Кровавый жемчуг/血珠/ blood dew

*** Влетев в парк Спокойствия девушка быстро нашла главного старейшину пика Сюэбао. -Шицзун, здравствуйте! А когда придет шисюн Цзе? Он слишком долго не появлялся на пике Сюэбао, уже скоро праздник фонарей, а он начнется всего-то через неделю! -Мей Ли, для начала тебе необходимо успокоиться. Не давая ничего больше вставить, она перебила: -Шифу, вы точно уже отправили ему письмо? Неужели он не успеет прийти к нам вовремя, отправьте скорое письмо ещё раз, прошу! -Лишние слова ни к чему хорошему не приведут. Ты слышала пословицу: «Молчание — золото»? -Да, шифу. Простите меня, я повела себя не подобающе ученикам ордена номер один — Мон синь. Сложив руки в извинительном поклоне, она начала вести себя более уважительно. Прошло ещё двое суток. -Не уходи! Стой! Все станут считать меня своей сестрой! И все будет хорошо, я буду идеальна! Она бежала за человеком в черном плаще, будто считая, что без него ее жизнь прекратится. -Ты показала мне плохие результаты. От тебя нет толку. Нам больше не о чем разговаривать. До свидания. Человек за которым она так пыталась угнаться, шёл быстрым шагом, без оглядки. И через несколько секунд его уже не было видно. Она встала как вкопанная. Ее тело онемело, пытаясь пошевелиться, она в душе кричала от боли, не в силах смириться. Будто ее тоненькую ниточку жизни внезапно, без всякого предупреждения перерезали острым кинжалом. Девушка не могла понять как так получилось. Что она сделала не так? В чём ошибка? Где она сейчас находится, где её дом? Где ей когда-нибудь будут рады? Рядом с ней раздался хруст шагов, того кто считал ее другом. Кого она считала братом. -Здравствуй, шимей. Она чувствовала, как земля уходит из-под ног. -Привет, старший брат. Сказала младшая ученица, со странной эмоцией. Не произошло, ничего страшного. Незачем было так беспокоиться. -Где сейчас находится старейшина Сюэ? Пока я шел по нашему пику его нигде было не увидеть. — Сказал он с еле заметной тревогой, которую почти невозможно было уловить. Но она это услышала. — Я его в последние два дня тоже не видела, — сказала она с поддельным переживанием. У шисюна были широкие, накаченные плечи, ростом он был примерно в пять с половиной чи. Его узкая талия производила вид элегантности и утонченности, который встречается довольно редко, особенно у мужчин. Цзе Син имел бледноватую кожу лица и чуть прищуренные глаза феникса. В этом он отличался от остальных, его аура подавляла и восхищала всех: и женщин и мужчин, но они его совершенно не интересовали. Из-за этого его белые развевающиеся одежды в сочетании с длинными волосами цвета вороного крыла, и совершенные черты лица, выдавали в нем возвышенного над всеми страстями бессмертного. Мей Ли видела в нем объект для подражания. Он был для нее идеальным. У него не было минусов. Именно он, всегда давал ей лучик надежды и мира. Он ее спас от голодной смерти и отвёл на пик Сюэбао. Из-за этого, при чувствове, что поступает неправильно, появлялось ощущение давящей на нее вины. Но ведь она все равно поступала по зову своего сердца! -Я надеюсь, что Мей-шимей когда меня не было рядом всегда следовала зову своего сердца, — сказал Цзе Син. Он будто угадал ее мысли, но это не принесло ей спокойствия — наоборот, ещё большую тревогу. -Да, старший брат. Я всегда следовала зову сердца, как ты и учил. Но, что если это не всегда правильно? — младшая ученица особенно переживала по этому поводу. -Поступай как ты считаешь правильным. Если ты считаешь, что поступаешь неправильно, то это ложный зов сердца или принуждение. -Твоё сердце не чувствует свободы, попробуй понять его и сделать так, как считаешь нужным. Ответ его ее шокировал. Это было больно. Очень. Будто плоть срезают слоями с ее тела. Самое страшное для нее, было разочаровать его. Но он продолжил говорить, будто не заметил ее реакции: -Твое происхождение ничего для меня не значит. Многим аристократам ты не будешь казаться человеком, но ты не обращай на них внимания. Главное душа, а не оболочка. Я понимаю, это очень непросто, но если ты сможешь добиться высот, то им ничего не останется, кроме как уважать тебя, хоть и не… Не успел он договорить как перед его глазами пронесся словно ураган, их шицзе. Как только ее видишь складывается ощущение, что она очень женственна и очаровательна. -Шимей, привет. Она повернулась к человеку рядом с Мей Ли и увидела старшего соученика: -Шисюн! Давно не виделись, куда ты ходил? Мы без тебя очень соскучились! — она была очень искренна в своих словах. -Тай Жан, и тебе здравствуй, — Цзе Син ответил коротко, без грубости твердым низким голосом приятным слуху. -Как дела у шибо и шифу? — не ответив на вопрос он задал встречный, но Тай Жан вовсе не обиделась. -У них все хорошо, а у меня ничего не спросишь? — удивилась Тай. -Прости. У тебя и Су всё хорошо? — он переживал за них, хоть и пытался этого не показывать. -Ой, да за что ты просишь прощения? Ты через чур сентименталени у нас всё отлично, да ведь Мей?. Девица под именем Ли, а вторым Су ничего на это не ответила, как и ожидалось. -Мей Ли. Когда я с тобой говорил, почувствовал, что тебя что-то беспокоит. Как она может рассказать? Произнесенная клятва и… Это не возможно. -Братец, потом я обязательно тебе расскажу, но не сейчас… Умело перевести было одним из разговорных умений их умного брата, никто в этом не сомневался, а когда надо, поддерживали его. -Как там твой друг? Он же старший ученик старины Сюэ? — с деланным безразличием бросил мужчина. И тут Су начала с воодушевлением рассказывать об их приключениях, как он о ней заботился. Цзе Син и Тай Жан не сговариваясь переглянулись, они подумали об одном и том же. «Ты считаешь его своим другом?» -Скажи как там старейшина Сюэ? После боя у него были тяжёлые ранения и я поручил тебе за ним ухаживать. Спросил мужчина подавляя дрожь в голосе, пытаясь звучать равномерно, ничем не выдавая себя. -Он до сих пор не восстановился, — попыталась было оправдаться и скрыть раздражение Мей Ли, но безуспешно, она не любила Сюэ. -Скажи честно, ты к нему вообще не ходила? — равнодушно бросил мужчина. -Мей-шимей, Тай-шицзе, я вынужден вас оставить, не поймите меня неправильно, у меня правда есть дела, -сказал Цзе Син. Он развернулся в противоположную сторону от них и никто не осмелился ничего больше сказать. ***