Годзилла: Уход Королей

Солнечный свет ударил в глаза, вырывая старого зверя из объятий дрёмы, в которых он пребывал не один час. Исполин окинул взором окружавшие его руины и, увидев разрушенный и выжженный город, окончательно пришёл в сознание. Опираясь на передние лапы, он с трудом поднялся с земли. У гигантского ящера не было времени на полноценное восстановление, и когда он неуклюже распрямился, вставая на две ноги, множество ран по всему телу снова закровоточили. Альфа окинул себя взглядом — голубое сияние, исходящее из-под чешуй, не померкло, но стало более тусклым под слоем запёкшейся крови. Красный Враг потрепал его так, как удавалось единицам из тысяч противников Короля. Впрочем, и ранения самого демона явно были серьёзны — иначе тот бы не отступил. Подле Годзиллы безмолвной горой ждал его пробуждения преданный Мафусаил. Несущий Гору преклонил колени, едва заметив, что Альфа успел очнуться, а затем коротким ворчанием сообщил Королю об отступниках. На его глазах трое Титанов бежало с поля битвы. Золотой Монстр и его приспешники. Те, кто уже восставал на Цейлоне. О том, что Ишара позволила этой троице уйти, Мафусаил сообщать не стал. Почему? Должно быть, ответа не знал и он сам. Ангирус, Барагон и Варан. Опасные, буйные мятежники. После Шри-Ланки он дал им шанс войти в круг его преданных рыцарей — но они покинули Короля в момент, когда тот больше всего нуждался в слугах. И не только они. Ушли и другие, Годзилла чувствовал это. В числе таких были и слепые звери из Нижнего Мира, присягнувшие ему перед этой битвой, и могучий Мокеле-Мбембе — прежде сохранявший преданность, но, похоже, успевший утратить её. Старого врага тоже не было видно. Годзилла попытался обнаружить Касаи Рекса в биополе планеты и вдруг осознал, что оно едва поддаётся ему. Эта способность когда-то стала ключевым проявлением симбиоза с Королевой Монстров, но теперь его чутьё слабело — ещё одно последствие гибели защитницы жизни. Годзилла уже не мог быть в этом уверен, но ему казалось, что он вовсе не чувствует присутствия Касаи Рекса на планете. Ящер успел встретить смерть за столь короткое время?.. Прискорбно. Он ещё мог бы принести пользу в борьбе с Врагом. Покончить с Касаи можно было бы и после победы над Разрушителем. Более никто пределы Владивостока не покинул — по крайней мере, страх перед Королём удержал войско от полного раздробления. Мятежников покарать Альфа-Титан успеет — не сейчас, в будущем, но от него им не уйти. Сейчас же следовало понять, как вести эту войну дальше. Разрушитель лишил его двух особенно преданных соратников — Мотры и Родана, которые к тому же играли важнейшую роль в управлении его войском. В подчинении Годзиллы ещё оставались могучие рыцари, такие как Бегемот и Амхулук, но в сражении они получили тяжёлые раны и сейчас едва ли смогут продолжать борьбу. Их силы непременно понадобятся ему, когда придёт час решающей битвы. Но такой час ещё не пришёл. Титанам требовалась передышка — короткая, иного Альфа позволить не мог, но совершенно необходимая. За время этой передышки он сам наконец решит одно незавершённое дело, после чего случится новая битва. Тогда и решится исход всей войны. Король Монстров протяжно взревел, подзывая к себе покрытого ожогами Бегемота и однорукого Амхулука, ранее нокаутированного Врагом. Этих двоих он отправит на восток — в земли достаточно далекие от тех, куда мог направиться демон, но ещё не очищенные от нашествия его порождений. Способности Титанов-защитников поспособствуют исцелению этих земель, и Альфа надеялся, что его слуги окажутся достаточно благоразумны, чтобы не затевать новую драку. Если такое случится, он узнает тут же, но на этот раз пощады от него никто не получит.

***

Духи воды и земли во многих культурах имели особые взаимоотношения. Они могли противостоять друг другу или образовывать плодотворные союзы. И не всегда, но очень часто, водной стихии присваивались отталкивающие качества. Через неё осуществлялся вход в царство мёртвых. Она порождала чудовищ. Подобное отношение неудивительно, если учесть анатомию и образ жизни человека. Вот только некоторые чудовища действительно звали воду своим домом. Коленопреклонëнный Амхулук чувствовал, как приливает к ротовым щупальцам краска — признак плохо скрываемого недовольства. Он не настаивал на том, чтобы остаться. Без руки и с повреждённой бронёй боец из него действительно выйдет никудышный. Но отправляться куда-то с Бегемотом? Конечно, Амхулук был недоволен, хоть и не мог противиться воле вожака.

***

Владыки Морей восседали среди войско Короля Монстров, но поодаль от остальных его воинов. Они были покрыты ранами, порезами и ожогами, которые восстанавливаются куда медленнее обычного. Вздулись болезненные нарывы. Нгума-Монене и Левиафан выглядели как чудовищные горгульи, с которыми сурово обошлась бессердечная стихия, будто бы столетиями выгрызавшая в их каменной плоти трещины и ямы, но ещё не погубившая полностью их пугающее величие. Но, пожалуй, самые серьёзные раны оставались невидимыми глазу. Владык стало меньше. Нгума-Монене был апатичен. Он опустил взгляд оливковых глаз, рассматривая не стоящих поблизости Титанов и не Годзиллу, поднявшегося на ноги. Крокодильи глаза Левиафана, напротив, бегали из стороны в сторону. Ему казалось странным отсутствие одного из давно знакомых существ. Куда подевалась Сехмет? У неё не было возможности сбежать. Об этом он постарался позаботиться. Стало быть, мертва? Но куда делось тело? Должно быть, её растащили на части мелкие твари, как делают это глубоководные пожиратели трупов, крабы. Ноздри Левиафана расширились, выпустив струйки пара. Поделом ей. Но тиран ещё жил. Вожак Вожаков. Ненависть и страх Левиафана перед ним нисколько не уменьшились от того, что в войне с Врагом Всего Живого они были союзниками. Змей чувствовал отвратительную слабость, понимая, что должен полагаться на узурпатора, чтобы дать отпор единственному другому существу, которому получилось вселить в него едва ли не панический ужас. Имя, которое дали этому существу Титаны — Враг Всего Живого, лучше всего описывало суть. Несмотря на гибель Тиамат, о которой змей на самом деле не сможет сожалеть долго, им удалось заставить Врага бежать. Пусть сам Левиафан приложил к этому не так много усилий, но он странным образом чувствовал себя лучше. Точно куда лучше, чем когда он скрывался в пещере. К нему возвращалась уверенность в себе. Тяжело прозываться Владыкой Морей, когда правишь илом и каменными стенами. Сжигая полчища врагов, разбрасывая их останки, он чувствовал, будто терзает не только очередного поганого ракообразного выродка. Нет, в его хватке билось и то, что более развитые создания нарекли судьбой. Нгума-Монене привёл его сюда и, в определённой мере, Левиафан был ему благодарен. Раненый Враг Всего Живого сбежал, и морской змей был этим по-настоящему воодушевлен. Он жаждал большего. Если кошмару можно пустить кровь, значит, он смертен. И кто знает, кто знает? Быть может, Левиафан будет тем, кто поглотит проклятую тварь и заставит мерцание еë меча погаснуть навеки в своëм чреве.

***

Они видели, как Годзилла отослал двух Титанов. Пока что двух. Ясное дело для Левиафана, по крайней мере, в отношении Амхулука. Калеки на войне Титанов не нужны, разве что в качестве источника питания. Но Бегемот... Этот-то мог куда больше пригодиться в бою. У Левиафана не было никакой привязанности к Бегемоту. Он помнил, как сражался против сородича этого Титана во время войны, развязанной Трëхголовым. Древние города королевства Нилай-Канай, не уцелевшего ни на одной карте, канули в забытье в одночасье, когда множество враждующих монстров встретились там. Но эта история останется нерассказанной. У Левиафана были причины уважать силу Бегемота, и такая ссылка казалась ему странной. Неужели Король Монстров настолько уверен в их победе? Может, он и Морских Владык он отправит прочь? Этого не случилось. Левиафан с Нгума-Монене не обладали возможностями воздействовать на окружающую среду, сравнимыми с силой Амхулука или Бегемота. Осознавая это, Нгума-Монене почувствовал непривычную смесь эмоций: зависть к ушедшим и злобу на самого себя. В этой последней битве ему придётся снова встать на передовой. Единственным чудесным умением, которым он обладал, было умение убивать. Нгума-Монене колебался. Он предпочел бы не сражаться вовсе, а невозможность этого лишь подливала масла в огонь. Монстр взглянул на Годзиллу. Титанические усилия потребовались, чтобы не зареветь о несправедливости, не попытаться воззвать к разуму Вожака. Пока одни сражаются, другие будут отдыхать? Где в этом справедливость? Где в этом мудрость? Они должны добиться смерти Врага, прежде чем строить что-то новое. Нгума-Монене сжал кисти. Он издал шипение, которое, должно быть, заметили несколько оглянувшихся на него Титанов. В этом звуке не было какого-то конкретного послания, но чувствовался гнев подводного монстра. Впрочем, гневались здесь все, кто ещë был жив.

***

Каждый шаг — скрип и стон леса в бурю. Отложения соли в ложбинках твëрдого как сталь дерева, заменяющего ему кожу. Одна из рук слегка касалась земли, кончики когтей оставляли борозды в земле. Амхулук не обращал на это внимания, его бронированные верхние покровы не позволяли Титану осязать окружающий мир. Другой руки не было. Там где раньше из плеча выходила когтистая лапа, теперь, словно улитка из раковины выглядывала склизкая исцеляющаяся плоть. Она зудела. Амхулук потянулся целой рукой, чтобы потереть еë и нечаянно взрезал ткани когтем. Рëв водяного раскатился по округе. Он щëлкнул челюстями и зашипел. Бегемот, бредший в сотне метров от водяного духа, приглушенно рыкнул на него. Может, и он бы хотел на всю округу заявлять о своем присутствии громовым криком. Но ему хватало здравомыслия понимать, что не стоит лишний раз раскрывать пасть, когда неподалёку могут бродить красные твари, а то и сам недобитый Дракон. Или Амхулуку мало одной потерянной руки? Водяной нехотя замолчал, и Бегемот предался мыслям, от которых хотел бы укрыться, сказав самому себе, что обдумает всё это позже, в более подходящий момент, — но воспоминания были слишком страшны. Вновь и вновь возникала перед глазами ужасная смерть Родана. Пузырящаяся лавовая кровь, хруст дробящихся костей, последний крик друга… Единственное существо среди Титанов, близкое Бегемоту, было мертво. Даже стадо осталось на другом конце света, и в этом походе его сопровождал лишь старый соперник, невольно вынужденный смириться с положением дел. Бегемот замолчал в задумчивости, а затем и сам издал протяжный скорбный крик.

***

После продолжительного пути по подземному туннелю Ангирус решил, что опасность миновала. Место, где Титаны выбрались на поверхность, резко контрастировало со всем, что они видели за последние недели. Это уже не была мёртвая выжженная пустыня, утопающая в белой мгле, — троица ящеров оказалась в настоящем оазисе жизни. Посреди пустоши цвёл райский сад. Ангирусу, Варану и Барагону не довелось побывать в Великой Степи, которую воздействие Бегемота превратило в Великий Лес, но зрелище всё же вызвало у них схожие ассоциации. Когда-то в подземном мире такие леса полнились самой разнообразной живностью: среди крон доисторических деревьев, высотой вдвое высотой превосходящих самую громадную секвойю, когда-либо росшую в Мире, сновали мелкие хищники — листокрылы, хвостоколы и психопадальщики; в корнях, извивающихся, как щупальца огромных кальмаров, и создающих целые сети проходов, селились семьи фетодонов и их дальних родичей - шестилапых. Сверхвиды и Титаны существовали бок о бок в причудливой экосистеме, над который властвовал тот, чья сила питала это буйство жизни. Лесные духи могли иметь разную природу, но существовал один особенно могущественный род — древние цари-драконы. Те времена давно пошли. Цари-драконы исчезли, а леса, после их смерти продолжавшие рост ещё десятилетиями, питаемые соками разлагающегося тела, всё же медленно, но верно увядали. Ангирус не мог подумать, что когда-нибудь ещё ему доведется побывать в таком месте — особенно сейчас, когда вокруг была только смерть и разорение. Лишь одна мысль не давала покоя. Если все цари-драконы умерли, кто создал этот оазис, вдохнул жизнь не только в величественные деревья, так не похожие на те, что корчились, покрытые пеплом, умирая от отравы, но и в причудливые яркие цветы, приманивавшие тех редких насекомые, что чудом смогли уцелеть?

***

Нападение было внезапным, нападавшая — безмолвной, и это вызывало больший ужас, чем любые, самые демонические звуки, которые Титанида могла бы издавать. Кампа преследовала троицу ящеров ещё с момента, когда они чудом ушли от неё, скрывшись под землёй. Чутьё позволяло ей следовать за ними, и она упорно преследовала Титанов. В слабом разуме старой хищницы, как путеводная звезда, горела единственная мысль. Они не смогут прятаться вечно. Рано или поздно она их настигнет, и расправа будет скорой и ужасной. Огромный кулак вылетел из тумана и, сбив Барадаги с ног, отшвырнул его на десятки метров, переломав ящеру не одно ребро. Два других Титана ещё не успели понять, что произошло, — они бросились было на помощь раненому Варану, но Кампа тут же нанесла следующий удар. Теперь целью был Барагон. Какое-то мгновение — и стальные когти впились бы зверю в лоб, сняли с него скальп, раскроили череп… Но Титан в последний миг подался в сторону, и лезвия, напоминающие мясницкие ножи, врезались ему в ухо. Взвыв от ужасной боли, Барагон перевернулся на спину и вдруг увидел, как Ангирус пастью обхватил голень Кампы, пытаясь отвлечь на себя исполинское чудовище. Ему удалось прокусить толстую шкуру, и из раны хлынула пара алых струек — но толку от этого было не много. Чтобы хотя бы замедлить такого врага, Ангирусу придётся поглотить столько тепла, что на это уйдёт не один укус. Барагон забился в хватке Кампы в попытке освободиться — и в конце концов это ему удалось. Он мотнул головой так резко и с такой силой, что прорезанное когтями ухо разошлось надвое, почти целиком оставшись в лапе Титаниды. Ангирус и Варан в ужасе уставились на кровоточащий обрывок правого уха Барагона. Окончательно пришло осознание — такой враг им не по силам. Они не смогут победить Кампу… но и отступать уже некуда. Кто-то из троицы останется в этом оазисе навсегда. И хорошо, если хоть один из них сумеет спастись. Ангирус прекратил попытки лишить Кампу тепла — они ни к чему не приводили и лишь делали его самого уязвимой мишенью. Вместо этого Титан принял защитную стойку, занеся над головой хвост. Десятки шипов, покрывавших его, сверкали в вечерней полутьме. Для любого человека многотоннный Титан, вооружённый гигантской палицей с переливающимся золотом иглами, был бы величественным зрелищем, — но на Кампу это едва ли произвело впечатление. Безумная Титанида наступала, не издавая ни звука. Она нависла над Ангирусом, как могучий Голиаф, готовый пальцем раздавить крошечного Давида. Устрашающая палица Ангируса представлялась Кампе таким же жалким оружием, как праща самоуверенного мальчишки. Краем глаза Золотой Монстр видел, как Варан бросился на спину Титаниде, принявшись раздирать её чешуйчатый доспех, а истекающий кровью Барагон направил на Кампу тепловой луч — должно быть, кажущийся исполинской Титаниде лишь чуть более угрожающим, чем пламя лесного пожара. Атаки союзников не могли отвлечь внимания Кампы. Ангирус понимал — он сможет ударить только раз, прежде чем на него обрушится вся ужасающая мощь. Хвост шипастого ящера на огромной скорости рассёк воздух. Ангирус метил в голову, но та находилась слишком высоко… не сумев достать морды Кампы, шипы лишь оставили борозду на её груди. Безумная Титанида осклабилась — на морде, сочетавшей в себе черты рептилии и примата, проступило гротескное подобие ухмылки. Затем Кампа ударила сама. Ангирус попытался уйти от атак, но Титанида била с такой скоростью и частотой, что проворства Золотого Монстра оказалось недостаточно. Его панцирь сдержал первые несколько ударов, и Ангирус в исступлении принялся хлестать Кампу хвостом. Кровь забила из многочисленных ран, покрывших тело Безумной Титаниды, но все эти раны были недостаточно глубоки, чтобы заставить её реветь от боли. Вместо этого она обрушила очередной удар на плечо Ангируса, проломив кость, и тогда взревел уже он. Затем его лапы подкосились, ящер неуклюже повалился на брюхо. Следующие удары оказались направлены ему в шею и голову.

***

Следовать за активным наземным Титаном несложно. Существу таких габаритов не скрыть своего присутствия от невооружëнного глаза, и самый простой способ найти его - если, конечно, кому-то понадобится искать неуязвимого для сверхсовременного оружия полубога размером с небоскрëб, — идти по оставленным лапами гиганта выбоинам и вмятинам в земле. Амхулук и Бегемот положились бы на обоняние, если бы ноздри не были забиты парами тумана. У них был и другой способ искать себе подобных. Энт и великан ориентировались по остаточному излучению. Ямы в земле для них словно светились тусклым светом. Мгла рассеивалась. Должно быть, часы ходьбы уже превратились в дни. С чëрного неба на них смотрели лунный диск и вечно сияющие, недвижимые звëзды. В Полой Земле не было звëзд, Луны и Солнца. Запрокинув голову, наблюдатель мог видеть борьбу штормов, блеск молний и льющийся с неба тусклый свет хемотрофных бактерий. Нижний Мир был царством вечных сумерек. В Верхнем Мире свет и тьма сменяли друг друга, и первое время это вводило в смятение поднявшихся жителей Полой Земли. С его первого выхода на верх прошли десятки, если не сотни тысяч лет, и его память была уже совсем не той, что раньше, но одним из ярчайших воспоминаний, которые Бегемот мог выудить из тëмного омута прошлого, была его первая в жизни ночь. Тëмный купол небосвода, простирающийся куда ни глянь, до краëв земли. Точек света так много, что вместе они собирались в блестящий ковëр. И медленно вышагивающая по небу Луна. Круглая, белая, пусть не без тёмных пятен, которые выхватывало зрение Бегемота. Пугающее, но завораживающее зрелище. Сколько открытий таило в себе небо нового мира. Бегемот познакомился со сменой фаз Луны, затмениями и метеоритными дожди. Ему не была понятна природа явлений, которые он видел, но он не мог не наблюдать. Первые несколько раз он с опаской смотрел за осыпающимися с небес звёздами. Что, если они исчезнут навсегда? Но сколько бы они ни падали, им не было конца. Затмения случались реже и доставляли ему больше тревоги. С годами Бегемот перестал опасаться и их. Страх сменился увлечением. Бегемот видел и пролёты комет. Наученный опытом, Титан не боялся их - до того момента, пока одна комета не принесла гостя со звëзд, научившего их всех страшиться небес... В новую эру Бегемот редко видел звëзды. Годы служения и безвременье спячки многое стëрли из его памяти. Когда он взглянул на небо в год Массового Пробуждения, то и вовсе не увидел их. Первый раз на его памяти не небо освещало землю, а с земли поднимался свет в небеса. Работа людей. По крайней мере, заключил тогда Бегемот, им не удалось покорить Луну. Но сегодня Титан снова видел ночное небо, так же ясно, как и в ушедшую эпоху. Он остановился и широко раскрыл глаза. Странности бросились ему в глаза не сразу. Похоже, что Бегемот был неправ. Он считал звëзды неподвижными, но картина, которую он видел сейчас, говорила об обратном. Или всë дело в его неверной памяти? Расположение звëзд изменилось. Но точно не утратило красоты. Амхулук повернулся и окликнул Бегемота. Древовидному монстру не нравилась медлительность его компаньона. Где-то впереди водяной чувствовал скопление излучения, а значит, скоро они найдут то, что ищут. Не время тут замирать. И в этот момент они услышали эхо отдалëнных криков впереди.

***

Приближаясь, Титаны смогли различить уже знакомые им звуки, раскатывающиеся среди горных вершин. Ангирус, Барагон, Варан. Среди рычания и воя также слышалось шипение сгорающего воздуха. Там, куда направлялись Амхулук и Бегемот, разразилась не перебранка, а битва. Амхулук почувствовал пробегающую по его истинному телу дрожь. Услышанных звуков было достаточно, чтобы запустить в его организме изменения, незначительные и пока незаметные для глаза наблюдателя. Кровь быстрее побежала по расширившимся сосудам. Одно удлинëнное лëгкое быстрее заглатывало воздух. Титан быстро входил в боевое состояние. Это не было исключительной особенностью Амхулука. Схожие ощущения испытывали все высокоорганизованные животные в момент опасности. Эффекты реакции «бей или беги» испытал и Бегемот. Но одна деталь анатомии древовидного Титана выделяла его среди многих. Глазницы и ротовую полость Амхулука озарил голубой свет. Припав на три ноги, Титан с ускорением двинулся к источнику звуков. Бегемот последовал за ним. Ощутив приближение новых противников, Кампа перестала наносить удары по полуживому Ангирусу и вдруг заговорила — впервые с начала сражения. Титаны, принадлежащие к разным биологическим видам, взаимодействовали и общались с себе подобными совершенно по-разному — и то, насколько хорошо один из них мог понять другого, отличающегося от него самого, зависело от сложности мысли или сигнала, который пытался передать этот Титан. Послание Кампы была предельно простым — поэтому понятным каждому. Тихий рык Титаниды сулил им всем мучительную смерть. Взирая на них свысока (Бегемот — самый рослый из пяти Титанов, находившихся в оазисе, — едва доставал ей до груди), Кампа ясно видела в их глазах проявляющийся страх. Ей нравилось, когда её боялись, — это была своеобразная расплата за все те годы, что она прожила в страхе перед Королями Нижнего Мира и их прислужниками. Пусть знают, что уже никто не вызовет у Кампы страх. Пусть сами боятся и дрожат в ужасе. Она не спешила атаковать и неподвижно ждала их действий. Пусть нападают или бегут — это неважно. Далеко им не уйти. Амхулук замер с разинутой пастью и растопыренными щупальцами. Бегемот нерешительно топтался на одном месте. Он прищурил небольшие зелëные глаза. Незнакомый Титан был огромен и бесцветен. Его голова напоминала обтянутый кожей скалящийся череп. Глаза свирепо сверкали из-под набровных дуг. Безгубый рот был частоколом кривых зубов. Гипертрофированная мускулатура существа, мозаика его истерзанной кожи и древний шрам на голове свидетельствовали об истории существа, полной сражений, из которых монстр вышел победителем. У присутствующих были причины бояться Кампу. На поле, где каждая травинка лучилась радиоактивным не-светом, королева подземелья выглядела кошмарным призраком, вестником смерти. Штиль длился не дольше десяти секунд. Амхулук сделал глубокий вдох, заревел и двинулся вперёд. Бегемот грузно побежал на Кампу слева. Титанида бросила короткий взгляд на остальных противников. Ангирус валялся без движения в неестественной позе. Из широко разинутой пасти сочилась слюна, а на плече была заметна большая вмятина. Его соратник, Ушастый (но теперь скорее Одноухий) исчез — зарылся, воспользовавшись отвлечением Кампы. Только самый мелкий и хилый из троицы, Колючий, остался в строю, но едва ли он собирался атаковать — лишь злобно скалился в надеже на то, что следующей целью гигантского врага станет не он, а кто-то из новоприбывших. Кампа могла передвигаться быстро, если на то была несходимость. Но сейчас она не бежала и вообще не сдвигалась с места. Титанида ждала, пока один из врагов приблизится. Амхулук набирал скорость, отталкиваясь уцелевшей рукой от земли. Он походил на колоссальное перекати-поле, ведомое ветром, какого не видели со времён первого пришествия Гидоры. Титан последний раз толкнул себя и побежал на двух ногах, слегка наклоняясь вперёд. Из всех участников этого сражения Амхулук почти наверняка был самым лëгким. Его масса тем не менее измерялась десятками тысяч тонн, и Амхулук не собирался останавливаться, даже когда от Кампы его отделяла пара шагов. Он врезался в живот Титаниды плечом и почувствовал сильнейшее потрясение во всём своëм теле. Амхулук будто бы попытался протаранить горный хребет. Не издав ни звука, Кампа сдвинулась на четверть шага. Еë враг учуял малейшую уязвимость и воодушевился. Титан пустил в ход челюсти. Его зубы вонзились в кожу Кампы, но подвели хозяина. Они не смогли пустить ей кровь. Амхулук отшатнулся в сторону и мотнул головой от боли. Их враг был настолько крепким, что он чуть не сломал об него своë природное оружие. Водяной дух замешкался лишь на мгновение, но богине смерти хватило и этого, чтобы перехватить инициативу. Внезапным резким движением Титанида вогнала когти в левый бок Амхулука. Доспех, сплетённый из тысячи растений, не мог защитить хозяина — Кампа легко пробила броню. Амхулук согнулся и тут же ощутил, что едва может вдохнуть — свободной рукой Титанида обхватила его короткую шею, намереваясь применить излюбленный приём.

***

Ощущение беспомощности обычно чуждо Титану. Оно осталось в прошлой, смертной жизни, от которой большинство гигантских животных отделяет бесчисленное количество лет. Титан — создание, способное выстоять в столкновении со смерчем. Оно может разорвать горы. Неядерное оружие против него бесполезно. Возможности Титана настолько велики, что создают иллюзию неуязвимости, которую тяжело разрушить. Но кровь стучала в барабанных перепонках Амхулука, а хватка Кампы ломала горжет его экзоскелета, и потрескавшаяся древесина впивалась в мягкую плоть. Возможности одного Титана меркнут лишь в сравнении с возможностями другого. Амхулук не собирался ждать, пока его убьют нехватка кислорода, сила Титаниды или собственная вторая кожа, воткнувшаяся в глотку. Страх, подпитываемый немигающим взглядом тëмных, акульих глаз Кампы, и боль, разжигаемая движениями чужих пальцев внутри его тела, породили панику. Поддавшись ей, Амхулук вцепился в морду чудовищного синапсида лапой, пытаясь оттолкнуть противницу. В этот момент земля загудела от топота. Если Амхулук был одним из самых лëгких Титанов на поле боя, то Бегемот — одним из самых тяжëлых. Казалось невозможным, что это колоссальное, величественное существо вообще способно бегать. Вопреки всем ожиданием, подобно гигантской горилле, Бегемот влетел в Титаниду, едва не сбив еë с ног. У мохнатого зверя не было причин спасать Амхулука, но Бегемот происходил от стадных животных, и защита раненых спутников была одной из задач, которые он стремился выполнить, когда была такая возможность. Древовидный монстр, освобождëнный из хватки Кампы, пополз в сторону. Титанида уже готова была обрушить тяжёлый кулак на Бегемота, а затем разорвать оглушенному врагу морду когтями, как вдруг ощутила неприятное покалывание в ступне правой ноги. Кампа обладала быстрой реакцией. Она не стала оборачиваться, чтобы увидеть врага, а моментально развернулась всем корпусом, нанося удар обеими руками. И фыркнула, когда те задели лишь воздух. Но увидев, как вернувшийся в строй Барадаги, распластавшись на брюхе, как ни в чём не бывало грызёт её ногу, Кампа пришла в настоящее бешенство. Хуже всего для неё было то, что от Варана невозможно было так просто избавиться — ей пришлось бы наклоняться, подставляясь под атаки, и, конечно, враги бы этим воспользовались. Возможно, Варан на это и рассчитывал - если в его сознании вообще присутствовал какой-то сложный расчёт. Но Кампа была существом непредсказуемым. Она грузно опустилась на четыре конечности, опираясь на руки, как гигантская горилла, затянутая в чешую, — лишенная не только шерсти, но и спокойствия, обычно присущего приматам (в том числе их титаническим собратьям). Всё-таки Кампа, несмотря на внешние сходства, была совсем иным существом. Куда более древним и кровожадным. Обхватив длинный хвост Барадаги, оказавшийся у неё под брюхом, Кампа со всей силы потянула за него. Она тут же почувствовала, как растягивается и рвётся плоть жертвы, — и лишь разжав пальцы, осознала, что это хвост отделился от туловища Варана. Сам колючий ящер был в полном порядке и даже не ослабил хватку челюстей, продолжая усердно грызть её ногу.

***

Бегемот наклонил голову и пошëл вперëд. Прочность его бивней зависела от питания и образа жизни. Дефицит некоторых минералов в организме приводил к тому, что риск повреждения этих образований увеличивался. В мирное время Бегемот мог посетить знакомые ему месторождения, чтобы восполнить истощëнные запасы, но с момента его последнего пробуждения война никак не могла утихнуть. Мощь Бегемота заслуживала уважения других Титанов. Он был старым, но эффективным оружием. И всë же ему требовалось время на восстановление сил, а времени у него не было. Об этих тонкостях Бегемот даже не задумывался. Он двигался прямо на Титаниду быстрым шагом. Либо она отойдёт с пути, либо этот бой кончится прямо сейчас. Старый зверь был готов проверить свои клыки на прочность. Но в отличие от некоторых Титанов, склонных к созданию довольно сложных тактик и продумыванию методов ведения боя, Кампа полагалась в основном на свои первобытные инстинкты. Она обладала не только впечатляющей силой, но и поразительной скоростью реакции и, что не менее важно, — необузданной, совершенно не сдерживаемой звериной жестокостью. Титанида не щадила врагов, а то, что обычно оставалось от её жертв, было зрелищем отвратительным и удручающим. Кампа не задавалась сложными вопросами, не изучала противников и не изобретала тактик. Сейчас она просто подняла правую ногу и с проступившим на морде выражением холодной отрешённости впечатала цеплявшегося за лапу Варана прямо в наступавшего Бегемота. Лохматый зверь успел разглядеть летящий в него бурый объект, но времени на уклонение уже не было. Варан был не против полётов, вот только обычно, оказавшись в воздухе, он управлял своими движениями. Сейчас же, запущенный, словно ядро из пушки, он успел издать испуганный возглас, прежде чем столкнуться с целью Кампы. Спинные шипы Варана врезались в камнеподобную шкуру Бегемота. Некоторые из них сломались при столкновении, другие пронзили плоть и разорвали мышцы Титана. Тяжёлый стон Бегемота был заглушëн воем боли Варана. Ящер упал, когда уцелевшие шипы надломились под его весом. Бегемот изо всех сил старался удержаться на ногах. Из его левой передней лапы торчало множество шипов, покрытых как его собственной кровью, так и кровью лежащего у его ног Титана. Несколько ран на груди скрылись под густым волосяным покровом. Барадаги не шевелился, изувеченный Ангирус только начинал приходить в сознание, а Бегемот и Амхулук, раненые и кое-как держащиеся в строю, вряд ли могли продолжать бой вдвоём. Казалось, что это конец, — и Кампа уже приготовилась добивать жертв. В следующий миг она вдруг почувствовала, что ноги её больше не держат. Титанида разинула пасть в беззвучном вопле и грузно повалилась на спину. Большую часть её тела завалило толщей земли, из-под которой поднимались лишь громадные руки и голова на толстой шее. Барагон выкопался на поверхность и окинул взглядом результат проделанной работы. За тысячелетия жизни он выкопал сотни ловушек — обездвиживание жертвы было его обычным способом охоты, — но эта была лучшей из всех. Титан не сомневался — Кампа сумеет освободиться ещё очень не скоро. Если, конечно, они позволят ей продержаться столько времени. С торжествующим кличем Титан призвал соратников расправляться с ней. Отдохнувший (и откуда только взялись силы?) Амхулук поднялся с земли и подошёл к Кампе сзади. Издав негромкий рык, исполненный злорадства, Титан пнул Королеву Подземелий по голове. Бегемот сделал над собой усилие и, удерживая мëртвый вес левой передней лапы, побрëл в сторону скованной глыбами земли Титаниды. Его внушительные бивни покачивались из стороны в сторону с каждым шагом, не скрывая намерения их обладателя. Один только Барагон не спешил приближаться к Кампе. Понимая, что Безумная Титанида всё ещё очень опасна, он предпочёл поливать её тепловым лучом с приличного расстояния. Энергетический поток не причинял Падшей Королеве настоящего вреда, зато действовал ей на нервы, выжигая отдельные чешуйки одну за другой. В приступе ярости Кампа принялась вслепую размахивать кулаками, но добилась лишь того, что Бегемот отступил на пару шагов, не желая попасть под раздачу, а Амхулук был отброшен одним из ударов, который обрушился ему в бок, но при этом почти не пострадал. А между тем понемногу приходил в себя Титан, казавшийся надолго выведенным из строя. Ангирус был серьёзно ранен, но быстро пришёл в сознание и тут же ощутил, что уже может подняться на ноги. Осмотрев страшную рану на плече, он обнаружил, что та уже начала затягиваться. Даже кость, задетая кулаком Кампы, выглядела не так плохо, как всего несколькими минутами ранее. Золотой Монстр никогда не обладал выдающейся регенерацией — и он быстро сообразил, что дело не в нём самом. Этот странный лес, пробуждавший в памяти воспоминания о великих лесах из далёкого прошлого… для Титанов он был настоящим Местом Силы. Он подпитывал их энергией, которая разливалась по венам жарким, но приятным потоком огня, прогоняя усталость и заставляя сердце биться чаще. Ангирус больше не думал о своей гибели или о гибели собратьев. Исход битвы ещё не предрешён. Он знал это. Титан встал на четвереньки. Минута-другая отдыха — и, пожалуй, он бы совершенно восстановился, словно и не был ранен. Но нельзя было ждать, пока вернутся силы, — за это время Кампа могла выбраться из ловушки Барагона, а Ангирус понимал, что этого нельзя было допустить. Пока Безумная Титанида обездвижена, он подберётся к ней сзади. Вцепится в затылок и начнет поглощать тепло, эссенцию её жизни… Вряд ли его сил будет достаточно, чтобы довести дело до конца, — хоть он и сумел одолеть Амока, на это ушло немало времени, а Кампа была ещё крупнее и мощнее того монстра. Но он попытается сковать её стальными оковами холодами, чтобы его соратники смогли беспрепятственно покончить с ослабленным врагом. Золотой Монстр кинулся на Титаниду и вцепился ей в загривок. В следующее мгновение Кампа, ещё не ощутившая воздействия «ледяного дыхания», мощным рывком освободила большую часть тела из ловушки Барагона. Хотя её ноги ещё оставались под землёй, Ангирус понимал, что Подземной Королеве не составит труда освободиться полностью - это был лишь вопрос времени. Пока он кое-как держался на беснующейся Титаниде и медленно, но верно лишал её тепла, ящер ждал, что его союзники ударят по ней всей своей силой. Они не заставили долго ждать. Битвы между Титанами не одинаковы, их ход зависит от причины, по которой сражаются чудовища, и если битва ведётся не насмерть, то, несмотря на видимую в каждом движении агрессию, она может быть своеобразным танцем: настолько минимален риск нанесения серьёзных травм. Большинство битв этой войны Титанов были жестокими, долгими, достойными упоминания в легендах, которые составят потомки очевидцев. Битва с Кампой не принадлежала ни к одной, ни к другой группе. При другом раскладе её можно было бы назвать избиением. На удерживаемую Ангирусом Титаниду обрушился град ударов. После нескольких неудачных попыток пробить еë бивнями Бегемот изменил подход: приподнявшись на ногах, он пустил в ход руки, и его уцелевшая передняя лапа с короткими крепкими когтями начала оставлять белёсые следы на шкуре исполинской Титаниды. Амхулук, последние несколько минут уплотнявший ткани своей руки, превратил еë в шишковатую палицу от кисти до локтя и бил Кампу по затылку. Варан, едва придя в сознание, подполз к Безумной Титаниде со спины и принялся кусать её толстую шкуру. Прочная чешуя Кампы поддавалась очень медленно, но Барадаги не замечал этого — он уже потерял немало крови, а в таком состоянии ящер не мог рассуждать трезво: если он видел перед собой цель, всё остальное переставало иметь значение. Хотя это действительно было похоже на избиение беспомощной жертвы, истина пугала больше. Каждый удар наносился без жалости, но ни один из Титанов, отчаянно вкладывавших в движения всю свою сверхъестественную мощь, не мог убить Кампу. Второе дыхание, дарованное радиоактивным лесом, постепенно истощалось. Барагон и Ангирус пустили в ход всю оставшуюся силу — оба понимали, что стоит Падшей Королеве высвободиться, — и жертв будет не избежать. Бронзовый Гигант ушёл под землю и, заставив свою внутреннюю печь раскалиться до предела, превратил почву под Кампой в бурлящий зыбучий песок. Стоило Титаниде сделать движение в попытке вытащить лапу из смертельной ловушки — и песок снова утягивал её вглубь. Но едва ли этого было бы достаточно, чтобы остановить Кампу, если бы не Золотой Монстр — повиснув на шее Титаниды, Ангирус продолжал вытягивать из неё тепло. Каждое движение гигантского врага становилось всё более медленным. Ощущая, как её тело одновременно охватывает ужасный жар и ледяной холод, Кампа не просто пришла в ярость — она и до этого была зла — теперь же в ней не осталось ничего, кроме всепоглощающей злобы. Кампа жаждала причинить врагам как можно больше боли. Они заставили её мучиться, но их мучения будут намного страшнее. Когда Амхулук приготовился нанести очередной удар, Кампа одной лапой скинула с себя Ангируса, а другой ухватилась за плечо Водяного Духа и, используя его как опору, вытянула нижнюю часть своего тела из зыбучего песка. Неуклюже поднявшись на ноги, она на вытянутых руках вознесла над собой корчащегося и извивающегося Амхулука — словно знамя, демонстрируемое остальным Титанам, — и попыталась разорвать его надвое. Пару секунд спустя в когтях Кампы остались оторванные ноги Амхулука — переплетение щупалец и древесины, из которого множеством ручейков струилась бледная кровь; а самого энта, ревущего от злобы и бессилия, Титанида зашвырнула как можно дальше, посчитав, что тот уже не жилец. Амхулук пролетел сотню метров и, врезавшись в одно из гигантских деревьев, остался лежать без движения в растекающемся озере собственной крови. Следующим был выведен из строя Бегемот — удар кулака Кампы пришёлся точно в центр большого тёмного ожога на груди Титана, который тот не успел залечить после сражения во Владивостоке. Этот удар был нанесён с такой силой, что Бегемот не сумел удержался на ногах и, забив в воздухе передними лапами, с хрипом повалился на спину. Титанида торжествовала. Она видела, как разъярённый Барадаги пытается подползти к ней, но силы явно покидали его. Кампа приготовилась было атаковать Варана и наконец покончить с ним, как вдруг перед ней возник Ангирус, поднявшийся на задние лапы.

***

В начале была лишь тьма, и в ней — отсутствие мыслей. Сквозь неë просачивались звуки, сперва едва различимые, затем всë более громкие, но не несущие в себе никакого смысла. Свет, падающий с затянутых мглой небес, был первым светом, которое увидело существо. Никто из зрячих земных существ не назвал бы его ярким, потому что они обладали роскошной возможностью сравнить его со светом солнца в ясный день. У существа такой возможности не было. Льющийся с небес свет разогнал темноту забвения и на фоне этой перемены уже казался чем-то нестерпимо ярким. Существо стиснуло веки и медленно, осторожно открыло их вновь. Улучшенное зрение адаптировалось к освещению. Минуту оно смотрело вверх, прежде чем его слух вновь уловил те же звуки, которые были слышны сквозь сон. Оно встало на четвереньки, затем неловко поднялось на две ноги и встряхнулось. Его глаза цвета заката, предвещающего ветер, увидели в отдалении сражающихся существ. Уродливое, бугорчатое рыло Титана разделилось надвое, когда он открыл пасть. Из всех детей Земли, сокрытых до времени в еë чреве, Хумбаба не был ни самым мирным, ни самым ужасным. После второго рождения в искусственной матке этот Титан уподобился разумом новорождённому. Но изменилось не только это. Более Хумбаба не мог по праву считаться полностью земным существом. К источнику звуков его толкало не только любопытство. Сквозь его естество проходили тихие, но нескончаемые импульсы, толкавшие царя-дракона вперёд, побуждая смыть отвратительный вкус в пасти чем-то свежим и тëплым. Чем-то, что можно было найти в тех, кто сейчас кричал от гнева и боли. Повинуясь желаниям золотого ужаса со звëзд, Хумбаба негромко проворковал и отправился в путь.

***

Золотой Монстр ощущал, что вот-вот лишится сознания — слишком много тепла он поглотил, а это угрожало перегревом всех систем организма. И тем не менее Титан собирался применить свою способность вновь. Он знал, чем ему это грозило, — но, если Золотой Монстр и погибнет, то постарается забрать с собой врага. Ангирус прыгнул и, цепляясь когтями за широкую грудь Кампы, снова вгрызся ей в шею. Титанида замахала руками, пытаясь скинуть его с себя, но шипастый дракон держался мёртвой хваткой. Кампа стала бить его огромным кулаком, но прочный панцирь Ангируса не поддавался. С каждым мгновением движения Безумной Титаниды становились всё медленнее — холод сковывал её мозг. В один момент Кампа вдруг начала видеть тени. Её дети, десятки маленьких подземных королей, когда-то искалеченных слугами чёрного скорпиона Колосса, возникли перед взором Титаниды, никем больше не видимые. Потомство Кампы наблюдало за тем, как мать сражалась за них. Но сейчас она проигрывала. Она не справится даже с этими Титанами — с горсткой от общего числа. Кампа уже не справилась с защитой своих детёнышей, а теперь не сможет отомстить их убийцам. Она оказалась слишком слаба. Она умрёт здесь. Забыв о мести, Титанида стала звать детёнышей громким воем. Кампа знала, что всё её потомство мёртво, но это видение было слишком реальным. Вытянув руку, Титанида попыталась схватить одного из них, притянуть к себе — но когтистые пальцы поймали воздух. Это повергло Кампу в отчаяние. Она застыла в ступоре, погружаясь всё глубже в зыбучий песок, — а затем силы Ангируса сделали своё дело. Золотой Монстр, которого поглощённое тепло превратило в пышущий жаром живой вулкан, разжал челюсти и отпрыгнул от Кампы — он не мог продолжать атаку, но и этого оказалось достаточно. Гул падения исполинской туши весом в двести тысяч тонн ненадолго лишил слуха всех участников битвы.

***

Химера выглянула из-за холма, положив когтистые передние лапы на склон возвышенности. Хумбаба наклонил изрытую волнистыми выростами морду, будто столкнувшийся с чем-то незнакомым щенок. Впрочем, облик существа ростом в сто восемьдесят метров, увенчанного двенадцатиметровыми рогами и остеодермами прочнее вольфрама, ни у кого не вызвал умиления. Тяжëлое молчание повисло над полем битвы. Отступники и их преследователи едва смогли одолеть Кампу, как появился новый Титан, не уступающий ей в размерах, и никому бы не хотелось, чтобы он оказался их врагом. Монстры медленно отступали, настороженно всматриваясь в новоприбывшего. Все были готовы к бою, но хотели его избежать. Все, кроме одного. Амхулук влетел в гигантского зверя и тут же пустил в ход булаву. Рогатый Титан пропустил первые три удара, отступая на шаг после каждого из них. Это раззадорило энта, и он ускорил темп наступления. Всё происходило слишком быстро, чтобы наблюдатели могли это заметить, но многочисленные удары оставляли на морде Хумбабы лишь царапины, а вот по булаве Амхулука с каждой атакой расползались новые трещины. Вдруг раздался оглушительный хруст. Амхулук воздел булаву, чтобы обрушить её на череп врага, и замер. Он перевëл взгляд вниз и увидел, что рука неизвестного Титана погружена в его грудь на половину длины запястья. Теперь уже не грудную клетку из укреплëнной растительной ткани, а его собственную, состоящую из костей и покрытую плотью, сдавливала когтистая лапа. И, что странно, на морде противника Амхулук не видел ничего, что мог бы истолковать как агрессию. Амхулук очень долго ходил по этой земле. Он видел много морд Титанов, совершенно разных планов строения. Конструкция некоторых из них не предусматривала выражения эмоций. Оскал других он всегда встречал собственным. В памяти всплыл образ, который Амхулук загнал достаточно глубоко, только чтобы не чувствовать холод даже в самый жаркий день. Когда-то на водного Титана смотрели точно так же, но не одна морда, а сразу три. И обладатель у них был один. Хумбаба слегка наклонил голову, рассматривая пойманного им Титана. На его морде было написано любопытство. Это был первый Титан, которого рогатое чудовище видело настолько близко. Любопытство сменилось испугом, когда в его лоб и скулы врезались ротовые щупальца Амхулука. А затем пришла боль. Импульс за импульсом. Древовидный монстр хотел, чтобы страх и боль охватили врага. Это его не убьëт, но заставит отступить, может быть, даже сделает беззащитным. Такое срабатывало. Обычно срабатывало. Подвело лишь однажды - когда на водного духа последний раз смотрели с любопытством, сжав в когтях, выбирая между убийством и подчинением. И хотя зрение Амхулука заполняли цветастые пятна — знак того, что он сам вот-вот потеряет сознание от перенапряжения нервной системы, — Титан не останавливался. Кожа на морде Хумбабы начала краснеть. Он отпустил добычу и рванулся назад. Его череп как будто готов был расколоться от ужасной боли, и клон древнего монстра Месопотамии попятился, качая головой. Амхулук вдохнул сквозь боль. Несколько капель крови упали из дыры в его доспехе: где-то там, внутри, когти Хумбабы всë же порезали его. Глаза и пасть энта вспыхнули голубым светом, и он издал рëв, готовясь броситься на врага. Хумбаба согнулся и опустил руки. Встав боком к Амхулуку, он смотрел прямо на него. Вся его испещрëнная рытвинами голова пылала красным огнём. Титан раскрыл пасть. Вырвавшийся из его челюстей звук не был слышен человеческому уху. Но это было и не нужно — его услышали все находящиеся поблизости Титаны. Крик новорождённого бога пронзил каждого из них. Бегемот находился дальше всех, и он почувствовал, как нечто бурит его внутренности. Ночные звезды, которые он так любил, впивались ему в глаза иголками, проникали куда-то в голову, и хотя Титан жмурился пуленепробиваемыми веками, этого было недостаточно, чтобы избежать последствий. В его голове зажглось новое солнце. Бегемот повалился на бок - он находился дальше всех от источника атаки и перенёс её легче остальных. Все остальные уже лежали на земле, содрогаясь в конвульсиях. Их ослабленные битвой организмы не могли оказать должного сопротивления голосу Хумбабы. Амхулук был целью атаки и продержался три секунды. Когда в самый первый раз его подчинял Гидора, водяной монстр склонил голову за это же время. Но этот Зов не стремился подчинять. Он нёс в себе только смерть. Глаза Амхулука были широко раскрыты, но уже ничего не видели. Их свет не угаснет ещё двенадцать часов, пока будут продолжать питание и размножение светоносные бактерии. Сияние из пасти тускнело: им управляла вегетативная нервная система, а она постепенно умирала. Удар разрушил мозг Амхулука изнутри. Уникальная анатомия Титана сыграла с ним злую шутку. Когда-то его можно было спутать с огромным старым деревом. А теперь он стал совершенно недвижим — замер в угрожающей позе с распахнутой пастью, словно чучело в музее. Амхулук, Титан-кочевник, нашёл свою последнюю стоянку и будет пребывать на ней, пока не истлеет. Он сражался в трëх войнах за право обладать Верхним Миром и в одной — чтобы его защитить. Когда останки Амхулука обвалятся наземь, Титан станет единым со средой, в которой пролил так много своей и ещё больше чужой крови.

***

Царь-дракон возвышался над полем сражения. Его окружали лишь неподвижные тела. Каждого из Титанов ужасающий Зов настиг при особенных обстоятельствах. Ангирус поглотил слишком много тепла в схватке с Кампой и столкнулся с последствиями, — внутренний жар плавил почву под его ногами, и, если бы атака Хумбабы не лишила Титана сознания, в этот момент он испытывал бы страшную боль. Барагон отключился в процессе выкапывания на поверхность — он не успел понять, что происходит, и его застывший взгляд выражал недоумение. Варан готов был биться до последнего — движимый жаждой крови, он сопротивлялся мощи Зова дольше союзников, но не смог победить в этой борьбе. Ящер скорчился в агонии, затем исторгнул из пасти тёмно-красный фонтан и распростёрся по земле. Но оставался ещё один Титан. Тот, на кого Зов Хумбабы не оказал никакого влияния.

***

Мозг Кампы был разрушен настолько, что давно лишился базовых функций, заложенных в природу любого Титана с момента их зарождения; функций, которые отличали Титанов от прочей мегалофауны. За тысячелетия жизни Кампа не отреагировала ни на один призыв Альфы из бесчисленного множества достигавших её, — и дело было не в характере Титаниды. Она не просто их не слышала. И не могла подчиниться. Была ли Кампа с самого рождения мутантом, по какой-то причине появившимся на свет и сумевшим выжить, но практически лишённым той странной и сложной мозговой деятельности, на которой основывалась вся иерархия мира Титанов? Или ужасные обстоятельства долгой жизни привели к таким нарушениям в работе мозга Падшей Королевы? Возможно, «Монарх» смог бы ответить на эти вопросы при детальном изучении организма Титаниды. Но сейчас у организации не было такой возможности, и едва ли эта возможность представится в будущем. Никто уже не узнает, что именно сделало Кампу Безумной Титанидой. Сейчас это не имело значения. Только психопат от мира Титанов мог воспринимать всех прочих исполинов как врагов и угрозу, не обнаруживая в них ничего схожего с собой. Такой была Кампа. Тепловая атака Ангируса ненадолго задержала Титаниду, а появление Хумбабы помешало расправе над ней. И она была готова продолжать борьбу.

***

Мифология народа иви описывала несколько типов гигантских могущественных существ, правивших миром в те времена, когда человечество ещё не стало господствующим видом на Земле. Сильно искаженные описания этих существ дошли до нас в легендах и сказках других, куда более молодых цивилизаций. На фоне всего многообразия пантеона Древней Греции особенно выделялись боги, титаны и гиганты. Традиционный сюжет был знаком не только учёным, но и любому ребенку, который хотя бы раз открывавшему книжку с мифами: боги должны были свергнуть старых правителей мира — титанов, а затем сразиться с гигантами — чудовищами из самой глубокой бездны, преследующими только одну цель - уничтожение богов. Исследователи могли сколько угодно спорить о том, что представляли собой эти истории — попытки объяснить природу мироздания, отголоски событий глубокой старины или нечто иное, но они упускали важную деталь. Великая война, описания которой присутствуют в культуре каждого народа, не закончилась и не осталась в далёком прошлом. Миф был предзнаменованием. Эта война за выживание и господство над миром должна продлиться не один год. В ходе неё недостойные падут, а достойные возвысятся, проложив себе дорогу кровью и пламенем. Боги, титаны, гиганты — все они будут нещадно истреблять друг друга, пока старые владыки не окажутся низвергнуты. И тогда, на заре эры людей, новая господствующая раса вступит в свои права — если только уцелеет в хаосе бойни. Неспроста все те Титаны, что провели в гибернации сотни и тысячи лет, недавно начали проявлять активность. Их пробудили Короли, взывавшие к своим подданным, — Монстр Зеро, Мировой Змей, Годзилла, не говоря уже об ужасающем Алом Короле. Но ведь и Альфа-Титаны возвращались в мир именно сейчас, внезапно прервав безмятежный покой и воспрянув ото сна. У всего были свои причины. Век Титанов подходил к концу — начиналась эта людей. Титаномахия перешла в последнюю фазу — самую жестокую и кровопролитную. Новым богом этого мира стал царь-дракон. Зверь, родившийся в тёмной пещере, укрытой от внешнего мира, объединил в себе силы властелина грома и молний, повелителя океанов и короля подземного царства. И все Титаны, пытавшиеся дать ему отпор, уже лежали у его ног. Но чудовище из бездны не испытывало трепета. В божественном создании оно видело только новую угрозу, которую собиралось уничтожить. Кампа двинулась на Хумбабу, оттесняя его в сердце оазиса — к руинам огромного исследовательского центра, не так давно породившего этого мутанта — или бога — на свет..

***

Хумбаба втянул воздух через щели ноздрей, в которых лопнуло несколько сосудов. Его крик был смертельным оружием, но сражение с его помощью было подобно бою обоюдоострым мечом без рукояти. Его глаза сфокусировались на новом объекте. Этот был больше остальных — великан, подобный самому Хумбабе, разве что безрогий. Он двигался быстро, особенно для своих размеров. Лесное божество попятилось, скаля зубы. Подземная королева посчитала, что противник испугался, и поспешила нанести первый удар. Кампа подалась вперёд, и её кулак вот-вот должен был столкнуться с мордой Хумбабы, но тот приподнял руки. Одновременно с этим движением органический механизм выбросил загнутые костяные клинки из его предплечий. Выращенное в инкубаторе божество скрестило лапы, закрываясь от удара, словно боксёр на ринге. С гулом реактивного двигателя синее пламя покрыло клинки и разразилось фонтаном искр, блокируя удар Кампы. Ещё не осознав произошедшее, Титанида ударила снова — вторая атака тоже была остановлена щитом из кости и голубого огня. Недоумевающая Кампа вытянула шею и протяжно зашипела — как ядовитая змея, готовая кинуться на жертву и впиться ей в морду. Их с Хумбабой разделяли лишь скрещенные клинки, Титанида видела глаза царя-дракона прямо перед собой и жаждала выцарапать их, но понимала, что враг сможет точно так же отразить и следующую её атаку, сведя на нет все усилия. В арсенале Кампы не было ничего, кроме огромной физической силы. Безумная Королева даже не была особенно умна — но она обладала изощрённой хитростью, позволявшей выходить победителем из схваток и расправляться с врагами с особой жестокостью. Сейчас Титанида выжидала, одновременно пытаясь раздразнить и запугать противника - чтобы тот сам перешёл в наступление и подставился под её удары. Хумбаба раскинул руки в стороны, отбрасывая лапу Кампы. Он не получил никакого преимущества: другая лапа бледного Титана врезалась ему в череп, как молот. Он издал стон и переступил с ноги на ногу. Затем гибрид раскинул истекающие пламенем руки и вновь бросился вперёд, нацелив на Кампу рога. Подземная королева не успела среагировать — его яростная атака была слишком внезапной. Хумбаба протаранил Титаниду, словно мифический небесный бык, и та пошатнулась. В попытке сохранить равновесие она замахала руками… и вдруг сомкнула их на шее Хумбабы, принявшись изо всех сил сдавливать её. Кампа решила повторить приём, отлично сработавший против Касаи Рекса.

***

Сложно предположить, какой именно цели служило развитие подвижных и цепких передних лап у подземных королей. Возможно, когда-то их предки обитали в густых зарослей, проводя часть жизни среди древесных крон, прежде чем какое-то событие заставило их спуститься на землю и освоить хождение на двух ногах. Можно было бы выдвинуть много теорий о природе данного катаклизма. Одна из них станет особенно популярной годами позже, когда кому-то вновь будет дело до подобных вещей. Согласно этой теории причиной катастрофы стало пробуждений некого Титана с очень деструктивными наклонностями. Впрочем, сейчас было важно другое — горло Хумбабы сдавливала ни с чем не сравнимая хватка Титаниды. От еë рук пали многие, задушенными или обезглавленными. Опыта ей было не занимать. Но первый раз за долгое время она встретилась с таким сопротивлением. Хумбаба находился в довольно неудобной позиции для применения своих клинков и даже не думал о том, что именно он собирался делать. Титан просто хотел вырваться из тисков, сжимавших его шею, и случайно зацепил выдвинутым пылающим лезвием руку противника. От неожиданной боли Кампа отвела лапу, ослабляя хватку на горле врага. И вдруг ей в глаз ударил тепловой луч. Барагону очень повезло, что не он был целью Зова Хумбабы, — иначе подземного зверя уже постигла бы участь Амхулука. Но из всей их троицы для Барагона последствия чудовищной атаки оказались наименее тяжёлыми — он готов был продолжать сражаться… если бы его соратники были с ним. Не успев разобраться что к чему, Титан выстрелил лучом наобум — ведь было сложно не попасть хотя бы в одного из этих двух гигантских врагов. Слишком поздно Барагон заметил, что Ангирус с Вараном всё ещё не успели прийти в сознание. А когда он заметил, времени уходить в родную стихию уже не было.

***

В силу труднодоступности материалов, исследования мозга Титанов оставили больше вопросов, чем ответов. Хотя их устройство имело немало общих черт с таковым у обычных позвоночных, некоторые элементы имели неизвестное предназначение. И определённое количество таких элементов было общим для всех Титанов, вне зависимости от их классификации. Так или иначе, открытия в данной области не приближали учёных к пониманию мыслительного процесса этих существ. О том, что он весьма сложен, сомнений уже не оставалось. Но мыслительный процесс Барагона во время битвы с Кампой можно было сравнить с происходящим на доске для пинбола. Одна мысль летала из угла в угол, отталкиваясь от стен, со звоном врезаясь в препятствия и отказываясь скрываться в недрах. Он очень хотел сбежать. Барагон мог сбежать уже несколько раз сегодня. С его умением прокладывать ходы при помощи когтей и теплового дыхания, он смог бы скрыться очень быстро. Титанида обернулась к нему. Барагон встал на задние лапы, его единственное целое ухо, прижатое к голове, развернулось. Он издал угрожающий рык, и рог на носу блеснул бледно-жёлтым светом. Простой жест из более простого мира, утерянного для Барагона, когда он перерос всех своих сородичей. Титанида проглотила наживку. Увидев еë приближение, Барагон тут же припал на четыре ноги. Его мышечные ткани, уплотнëнные силикатной молекулярной прослойкой, напряглись, как натянутая тетива. Он слелал несколько острожных шагов навстречу Кампе, а затем оттолкнулся от земли и врезался в Титаниду, раскрыв пасть и расставив когтистые передние лапы. Его зубы встретили сверхпрочную кожу руки подземной королевы, а когти правой лапы заскребли по еë груди. Барагон не мог прорваться сквозь органическую оборону. Он вцепился во врага и повис на нём мёртвым грузом. В его поле зрения вплыла чудовищная серая ладонь. Барагон попытался прикрыть морду ушами, чья наружная поверхность одинаково хорошо защищала от высоких температур и от простых ударов, но получилось заслонить только половину головы. Кампа проделала брешь в его броне ещё до того, как она могла бы найти применение. Барагон ощутил, как лапа чудовища осторожно опустилась на загривок и начала сдавливать шею. Это происходило удивительно медленно. Поначалу Титан не почувствовал боли. В голове возник ещё один образ из далеко ушедшего мира. Его мать переносила детёнышей из одной норы в другую, удерживая их ртом, и ощущения были схожими. Он подавил возникшее желание разжать челюсти. Впрочем, в долгосрочной перспективе это ни на что не повлияло. Очень скоро у Титана не осталось воздуха. Удерживая его в одной руке, Титанида схватила Барагона за заднюю лапу. Её движения до сих пор были медленными, аккуратными, почти что заботливыми. Теперь же она со всей силы обрушила жертву на землю. Кампа отвернулась и была готова двинуться в сторону других жертв. Шорох заставил её остановиться. Она обернулась, но Барагон лежал там же, где и упал. Титанида подошла ближе. Её ноздри подернулись, уловив аромат смерти. Кампа нагнулась, приблизив морду к телу жертве. Титан приподнял голову и выпустил в Кампу поток жидкого огня. Сородичи Барагона занимали в экосистеме Полой Земли роль, схожую с барсуками. Даже став Титаном, он остался одним из самых мелких чудовищ. И без своих уловок и хитростей Барагон бы не протянул так долго. Заманить врага поближе и, когда тот утратит бдительность, пустить в него когти. Так вид Барагона давал отпор хищникам на протяжении тридцати миллионов лет, прежде чем их настигло вымирание. Половина морды Кампы была залита жидким огнём. Её маленький противник продолжал изрыгать жгучий поток, но ей удалось закрыться от него передней лапой. Она двинулась вперёд, и Барагон стал отступать, не прекращая извержение теплового луча. Кампа быстро почувствовала, как иссякает жар, опалявший её морду и уцелевший глаз. У возможностей Барагона были вполне чёткие пределы. Не издавая ни звука, она перешла в атаку. От первого удара глаза Барагона наполнились искрами, а пасть — кровью. Второй перевернул его на спину. Мобильность Барагон потерял, когда его пригвоздила к земле задняя лапа Кампы. Он открыл глаза и увидел, как враг заносит покрытую сажей руку для ещё одного удара. В следующую секунду Барагон ощутил, как его нижнюю челюсть выбивают из природных креплений. Кампа занесла чёрную руку вновь. Это было последним, что Барагон видел, — когда лапа Кампы врезалась в его морду, разбивая вдребезги носовой рог, он лишился сознания. И теперь уже навсегда.

***

Кампа отвела душу. Её жертва не двигалась и не дышала. Из всех способов убийства Титанида предпочитала удушение, но сейчас применять его было поздно — Барагон был мёртв, дышать ему уже нечем. И вдруг Кампа услышала шум за спиной. Правая сторона тела Титаниды покрылась сажей от последних атак Барагона. Из её руки торчали осколки рога и лицевых костей убитого Титана. Она повернула голову, осматривая периметр. Зверь в золотой броне шёл напрямик. Мохнатый исполин, покрытый пятнами запёкшейся крови, грузно надвигался слева. Горбатый колючий ящер полз справа, прижимая брюхо к земле. Наступление перестало быть безмолвным, когда Титаны оказались на расстоянии вытянутой руки Кампы. Ангирус бросился вперёд, но мощный удар Кампы отбросил его в сторону. Следом за ним атаковал Бегемот. Гигантский зверь не был ровней Кампы с самого начала, а тем более теперь. Повреждённая лапа, глубокие раны в области груди, обильная кровопотеря — у Бегемота было мало шансов, но он не собирался брать противника измором. Его масса почти не уступала массе Титаниды. Он просто врезался в неë, заставив отступить, затем качнул головой, пытаясь вогнать бивень ей промеж рëбер. Это не сработало. Кампа обхватила бивень рукой и легко переломила. Бегемот словно и не заметил потери, готовый продолжать натиск, — и вдруг осел на колени. Из его пасти вырвался сдавленный хрип, и лохматый гигант неуклюже повалился на спину. Окинув Бегемота взглядом, Ангирус успел заметить, что из груди Титана торчит обломок собственного бивня — Кампа сокрушила старого зверя его же оружием. Варан влетел в Кампу, намереваясь впиться ей в горло, но это ему не удалось. Случайно ли, намеренно ли, Титаниде удалось загородиться плечом. Их атаки не теряли ярости — враг, сотворивший такое с Барагоном, должен был пасть. Кампа пыталась отражать удары, но начала терять преимущество — она была слишком измождена битвой. Когда противников осталось лишь двое, они наконец начали теснить Титаниду. Впрочем, Кампа наверняка успела бы разделаться ещё хотя бы с одним из них, если бы не внезапный удар со спины. Падшая Королева ощутила острую боль — два рога вонзились ей в плоть. Так Хумбаба, наблюдавший со стороны за жестоким убийством Барагона и ничего не предпринимавший, решил вдруг напомнить о себе. Ангирус отпрыгнул в сторону и криком призвал Барадаги отступить. Перед ними сошлись две живые машины смерти — простым подземным ящерам в таком бою делать нечего.

***

Битва Хумбабы и Кампы была лишена нечеловеческого величия, которым обычно обладают бои Титанов. Один из монстров не успел развить интеллект, другой утратил знания тысячелетий навсегда, и их поведение демонстрировало эту неполноценность. Два колосса врезались друг в друга, затем отступали на шаг и сталкивались вновь. В этом зрелище не было ничего прекрасного или мистического — только чистая животная злость и жестокость. И десятки ударов, которыми они осыпали друг друга. Безумный танец привёл двоих туда, где началась история Хумбабы. В сердце базы «Ловчих» на сотни метров разверзлась искусственно созданная бездна, из которой возник искусственно созданный Титан. Когда рычащая Кампа вновь протаранила Хумбабу, царь-дракон издал возглас удивления, прозвучавший почти что умиротворённо. Он потерял почву под ногами и вдруг стал падать, исчезая в бездне. Но он был не один. Прежде чем провалиться в непроглядную тьму, Хумбаба вцепился в руку Титаниды и увлёк её за собой. Их схватка продолжалась в воздухе ещё две секунды. Она была прервана столкновением с нижней платформой, способной выдержать вес Хумбабы, но не двух Титанов, на большой скорости рухнувших откуда-то сверху. Они прорвались сквозь толстый блок металла, и это замедлило их полёт. Противники оказались в ещё более глубоком помещении. Теперь выход из ямы казался лишь маленькой точкой света где-то вдалеке. Всё это вдруг напомнило Кампе её заточение под толщей земли. В последние секунды жизни Безумная Титанида отпустила врага и даже совсем перестала о нём думать — такие ужас и смятение охватили её. Но замешательство двоих гигантов длилось не дольше нескольких мгновений. Перешедшие в автономный режим датчики движения активировали систему «Ловчих», предназначенную для уничтожения Титанов и подготовленную на случай провала эксперимента. Ангирус ожидал увидеть, как кто-то из врагов появится из ямы, цепляясь когтями за стены. Но вместо этого на поверхность, словно адский протуберанец, вылетел столп огня и пыли. Ударили ядерные заряды, и подземная база «Ловчих» перестала существовать. Вместе с ней сгинула и самая жестокая хищница на планете.

***

Так всë и закончилось. Ангирус расслабился и присел. Им понадобится долгий отдых. Пришедший в сознание Бегемот что-то тихо промычал. Ангирус повернулся к нему и понял, что лохматый гигант хочет куда-то уйти. Золотой дракон издал усталое ворчание. Это был не приказ, но скорее пожелание: никуда не ходи, отдохни здесь. Слишком плохим было его состояние — дальнюю дорогу Бегемот мог и не пережить. Титан хлопнул ушами. Отдохнёт он дома, а туда надо дойти. И путь предстоял неблизкий. Ангирус ответил хмыкающим звуком. Дом — это Нижний Мир? Бегемот снова хлопнул ушами и замычал. Дом там, где сейчас стадо. Ангирус сперва ничего не ответил. Быть может, задумался о своём собственном стаде. Затем снова обратился к Бегемоту — поднял голову и издал более громкий возглас. Ангирус мог вести Титанов в битве, но не собирался держать их при себе после неë. Бегемот был свободен.

***

Тихое утро посреди Индийского океана. Вокруг ни одной живой души на десятки и сотни километров. Над водой повисла мёртвая тишина — не осталось ни птичьего крика, ни голосов людей и гула рыболовных судов. И виной всему ядовитый туман, насланный красным демоном. Если бы кто-то в этот момент наблюдал со стороны, картина происходящего сперва бы показалась ему безмятежной. Но очень скоро он наверняка пришёл бы в ужас — ведь в этих местах не осталось ничего живого. Только разлившаяся по бескрайним просторам белизна, уничтожившая все краски, которыми ещё не так давно полнились тропические воды. Ложная безмятежность разрушилась в одно мгновение. На поверхности вдруг показался гребень тёмно-серых шипов, протянувшийся на полторы сотни метров, — словно морской бог поднялся со дна, разъярённый творящимся в его владениях. И такая трактовка была бы не очень далека от правды. С пронзительным рёвом Годзилла вырвался из океана. Внешность Короля Титанов претерпела явные изменения — свечение померкло, чешуя больше не отливала лазурью, и лишь в глазах древнего ящера всё ещё пылал атомный огонь. Годзилла выполнил то, что должен был сделать перед последней битвой. Он отдал часть своих сил другому и теперь готов был дать решающий бой. Его собственных сил будет недостаточно — это морской бог уже ощутил, столкнувшись с Разрушителем лицом к лицу. Понадобится мощь, превосходящая всех, кто остался в его разбитом и ослабленном войске. И морской бог приведёт на битву того, кто обладает такой мощью. Король Монстров продолжал свой путь, а за его спиной собирался шторм. Он втягивал в себя бледную дымку и рассеивал туман. Постепенно мгла исчезала — уже скоро первые солнечные лучи, пробившиеся сквозь туман смерти, заиграли на водной глади. А из сердца бури вырывались золотые молнии, пронзавшие небеса.