Before the blizzard melts

      — Всё выглядит так, как будто эта ночь не для меня.       Союзия поднимает вопросительный взгляд на Веймара, отодвинув сигарету в сторону. Дым плавной прямой линией тягуче вздымает навстречу холодному, морозному воздуху, кидается в объятия лёгкого ветерка и уплывает куда-то в сторону, постепенно растворяясь.       — Почему ты так думаешь?       Веймар переплетает собственные пальцы, подняв сомнительный взгляд в небо. Крепкая рука ложится на его плечо, слабо поглаживая, и перемещается к рукам, прикрывая их собственной ладонью. Веймар вздыхает, кивая Союзии, и голова опускается к чужому плечу.       — Всё слишком тихо, слишком спокойно. Видишь? Даже метель не воет, и снег не шёл. Стало быть, я должен чувствовать себя прекрасно. Однако внутри что-то ноющей болью давит в виски, не давая расслабиться.– немец делает паузу, отведя взгляд куда-то в пол.       — Ты ревнуешь?       — Не подумай неправильно.– Веймар мягко отстраняется от чужого плеча, смотря в золотой глаз любимого. Тот внимательно слушал его, со спокойным выражением лица смотря на младшего ростом.— Я искренне рад за тебя и за Калоса. Только мне кажется, что я теперь лишний. Ты проводишь очень много времени с ним, я молчу и ничего не говорю, поскольку я понимаю причину. Ты не так часто приходишь домой, я снова молчу. Ты редко звонишь, редко пишешь, и я снова ничего не говорю. Это заставило меня о кое-чём задуматься.       Молчание. Воздух словно трескается, надламывается, давя на Веймара и душит за горло, не давая даже глотнуть.       — А нужно ли было нам заключать брак?       Союзия подолгу смотрит на него, не то задумчиво, не то хмуро. Тушит сигарету, складывая её пополам и выбрасывая в рядом стоявшую алюминиевую банку, служащую пепельницей. Веймар вздрагивает, когда рука Союзии обхватывает предплечье, притягивая немца поближе. Его губы нежно целуют в висок, от неожиданности Веймар жмурится, поджав свои (губы).       — Я никогда не хотел делать тебе больно.– Союзия виновато опускает взгляд, разглядывая необычные глаза немца, в одно время пугающие и манящие своей глубиной и сбивчивой крапинкой.— Я люблю тебя и я не хочу, чтобы ты считал как-то иначе. Калос также нуждается во мне. Тем более...       Союзия наклоняется к уху Веймара, опаляя тёплым, но едким после сигареты дыханием, который немец стерпливает. Его крепкая рука берётся за чужую холодную, сплетая пальцы.       — Наш брак незаконный. Ты помнишь, как они к этому относятся. Однако, мне абсолютно плевать на их мнение, и что бы то ни было, я никогда не брошу тебя, даже под угрозой быть убитым.       Веймар негромко усмехается, прикрывая рот свободной рукой.       — Даже под угрозой, говоришь?– с ухмылкой шутливо переспрашивает немец, лично одаривая возлюбленного поцелуем. Из глаз исчезает эта таинственная глубина, и Союзия уже не помнит, действительно ли она была в чужих очах или то просто иллюзия, создаваемая ночной зимней атмосферой. Союзия утвердительно кивает, стоило тонким губам мягко отстраниться.       — Даже под угрозой.– шёпотом повторяет он, их губы вновь сцепляются, оба тела сливаются, прижимаясь как можно ближе. Эта близость такая желанная, такая необходимая, такая нечастая и такая длинная по ощущениям, хотя на деле проходит всего несколько минут.       Они просто молча остаются на балконе, наблюдая за красотой и загадочностью зимней ночи, не смея нарушать атмосферу. Союзия вынимает из пачки сигарету, зажигает и покуривает, наблюдая как едкий дым тягучей линией выходит к воздуху. Улыбка на лице Веймара постепенно тухнет, и его вновь сменяет то хмурое, унылое и отстранённое выражение. Пальцы крепче вжимаются в ткань свитера на локтях, взгляд тяжелеет. Возникает эта самая неистовая глубина с крапинкой, уголки губ дёргаются, опускаясь вниз и создавая некий мало ощущаемый дискомфорт. Веймар оголяет рот в едва заметном оскале, согнув брови и поднимая взгляд на небо, усеянное бесчисленным количеством звёзд.

***

      Эта ночь не для него.