Открывай

Илья почувствовал, как лицо обдало жаром. Стыд накрыл резко, почти физически – от шеи до кончиков пальцев, будто его поймали на чём-то, что он сам ещё не успел для себя сформулировать. – Илона… – выдохнул он, но слова застряли на языке. Имя прозвучало чужеродно. Словно из другой жизни. Он на секунду перевёл взгляд на Влада – почти автоматически, как будто искал опору. Череватый стоял рядом, спокойно, почти лениво, с привычной полуулыбкой, но в этой улыбке не было ни тепла, ни насмешки – только внимательность. Он чуть приподнял бровь, будто фиксируя происходящее, и ничего не сказал. И от этого молчания стало ещё тяжелее. – Я тебя искала, – спокойно сказала Илона, будто никакой неловкости и не было. – У тебя новый адрес, Марго его не знает. Илья моргнул. А Илона начала вытаскивать из сумки кипы бумаг, перебирая их, что-то откладывая, что-то отмечая про себя. – Что? – Ларионов всё ещё не понимал происходящего. Стыд отошёл на второй план – теперь он пытался сообразить, что вообще происходит. Она протянула две папки. – Документы по Лондону. Договоры, согласования, часть логистики. Она просила передать лично – сказала, что по почте это не вариант. Илья машинально взял папку. – А… позвонить было нельзя? – Можно было, – согласилась она. – Но ты, как обычно, либо на съёмках, либо вне зоны. Лёгкая, почти привычная интонация – и Илья вдруг вспомнил, что телефон в руках держал последний раз ещё утром. Он даже не был уверен, видел ли его после этого вообще. – У Марго всё нормально? – спросил он уже более собранно. – Да. Но она сейчас почти всё время у врачей, – Илона пожала плечами. – Говорит, что в ближайшие недели две точно никуда не дёрнется. Вот тут Илья чуть нахмурился. Папка в руках вдруг стала ощущаться тяжелее. – Чёрт… она ведь говорила. Он открыл бумаги на автомате, пробежался взглядом. И с неприятной ясностью понял, что про работу он просто… забыл, хотя не позволял себе никогда подобной расхлябанности. – Она даже часть правок не внесла… – Не успела, – снова ровный тон Илоны. – Там половину надо на месте решать. Краем глаза он почувствовал движение – Влад чуть отошёл в сторону. Не ушёл. Просто дал пространство. Илья отметил это автоматически. И это почему-то зацепило сильнее любых слов. Вот тут Илья уже напрягся, он выдохнул и как-то обреченно улыбнулся куда-то в небо, словно пытаясь разглядеть там кого-то, кто злорадно усмехается над ним. Да, Марго действительно последние недели почти не появлялась на площадке, только если в Питере. В Москву она уже давно с Ильей не ездила – всё время по врачам, обследования, подготовка к родам. В съёмках она и раньше участвовала минимально, больше занималась организацией, бумагами, логистикой. Просто сейчас это впервые стало проблемой. Илья провёл рукой по лицу. – Ладно, – выдохнул Илья, закрывая папку. – Разберусь. Он отошел к машине, кинул папки на капот и только сейчас он снова посмотрел на Илону – уже внимательнее. – Ты сама это всё собирала? – Частично, – кивнула она. – Она мне скинула доступы. Там не так сложно, как выглядит. Требуется пара правок у юриста, ну и на месте там тоже надо будет кое-то что доделывать… я уже говорила. Что смогла я сделала, но… - она сделала короткую паузу, будто прикидывая что-то, - вообще там ничего сложного. – Ты сейчас серьёзно? Это Лондон. – И что? – спокойно отозвалась Илона. – И то, что там всё валится, если кто-то не держит процесс, – он провёл рукой по волосам. – А дел там половина на Марго. Он замолчал. На секунду. Слишком долгую. И сам же продолжил: – И она не летит. Тишина повисла сама. Илья на секунду завис, будто только сейчас услышал, что именно сказал. Илона не перебила, не вставляла реплик, просто молчала в ожидании. – Прекрасно, – тихо усмехнулся он. – Значит, я лечу один и на месте разбираюсь с этим цирком. – Ты не один, – с мягкой улыбкой сказала она. Он поднял взгляд. – В смысле? – Я могу помочь. Я в теме. Я знаю, как у тебя всё устроено. Все правки я тебе могу скинуть через пару дней, а если будут вопросы – просто звони. Никакого нажима. Никакого «поеду с тобой». Просто факт. Илья посмотрел на неё внимательнее. И вот теперь в голове щёлкнуло. Не сразу. Но чётко. – Ты хочешь полететь? – спросил он. Не обвиняюще. Скорее… уточняя. – Если тебе это нужно – да. Тишина повисла почти ощутимо. Где-то позади кто-то засмеялся, хлопнула дверь машины, прошёл оператор – жизнь вокруг продолжалась, но внутри этой сцены всё будто застыло. Зато в голове отчетливо можно было все-таки различить чью-то злорадную усмешку. Илья даже не сразу понял, что именно его так выбило. – Ты… серьёзно? – тихо спросил он. – Абсолютно, – ответила она. – Я знаю, как ты работаешь. Я знаю, как устроен процесс. Тебе не придётся никого вводить в курс дела. И добавила, чуть мягче: – И тебе сейчас правда нужен человек рядом, который не будет создавать лишнего хаоса. Последняя фраза прозвучала почти невинно. Но Илья уловил - это был укол. Аккуратный. Он медленно повернул голову в сторону Влада. Череватый стоял чуть поодаль, облокотившись о машину, и смотрел прямо на него. Без улыбки. Спокойно. Слишком спокойно. И не сказал ни слова. И именно это оказалось самым тяжёлым. Илья снова посмотрел на Илону. – Ты решила, что можешь просто… вернуться в мою жизнь вот так? – тихо спросил он. – Я никуда не возвращаюсь, – так же спокойно ответила она. – Я предлагаю помощь. А принимать её или нет – это уже твой выбор. Илья коротко усмехнулся. – Выбор… – он покачал головой. – Забавно слышать это от тебя. На секунду в её взгляде мелькнуло что-то острое, но исчезло так же быстро. – Люди меняются, Илья. – Правда? – он посмотрел на неё внимательнее. – Или просто учатся говорить правильные вещи? Теперь пауза затянулась. И впервые за весь разговор Илона не ответила сразу. – Илья, я ни на чем не настаиваю. Я лишь выполнила просьбу Марго и передала тебе необходимые бумаги. Организацией процесса я уже не занимаюсь. Ты и правда всё можешь сделать сам. Но, как ты сам говорил – это Лондон. Так что… - она довольно обречённо выдохнула, и на секунду показалось, что она как будто оправдывается. – В общем, нужна помощь – ты мой номер знаешь, - она уже развернулась, чтобы уйти, но на пару секунд замерла и добавила с той самой старой интонацией: - И да, за бесплатно я работать не буду, если ты решишь меня взять с собой, – лёгкий, почти дружеский толчок в плечо. – Доброй ночи, – и просто ушла. Без сцены. Без давления. И именно поэтому оставила после себя слишком много. Илья ещё несколько секунд стоял, глядя в пустоту, где она только что была. Потом медленно выдохнул, провёл рукой по лицу, и только теперь повернулся к Владу. На секунду их взгляды пересеклись. И в этот момент Илья понял, что он снова… завис. Он усмехнулся сам себе, схватил папку с капота и молча обошёл машину. – Поехали, – бросил он, садясь за руль. Дверь хлопнула чуть резче, чем нужно. Двигатель завёлся не с первого раза. И только когда машина тронулась с места, Илья понял, что сжимает руль слишком сильно. А Влад всё это время молчал. И это молчание было куда громче любого разговора. Машина выехала с площадки почти в тишине. Илья сосредоточенно смотрел на дорогу, слишком внимательно для обычной езды, будто асфальт перед ним требовал полного контроля. Пальцы всё ещё сжимали руль чуть сильнее, чем нужно, и он это понимал, но отпускать не спешил. Влад молчал. Не демонстративно. Не обиженно. Просто молчал – и это давило сильнее любых слов. Минуты тянулись вязко. – Скажешь что-нибудь? – не выдержал Илья, не отрывая взгляда от дороги. – А надо? – спокойно отозвался Влад. Илья коротко усмехнулся, но в этом не было веселья. – Ну ты же обычно не из тех, кто молчит. – Обычно – да, – так же ровно ответил Влад. – Но сейчас интересно посмотреть. – На что? – Илья всё-таки повернул голову на секунду. – Как ты сам будешь выкручиваться, зная теперь всю правду, – без паузы. Илья нахмурился. – Я не выкручиваюсь. – Да ну? – Влад чуть повернул к нему голову. – А это тогда что было? «Я сам разберусь», «я лечу один», а через три секунды уже считаешь, сколько проблем она может закрыть. – Это работа, – резко ответил Илья.  – Конечно, – легко согласился Влад, но слишком демонстрационно закатил глаза. – Ты сейчас на что намекаешь? – голос Ильи стал жёстче. – Я? – Влад чуть усмехнулся. – Ни на что. Просто наблюдаю, как человек, который полчаса назад готов был мне в лесу на шею вешаться, сейчас очень быстро вспоминает, как удобно иметь рядом бывшую жену. Которая к тому же обманывала его столько лет! Руль в руках Ильи скрипнул. – Ты сейчас перегибаешь. – Да? А где я не прав? Илья резко выдохнул. – Я не «вспоминаю, как удобно». Я думаю, как не завалить работу, за которую я отвечаю. – Ага, – кивнул Влад. – И, конечно, это вообще никак не связано с тем, что она появилась именно сейчас. Илья промолчал. И именно это молчание выдало его больше любых слов. Влад чуть склонил голову, внимательно глядя на него. – Как мне это нравится, – тихо сказал он. — Ты сам себе сейчас врёшь, а меня пытаешься убедить, что всё под контролем. – У меня всё под контролем, – отрезал Илья. – Тогда почему ты сейчас так бесишься? – снова ровный тон. Илья резко посмотрел на него. – Я не бешусь. – Бесишься, – так же спокойно повторил Череватый. – Потому что она вернулась не в тот момент. – А в какой? Влад на секунду задумался, а потом ответил так же тихо: – В тот, когда тебе уже есть с чем сравнивать. И это было тем самым ударом. Илья отвернулся обратно к дороге. Несколько секунд он вообще ничего не говорил, только сжал челюсть так, что это стало заметно даже в полутьме салона. – Ты делаешь выводы быстрее, чем я успеваю сам понять, – наконец сказал он. – А ты слишком мало себе признаёшь. После этого в машине снова стало тихо. Но теперь это была другая тишина – не пустая, а натянутая, как струна. Остаток дороги они проехали почти без слов. В квартире Илья первым прошёл внутрь, кинул папку на стол и только потом остановился, как будто не совсем понимал, что делать дальше. Тишина здесь ощущалась иначе – не давила, а наоборот, давала слишком много пространства для мыслей. Влад закрыл за собой дверь, не торопясь прошёл вглубь квартиры, оглядываясь с той же ленивой внимательностью, с которой всегда всё осматривал. – Ты правда думаешь, что я сейчас побегу за ней? – вдруг спросил Илья. Влад пожал плечами. – Я думаю, что ты просто не понимаешь, чего хочешь. Вернее, не до конца признаешь, – Влад остановился совсем близко. Слишком. Илья даже не заметил, как сократилось расстояние. – И ты боишься, – сдержанно произнес Череватый. – Чего? – Что если скажешь вслух, назад уже не откатишь. – Я не откатываюсь. – Тогда скажи. Наступила пауза. Ларионов копался в ворохе мыслей, пытаясь проанализировать недавние события, чувства, то, чего он хочет на самом деле и чего боится. – Меня бесит, что она рядом, – выдохнул Илья. – Меня бесит, что она так спокойно говорит, будто ничего не было. Меня бесит, что я… – он запнулся. – Что я вообще думаю об этом. А если это снова ее злые чары? – карикатурно поморщился Ларионов, даже не веря в то, что вообще произносит эти слова. Произнести вслух – значит признать проблему именно в этом ключе. Влад слушал молча. – Неправда. Ты не это хочешь сказать. К тому же, ты хочешь всего и сразу. Чтобы и спокойно было, и чтобы вот это всё… – он неопределённо повёл руками в воздухе. – Не исчезло. Илья шагнул ближе. – А что «вот это всё»? Влад посмотрел на него чуть внимательнее. – Ты серьёзно сейчас заставишь меня это вслух проговаривать? – Да. Ты же всегда знаешь больше, чем говоришь. И только не надо сейчас снова заливать ту песню про то, что я не хочу знать ответы и бла бла бла. Влад выдохнул, провёл рукой по затылку, будто собираясь с мыслями, и всё-таки сказал: – Ты хочешь меня. Прямо. Без обиняков. Воздух между ними будто стал плотнее. Илья не отвёл взгляд, но застыл. Не потому что не знал, что ответить – а потому что в этих словах не было ни одного лишнего слоя, за который можно было бы спрятаться. Ни шутки, ни намёка, ни пути к отступлению. Только голая, неудобная правда. И она попала точно. Слишком точно. Он чувствовал это уже давно – в каждом взгляде, в том, как его тянуло ближе, как ломались привычные границы, как рядом с Владом исчезало всё лишнее, оставаясь только это странное, вязкое, почти опасное притяжение. И самое страшное было в том, что он не пытался этому сопротивляться. Больше не пытался. Потому что где-то глубоко уже решил – не хочет. До этого момента... – И ты боишься, – продолжил Влад. – Потому что со мной у тебя нет никакого «контроля», никакой гарантии, никакой нормальной схемы, по которой ты привык жить. – А с ней есть? – резко спросил Илья. – С ней у тебя хотя бы иллюзия, что ты понимаешь, что происходит, – ответил Влад. Илья сделал ещё один шаг. Теперь между ними почти не осталось расстояния. – Ты сейчас меня отговариваешь или проверяешь? – тихо спросил он. – Я смотрю, насколько ты сам себя обманешь, - Влад усмехнулся. Илья смотрел на него ещё пару секунд, а потом резко подался вперёд, схватил его за ворот куртки и притянул к себе. Поцелуй вышел резким, жёстким, почти срывом – без подготовки, без осторожности, как будто он в этот момент не выбирал, а наконец позволил себе сорваться. Губы столкнулись почти болезненно, резко, но уже через секунду в этом не осталось злости – только слишком много накопленного, несказанного, сдержанного. Илья сжал ткань сильнее, притягивая ближе, словно боялся, что если отпустит – всё исчезнет, и углубил поцелуй, уже не контролируя ни себя, ни силу, ни то, как это выглядит со стороны. В этом было что-то отчаянное, почти жадное – как будто он пытался за одну секунду взять всё, что так долго не позволял себе даже назвать. Влад не оттолкнул. Ответил – не сразу, но ответил, коротко, сдержанно, будто давая понять: он здесь, но дальше – уже выбор Ильи. И именно это выбило сильнее всего. Через секунду он всё-таки отстранился, удерживая Илью за запястье. – Вот это честнее, – тихо сказал Череватый. – Чем всё, что ты там говорил. Илья тяжело дышал, не отпуская его, будто всё ещё не вышел из этого сбитого, резкого состояния. – Тогда запомни, – так же тихо ответил он. – Я не собираюсь делать вид, что этого нет. Влад внимательно посмотрел на него. – А что ты собираешься делать? И вот тут Илья замер. На секунду. На ту самую, в которой всё снова вернулось: работа, Лондон, документы, ответственность, привычная жизнь, за которую он так держался. Он медленно отпустил Влада. Отступил на полшага. Провёл рукой по лицу, будто стирая с себя только что произошедшее. – Я собираюсь не завалить проект, – глухо сказал он. Влад чуть прищурился. Затем медленно кивнул. – Понял, – и больше не произнес ни слова. А Илья в этот момент отчётливо понял, что только что сделал выбор. И от этого внутри неприятно потянуло – так, будто он сам себя сейчас предал, но всё равно упрямо делал вид, что так и надо. Потому что работа. Потому что ответственность. Потому что он всегда выбирал именно это. Влад ещё несколько секунд смотрел на него, будто что-то окончательно для себя решая, а потом медленно выдохнул и сделал шаг назад, разрывая это опасно короткое расстояние. Он развернулся, прошёл к двери, уже почти взялся за ручку, но вдруг остановился. – Влад… – начал Илья, сам не до конца понимая, что хочет сказать. Череватый чуть повернул голову, но не обернулся полностью. – Не снимай, – слишком ровно сказал Череватый. – Что? – Илья нахмурился. Влад наконец посмотрел на него. Взгляд стал другим. Слишком серьёзным для всего, что было до этого. – Ожерелье, – пояснил он. – Не снимай. – Это сейчас было… образно? – Илья попытался усмехнуться, но получилось слабо. – Нет, – так же спокойно ответил Влад. – Это было буквально. Тишина снова легла между ними, но теперь уже другая. Холодная. – Думаешь, она… – Илья не договорил. – Я думаю, что ты слишком открыт, когда рядом кто-то, кто умеет этим пользоваться, – перебил его Влад. – И я не только про магию сейчас. – Поэтому просто оставь его на себе… На всякий случай, - Влад коротко кивнул, будто поставив точку, и открыл дверь. – Удачи тебе в Лондоне, Ларионов. И вышел. Дверь закрылась негромко, почти аккуратно, но звук всё равно отдался внутри слишком громким эхом. Илья остался один. Несколько секунд он просто стоял, не двигаясь, глядя в пустоту, где только что был Влад. Потом медленно провёл рукой по лицу, опустил взгляд… и коснулся пальцами бусин на шее. И лишь сейчас, в этой гнетущей тишине, когда ему больше не за что было ухватиться, до него наконец дошло, что он натворил. Не в тот миг, не тогда, когда отпускал Влада – именно сейчас. Он сделал выбор. Осознанный. Холодный. Почти рефлекторный – по давней, выученной привычке не срываться, держать себя в руках, выбирать стабильность вместо всего остального. И от этого всё казалось правильным. Логичным. Надёжным. Почти безупречным. Он мог бы объяснить это, разложить по полочкам, доказать – кому угодно, да хоть самому себе – что иначе нельзя. Что так нужно. Что так правильно. Но где-то глубоко внутри уже расползалось другое ощущение – липкое, тёмное, не дающее дышать. Будто он только что собственными руками оттолкнул что-то по-настоящему важное. Живое. Настоящее. И хуже всего было то, что он это понимал. Понимал – и всё равно выбрал не это. И от этого было не просто не по себе. От этого было чертовски паршиво.