыре. Чёрные, как вороново крыло волосы и глубокие тёмно-серые глаза. Я постаралась улыбнуться и кивнула ему, возвращая платок. Он молча сел рядом и приняв вещь обратно, тихо наблюдал за моими потугами построить нормальное сооружение из песка.       — Таро, милый, где ты? — послышался чей-то голос «сверху» и моего нового товарища быстро забрали на руки. Миловидная девушка посмотрела на меня с улыбкой и поинтересовалась где моя семья, ну да, ну да, годовалый ребёнок так тебе и ответит. Я пальцем указала на высокого брюнета, который отбивался от многочисленных одиноких мамочек, ведь даже в свои тридцать с лишним Джокичи сохранял свою ауру красавчика школы.       — Вот оно как, так значит тот красивый мужчина твой папа, — сочувственно вздохнула она. Ты чему сочувствуешь? Моей матушке что ли? Так это ему сочувствовать надо, а не ей, — Стало быть маме твоей нелегко, да, крошка? — моё лицо надо было видеть, это было сочувствие напополам с диким смехом. Естественно, на лице ребёнка это выглядело как мем, но я с трудом сдерживала себя в желании сказать, мол, тётенька, да моя мама если услышит об этом, то ни одну из женщин на этой площадке вы тут больше не увидите. Если изрекаться проще, то моя мать не терпила и просто прирежет каждого, кто хотя бы пальцем коснулся отца. Гений мысли, а не ребёнок.       — Тё-тя, по-ка! — мило ей улыбаясь всеми своими молочными зубами, по-детски послала её я. О, история о прорезании моих молочных отдельный ситком. Нет, смешно было потом, а в то время я умирала от жары и была готова отойти в мир иной, поэтому отец нёс новый прохладный компресс, однако, споткнулся о мою куклу и опрокинул тазик с водой прямо на мою колыбель. В тот день я искупалась дважды, но температура отступила, а Джокичи в темпе вальса сушил коврик и вытирал пол до того, как матушка вернулась бы на обед и устроила бы ему бдсм практики головного мозга. Зато, я наблюдала за этим с ехидной усмешкой. Хоть какое-то развлечение и отвлечение от боли. Думаю, говорить то, что я потом подхватила простуду излишне? Риоба так и не поняла, почему её любимая дочурка вдруг закашляла. Да я и сама была в немой ярости, блин, пап, мне даже года не было, а ты умудрился искупать меня при открытой форточке.       Джокичи хороший отец, заботливый, добрый, но немного растяпа и чуть-чуть рассеян, однако, ему это даже идёт, эдакий шарм придаёт, хих. Смотря на него, я улыбаюсь и вижу, что девушка с Таро ушли. Так значит это любовный интерес Аяно? Боже, ну серьёзно, что она в нёи нашла? Нет, я люблю мальчиков-одиночек с которыми можно о чём-то поговорить, например в «Наруто», я была из тех кто обожал Саске и Неджи, но у этих ребят хотя бы какая-то отличительная черта была, а у этого Ямады вообще ничего не заметила, ну, может покорностью он покорил любящую контроль над игрушкой яндере-чан? Хотя… я тоже хороша, сужу о ребёнке, которому всего год. М-да, ну такая я уж личность, меня хлебом не корми, дай посудачить о ком-нибудь. Так, вечереет, папочка, ты меня забирать будешь, нет?       Меня не замечали. Что же, младенцу выбираться из песочницы сродни студенту-первокурснику потеряться в мегаполисе, но попытаться стоит, если я хочу сегодня увидеть Риобу. Да, она поехавшая, немного садистка, но почему-то, я начинаю чувствовать к ней подобие дочерней любви. Может… из-за того, что лица тех, кого я любила и люблю постепенно стираются из памяти, оставляя на сердце пустоту и ощущение какого-то одиночества в душе. Жаль, что даже их фото нет, а рисование реальных людей у меня не получалось от слова совсем. Поэтому, в некоторые памятные дни я была необычной тихой и неумело рисуя их лица, разговаривала, представляя, что рассказываю им о своей новой жизни, отчего здесь жить становилось легче. Пока я свесив ноги, сидела на бортике и думала, пойти к отцу или нет, к нему подсела удивительной красоты женщина: огненно-рыжая, с ярким макияжем и стройной талией. Они о чём-то беседовали и под конец разговора мой всегда покорно-тихий папа вдруг отвесил ей пощёчину, подхватил меня, усадил поудобнее и увёз прочь. Многие шокировано смотрели нам вслед, а та неадекватная что-то кричала.       — Говорит, что мы пожалеем, представляешь, Ян-чан? — обращаясь ко мне, произнёс отец. Остановив коляску, он застегнул ремень безопасности и протянул мне бутылочку с соком, — Та странная женщина начала унижать твою маму и говорить, что её послали, чтобы я бросил Риобу. Глупые. Они не знают, что твоя мама очень опасна и ей лучше не переходить дорогу, — он ласково потрепал на моей голове то, что уже принято называть волосами.       Мы вернулись домой и переодевшись, начали готовить ужин для мамы. Ну как, Джокичи готовил, а я оказывала моральную поддержку словами «папа давай». Он заметно приободрился и даже улыбнулся. Многие думают, что мой отец несчастен, а ещё думают, что я бестолковая мелюзга и ничего не понимаю, вот и рассказывают всякое при мне. Конечно, половину из слов я не понимала, но логически, на основе того, что знала, по смыслу понимала, что моего отца считают несчастным и то, что с женой ему не везёт. В диалогах проскальзывали слова «Риоба», «глупость» и «несчастье». Хотя, это я может чего-то не понимаю. Вот пусть подождут, я читать и писать научусь, тогда всем худо будет!       В тихой семейной идиллии и прошли незаметные три года моей японской жизни. Меня отдадут в детский сад уже завтра. Зато, я смогла научиться нормально ходить и наконец-то увидела себя в зеркале. Миленькая девочка с серыми глазами и тёмно-серыми волосами, стоит мне улыбнуться, как я становлюсь похожа на фарфоровую куколку. Ляпота. Бантики, рюшечки, всё это делало из меня маленькую принцессу и папа постоянно делал мои фотографии, заполняя им уже второй альбом с подписью «Ян-чан». Только мой отец называл меня уменьшительным прозвищем, Риоба же ограничивалась «дочерью» и «Аяно». Несмотря на свою порядком съехавшую крышу, она была неплохой матерью, просто очень своеобразной. За три года я порядком привыкла видеть то, что она устало улыбалась только когда готовила мои и папины любимые тайяки. А ещё мы всей семьёй очень любили рис с овощами и конечно же, морепродукты. Не знаю, где работает моя матушка, но если эта зарплата позволяет ей кормить меня кальмарами и креветками каждый день, то пусть и дальше продолжает. Главное, чтобы не наёмницей, а то это и я, и отец ей не простим.       — Ян-чан, пора чистить зубки и укладываться спать, тебе завтра рано вставать, — раздался заботливый голос отца, который пришёл в самый неподходящий момент того, как я смотрела «Наруто», который в этом мире существовал! Из знакомых мне были ещё «Сейлор Мун» и «Детектив Конан», но их чуть позже, после любимого шиноби. Диски никуда не убегут.       — Па-а-ап, ну можно досмотреть? Тут чуть-чуть, — невинные глазки и Джокичи сдаётся, садясь рядом и смотря аниме со мной. Он так контролировал моё «чуть-чуть». О, экзамен на чунина начался, а я спа-а-ать иду. Печальненько. Однако мне и правда завтра знакомиться со всеми, так что пойду ещё раз проверю рюкзачок с Усаги и Луной, выпрошенный у Риобы, на наличие тетрадки и письменных принадлежностей в вязанном пенальчике с кроликом. А ещё тут есть книга сказок, которую я хотела бы прочесть. Уметь говорить и читать, к сожалению, разные способности. Удостоверившись, что я проделала все водные процедуры и легла спать, Джокичи поцеловал меня в лоб и вышел, закрыв за собой дверь. Завтра начинается новая страница моей жизни и буду надеяться, что она пройдёт благополучно.