Желание

      Скар искренне ненавидел Тарталью. Этот рыжий идиот додумался «устроить» его личную жизнь с их анестезиологом, загадав максимально странное желание. «Встреть Каэдэхару почти голышом и с хвостом в заднице.»        Ну вот какой адекватный человек будет такое загадывать?! Да, они с Кадзухой встречаются, даже переспать по пьяни успели несколько раз, но чтобы вот так… С анальной пробкой… Аякс точно крышей поехал. Ещё, зараза, ходит вокруг да около, напоминает. В какой-то момент Скарамуччу это достало и врач подходит к коллеге и по совместительству лучшему другу, с такими словами: — В чëм ты там говорил надо Кадзуху встретить?       Аякс, как идиот, аж завизжал от радости и потащил нейрохирурга в свой кабинет. Рыжий всё приговаривал себе под нос, что ждал этого момента и всё приготовил. Что именно приготовил этот придурок, Скар не знает. И вот, спустя несколько минут поисков в шкафу, Аякс находит нужный ему пакет и передаёт в руки тëмноволосого. — Ты у нас не глупенький, так что сам разберëшься как это использовать, — на немой вопрос коллеги, Тарталья лишь отмахивается. — Я вообще это купил тебе на днюшку, но видишь, пригодилось раньше.       Находясь на работе Скар так и не нашёл в себе силы открыть этот «ящик Пандоры», вернее. Пакет. Чëрт знает, что там может быть. У Кадзухи сегодня ночное, а завтра у них выходной, который планировали провести вместе. Вот и решил как поступит: домой вернётся, вернее в квартиру Кадзухи, посмотрит, что же ему передал Аякс, а в выходной просто отправит Каэдэхару куда-нибудь в магазин, чтобы подготовиться.

◇◇◇

      Содержимое пакета оказалось более смущающим, чем представлял себе тëмноволосый. Помимо пушистого и длинного хвоста, там лежали несколько мотков красной верёвки, что была мягкой и приятной на ощупь. — Попахивает лëгким бдсм, — ворчит себе под нос Скара, рассматривая весь этот «презент». — Только кляпа с плëткой не хватает.       Как оказалось, верёвки эти были для шибари. Здесь был моток для обвязки груди, отдельно для руки и ног, а так же всего тела. Зачем только ему это, Райдэн не совсем понимал, но всё же полез в интернет читать про связывание. Возможно ему действительно хотелось попробовать чего-то нового, но вот незадача. Самостоятельно обвязать он сможет себе только ляжки и не более. Если и готовиться заранее, то это надо просить кого-то помочь с обвязыванием груди, но зная, как Кадзуха обожает всевозможные ласки, прикосновения к его телу, то можно обойтись и без этого пункта. Оставит где-нибудь на видном месте один или два мотка, а Каэдэхара уже сам решит, что с ними делать.       Ещё этот хвост. Стоит для начала обработать металлическую его часть, а там и устроить «примерку».        Скарамучча отправляется в ванную. Первым делом он осматривает данный презент и с тяжёлым вздохом начинает промывать саму пробку. Не хватало ему ещё так глупо какую-нибудь заразу подцепить. Хрен знает где рыжий это покупал. Перед тем, как покинуть небольшое помещение, тëмноволосый осматривает себя в зеркале. И что Кадзуха в нём такого нашёл? Плоский как доска, задницы нет, спереди тоже словно наждачкой прошлись. Худой, костлявый, бледноватый. Ужас просто.       Вернувшись в комнату и бросив предмет на кровать, Скарамучча решает что-нибудь подобрать из одежды Кадзухи. Футболки, водолазки, свитеры — это конечно всё было просто прекрасно, но не то. Врач прекрасно помнил, что у младшего где-то была огромная такая рубашка, белая и полупрозрачная. Скару она была чуть ниже середины бедра, как и светловолосому. Стянув свою футболку и домашние штаны, Куникудзуши надевает ту рубашку, оставаясь только в боксëрах. Надо же ещё растянуть себя перед проверкой чëртового хвоста, но делать это в квартире своего возлюбленного, так ещё и в его отсутствие было, честно признаться, стыдно. Поставив телефон на беззвучный режим, Скарамучча откладывает его на стол, а после берёт с полки смазку и забирается на их общую постель, даже не зная того, что пришедшее сообщение от Кадзухи гласило.

Любимый:

Я с Камисато ночным поменялся, скоро буду дома

      Собравшись с духом, молодой человек с иссиня-чëрными волосами нетерпеливо стаскивает остатки нижнего белья, отбрасывая трусы куда-то в сторону. Его худые ноги разводятся в стороны, а он сам чуть прогибается в пояснице, заводя руку за спину. На пальцах уже растиралась смазка, слегка греясь. И вот он, сам момент, когда растяжка собственных стенок ануса начиналась. Первый палец входит туго, но ненадолго. Скар сразу же добавляет второй, стискивая зубы, кусая щëки изнутри и морщась от неприятных ощущений. Зажмуря глаза и уткнувшись носом в воротник чужой рубашки на себе, нейрохирург представлял вместо своих пальцев — пальцы Каэдэхары, что каждый раз его так нежно, тщательно и любяще подготавливали к сексу. Тихие, судорожные вздохи начали слетать с прекрасных губ тогда, когда добавился третий палец. Внутри узко, а заполненности катастрофически не хватает темноволосому. Пальцы на ногах поджимались, вторая рука, что служила опорой, сжимала простыни до побеления костяшек, а сам Скарамучча мелко подрагивал от каждого движения пальцев внутри.

Недостаточно хорошо.

      Решив, что он себя прилично растянул, Скар с пошлым звуком от смазки вытаскивает пальцы и берëт тот самый хвост с анальной пробкой. При виде неё возникала лишь злость на коллегу из-за которого это всё и началось. Металлическая часть игрушки отдавала прохладой свойственной материалу и заставляла вздрагивать при соприкосновении с чувствительной кожей. Стоило только надавить на неё, как игрушка проникает внутрь. Отняв руку от заднего прохода, тут же прекращая хоть как-то задевать пробку, молодой человек проводит ладонью по собственному бедру, спуская руку на кровать. Эта небольшая пытка собственными руками закончилась. Скар на дрожащих ногах поднимается с постели, стараясь двигаться как можно осторожней. Пробка внутри шевелилась, создавая такие ощущения, что у молодого человека искры из глаз были готовы пойти в любой момент. Натурально доковыляв до зеркала в прихожей, Куникудзуши упирается руками в тумбу и осматривает себя. Позор то какой. Единственная одежда на его теле — рубашка, что так нагло украдена у хозяина квартиры. Белая вещь была расстёгнута сверху на несколько пуговиц, оголяя выпирающие ключицы, полу вставший член слегка выпирал из-под одежды и Скара стыдливо прикрыл его куском ткани. Только он хочет уйти обратно в комнату, дабы переодеться, но слышит как в замочной скважине пару раз поворачивают ключ. Нет, нет, нет… Кадзуха же должен быть на ночном дежурстве, почему он сейчас заходит домой? Как только дверь открывается, взгляды молодых людей пересекаются. Каэдэхара моментально захлопывает дверь и застыв в шоке, начинает медленно покрываться румянцем. Райдэн тоже не лучше. Стоит весь красный, натягивая рубашку ниже, отворачивая голову в другую сторону. — Ты,— Кадзуха тихо ставит сумку на пуфик около двери, поспешно стягивая верхнюю одежду, вешая её на вешалку. — Скар, ты… — анестезиолог не знает куда себя девать, но стоит старшему повернуться к нему спиной, как светловолосый чуть «челюсть не роняет». — Это? — Заткнись, — шипит Скара и даже не на младшего, а от пробки внутри себя. — Иди руки мой, а я пока переоденусь. — Не стоит.       Кадзуха подходит со спины к своему молодому человеку и опускает ладони на его плечи. Мягкие прикосновения рук, которые спускались ниже, оглаживая предплечья, останавливаются на узких бёдрах и чуть сжав их, Каэдэхара наклоняется к чужой шее и льнет губами к молочной коже, оставляя лёгкий поцелуй. — Ты прекрасен, — младший шепчет эти слова на ухо Скарамуччи, обдавая его своим горячим дыханием, а после оставляя лёгкий поцелуй на мочке уха. — Я быстро. Подождëшь?        Скар коротко кивает и чувствует, как чужие сильные руки пропадают с его бёдер. Вздох разочарования догоняет светловолосого и тот только усмехается. Гадëныш мелкий.       Врач не спеша уходит в спальню и забравшись на постель, осторожно садится на колени. Чертовски неловко и стыдно. На кухне шумит вода оповещая о том, что Кадзуха моет руки. Шумы прекращаются буквально через пару минут и чужие шаги приближаются всё быстрее и быстрее. И вот, в дверном проёме их спальни появляется хозяин квартиры. Тёплый свитер уже был в руках младшего и тот остался лишь в классических брюках и рубашке с галстуком. Прекрасный юноша с прекрасным телосложением. В нём было идеально буквально всё — даже эти мягкие волосы, в которые хотелось лишь уткнуться носом и вдыхать запах приятного шампуня, которым пользовался Каэдэхара. — Ну чë стоим, кого ждём? — Скарамучча бросает взгляд через плечо и сразу же отворачивается. — Не беси меня.        Кадзуха лишь молча оставляет свитер на стуле около стола и подойдя ближе, присаживается на край кровати. Его пальцы сначала игриво проходятся по пушистому хвосту, слегка оттягивая, заставляя старшего слегка поëжиться. Каэдэхара продолжает вести рукой выше, задирая собственную рубашку на чужом теле и оглаживает мягкие ягодицы, а после и талию. — Я готов возмущаться из-за того, что ты всё ещё в одежде, — тихо говорит Скар.       Младший лишь послушно убирает свою руку и матрац принимает привычную форму после того, как с него встаёт один человек. — Даже не повернëшься?       Куникудзуши только остаётся тихо вздохнуть и он приподнимается с колен, грациозно, слегка игриво двигая бëдрами, разворачивается лицом к Кадзухе. Какого же было его удивление, когда прямо в руки кидают несколько мотков той самой красной верёвки. Всё же младший не упустил её из виду.        Вот только сам Скарамучча не намерен отвлекаться от тела своего возлюбленного и откладывает верëвки рядом с собой. Старший не собирался упустить тот момент, как изящные руки стягивают галстук, бросая его на всё тот же стул, а после, как пальцы мучительно медленно расстегивали пуговицы на рубашке. Хотелось схватиться за ворот, притянуть к себе, зацеловывая эти прекрасные губы и Кадзуха, словно прочитав в его глазах вожделение, подходит ближе и упирается одним коленом в постель. Тëмноволосый придвигается вплотную к младшему и чуть задрав голову, смотрит с хитрым прищуром прямо в рубиновые глаза. Невообразимой красоты человек был сейчас перед Куникудзуши, словно сам Зевс решил спуститься к нему с Олимпа. Кадзуха нарочито медленно разбирается с пуговицам и как только доходит до последней, самой нижней, Скар тянется руками к чужой одежде и самостоятельно выправляет рубашку из брюк, а после, уткнувшись носом в низ плоского живота, чуть кусается, сразу же зализывая место на чувствительной коже.       Ловкие пальцы хирурга, без капли дрожи, начинают разбираться с пряжкой ремня и стоило им дойти до ширинки, как действия Скарамуччи обрывают, нежно беря за запястья. — Не спеши, — Кадзуха массажирует ладони и пальцы любовника и лёгким движением всего тела, заставляет того отползти ближе к изголовью кровати, падая на подушки. — Позволь мне доставить тебе удовольствие.       Из-за дискомфорта внутри, который появлялся каждый раз при малейшем движении, Скара тихо охает. Шёпот младшего заводил лишь сильнее, возбуждая и повышая чувствительность. Что уж говорить об этих мягких касаниях к его оголённой коже, которые то и дело вызывали мурашки.       Сам же Каэдэхара любовался телом перед собой. Эти прекрасные очертания, плавные изгибы и бархатная светлая кожа перед ним — всё это могло запросто свести с ума, заставить потерять голову и контроль над собой. Но Кадзуха научился. Научился держать себя в руках с этим человеком, который порой напоминал ему фарфоровую куклу. Осмотревшись по сторонам, светловолосый находит баночку с лубрикантом, которой видимо уже воспользовались. Улыбнувшись этому, Кадзуха придвигается ближе, устраиваясь между разведённых прекрасных худых ног и легко сбрасывает с себя мешающую рубашку. — Доверишься мне? — младший, вместе с тем, когда откладывал рубашку на край кровати, захватил с собой один, самый малый по объёму моток верёвки. — А то твои проворные и ловкие руки сегодня не пригодятся.        Куникудзуши поджимает губы и нехотя протягивает руки вперёд, складывая запястья вместе. Каэдэхара избавляется от упаковки и разматывает верёвку, лишь для того, чтобы сложить её вдвое, после соединяя в узел. Просунув запястья партнёра в отверстие, начинает регулировать натяжение петли. Верёвка плотно прижимала ладони друг к другу, но судя по лицу Скарамуччи она не причиняла ему какого-либо дискомфорта. Лишь его щëки покрылись большим румянцем. Кадзуха проверяет узел ещё раз и отпустив чужие руки, своими оглаживает прекрасное лицо перед собой и наконец-то наклоняется, вовлекая старшего в тягучий поцелуй.        Светловолосому не нравилась эта рубашка на худом теле, мешала считать выпирающие рëбра, оставлять влажные поцелуи на этой молочной коже и просто повторять эти прекрасные изгибы и очертания. И только из-за этого, младший спешно расстегивает пуговицы и откидывает полочки рубашки в разные стороны, открывая для себя прекрасный вид возбуждённого любимого. Невесомо проведя по худым бокам, молодой человек склоняется к шее Скарамуччи и начинает оставлять на ней поцелуи. Его губы мягко касались нежной кожи, горячее дыхание заставляло содрогаться после прохлады от влажного языка. Куникудзуши буквально таял в этих крепких руках и ему оставалось только судорожно вздыхать, хватая воздух ртом, когда эти желанные губы стали спускаться всё ниже. Тёплые ладони Кадзухи то и дело расслабляюще водили по тощему телу, порой задевая чувствительные места. Его рот оказывается около затвердевших сосков партнёра под ним, язык очерчивает тëмные бусины, слегка прикусывая их и сразу же целуя, словно извиняясь.       Самой настоящей наградой для Кадзухи сейчас были тихие стоны, что слетали с прекрасных уст. Скара всегда сдерживал себя, шептал младшему свои просьбы и мольбы, лихорадочно хватая воздух ртом и жалобно скулил о том, что хочет большего. — Не закрывай своë прелестное лицо, — тихо просит младший, отрываясь от своего занятия. Тёплая улыбка расплылась на пухлых губах и в тот же момент связанные руки отнимают от лика, аметистовыми глазами, заводя их над тëмной макушкой. — Я хочу видеть стеснение в твоих очах.        Вот и пригодился свободный конец верёвки. Его продевают в небольшое отверстие в изголовье кровати, фиксируя тонкие руки в том положении, в котором невозможно будет хоть как-то заглушить стоны и спрятать красные щëки. Для Скарамуччи это было пыткой. Прямого взгляда, такого опьяненного и раскрепощенного, он точно не в силах выдержать.       Но все мысли вновь забываются, стоит пальцами притронуться к его возбуждению. Член уже давно изнывал от нехватки внимания и сам тëмноволосый уже был готов умолять сделать хоть что-то с этим. Без лишних слов бëдра чуть приподнимают, сжимая и разводя ягодицы в разные стороны. Куникудзуши ахает, когда чувствует движение анальной пробки и пытается понять, что же младший там такого делает и стоит ему отпустить взгляд на светлую макушку, как щëки вспыхивают алым, почти нездоровым румянцем, а вслед и за увиденным приходят новые ощущения. Губы Каэдэхары осторожно коснулись головки вставшего полового органа, на пробу обхватывая её и сразу же отпуская с лёгким причмокиванием. — Расслабься, — шепчет Кадзуха, одной рукой мня ягодицу, а второй аккуратно двигая игрушкой. Пушистый хвост щекотал кожу, добавляя других, противоречивых ощущений. — Позволь мне удовлетворить тебя.        И после данных слов, горячим языком проводят от основания до головки, вызывая дрожь во всём теле. Словно электрический заряд проходится от кончиков пальцев ног до самой макушки тëмноволосого. Такое простое движение, а такая буря эмоций внутри, что становилось стыдно с собственной реакции. И пока руки Каэдэхары игрались с пробкой, то практически вытаскивая её, то вгоняя обратно, его губы уже обхватили головку и растягивались по форме члена, и младший начинал двигать головой, беря в рот с каждым движением всё глубже. Внизу живота становилось горячо. Приятное тепло расползалось за считанные секунды по всему паху. Это заставляло выгибаться в спине, пытаться поддаваться бëдрами, толкаясь в чужой горячий рот, требуя большего. — Прошу, Кадзу, — на выдохе просит, нет умоляет Куникудзуши.        И всё шёпотом. Сокровенную тишину нарушали лишь пошлые звуки и редкие слова с такими же тихими постаныванием. Для них это было личным, тем самым, что могут услышать лишь они вдвоём и никто более. Тяжёлое дыхание друг друга, прерывистые стоны, что обрывались на вздохе — все эти звуки, что служили музыкой для их вечеров, были интимней чем все эти полу вскрики и бешенные темпы.        Каэдэхара в тот же момент, после просьбы, расслабляет своё горло как только может и принимает орган партнёра до самого основания, утыкаясь носом в лобок.       Скару хочется зарыться в эти мягкие волосы пятерней, перебирая шелковистые длинные пряди, но его руки всё так же были пойманы алыми путами. Первый стон, что оказался чуть громче, срывается с уст парня, когда Кадзуха начинает активней двигать головой, при этом помогая себе одной рукой, лаская яички тëмноволосого. Язык младшего обводил каждую выпирающую венку, игрался с головкой члена, когда его выпускали из рта и почти сразу же вновь принимали до упора. Сейчас как никогда не хватало свободы действий, ведь Скар понимал, что младший не намерен отстраняться. Так и выходит. Кадзуха доводит старшего до первого оргазма лишь своим ртом и языком, и когда Райдэн кончает, то светловолосый не упускает и капли семени своего возлюбленного. Каэдэхара отстраняется лишь тогда, когда убеждается, что не потерял и капли чужой спермы и наслаждаясь подрагиванием тела под собой и тихими стонами, сглатывает абсолютно всё. Возможно оба они чëртовы фетишисты, но… молодые люди и не против ими оказаться.        Кадзуха даёт немного времени прийти старшему в себя, а сам пока стягивает брюки, в которых было невыносимо тесно. Убрав одежду на стул, светловолосый избавляется от упаковки на втором мотке верëвки и с хитрецой смотрит в аметистовые глаза. — Что ты задумал? — настороженно спрашивает Скара, всё ещё тяжело дыша. — Мне просто нравится видеть тебя таким открытым, — незамедлительно отвечает Кадзуха на вопрос, намекая на широко разведённые ноги. Старший тут же стыдливо пытается свести их, прикрыться хоть как-то, но его изящные и худые ножки ловят за колени, не давая скрыть от рубинового взора прекрасную картину. — Я читал недавно про шибари. Думаю, некоторые элементы смогу повторить. Самые простые.        И успокаивающе поглаживая одно из коленей, Кадзуха поднимает чужую ногу лишь для того, чтобы поцеловать лодыжку, эту выпирающую косточку и ещё сильнее зацеловать голеностоп, чуть щекоча своим дыханием нежную кожу, а после, той самой верёвкой завязать первый простой узел «стремя». Следом Каэдэхара тихо-тихо просит старшего согнуть ногу в колене и даже помогает ему в этом. На удивление сопротивления не последовало, лишь полное доверие и подчинение всем ведущим действиям. Когда голень была максимально прижата к бедру, то анестезиолог по памяти обвивает красную верёвку вокруг щиколотки и самого бедра. Он старательно обвязывает ногу юноши незамысловатым узором и заканчивает всё действо так, чтобы Куникудзуши не смог свести ноги. Благо длина позволяла пропустить верёвку за спиной и её длинны хватало на такие же махинации со второй ногой. В позе «лягушки», с разведённым по максимуму в стороны ногами, Скарамучча не имел возможности даже прикрыться, что Каэдэхаре безумно нравилось. Вдоволь налюбовавшись своей работой, Кадзуха цепляет пальцами бутылëк лубриканта и в пару движений сняв нижнее бельё, придвигается совершенно вплотную между разведённых и связанных ног.       Ведя пальцами по узорам, что были сотворены красной верёвкой, Кадзуха касается участков кожи, иногда втягивая её своими губами и нежно зацеловывая после, оставляя алеющий след, который будет виден лишь им двоим. Прокладывая мокрую дорожку из одних лишь поцелуев, светловолосый наконец-то доходит до области живота и вместе с этим слегка приподнимает бëдра своего возлюбленного. Лёгким движением, с пошлым хлюпом, Кадзуха вытаскивает анальную пробку из этой, хоть и плоской, но всё же любимой задницы, откладывая её в сторону. Каэдэхара совершенно не хочет причинять дискомфорт старшему, делать ему как либо больно и именно поэтому выдавливает на свои пальцы смазку, слегка разогревая её и вводит их в разработанное колечко мышц Скарамуччи. Старшему остаётся лишь хватать воздух ртом, жадно вдыхая, заполняя им лёгкие. Ноги хочется только сильнее свести и вообще сбежать с позором, но дурманящее мысли возбуждение решает, что побег — это самое глупое сейчас. Разумней отдаться в эти сильные и надёжные руки, получая удовольствие. — Кадзу, не томи, — хнычет молодой человек с иссиня-чëрными волосами тыкаясь носом в собственную руку. — Я готов, честно — Презервативы где? — Каэдэхара вновь целует плоский живот старшего, продолжая подготавливать анальное отверстие для секса. Жалобный скулëж просит хотя бы раз без них, не медлить, не искать, но светловолосый лишь отрицательно качает головой. — Скара, просто скажи, пожалуйста.       Когда пальцы внутри задевают простату, вызывая целую волну мурашек и натуральный всхлип из уст Скарамуччи, Каэдэхара понимает, что ему ничего не скажут. С разочарованием, младший лишь вынимает пальцы, прекращая все свои действия и с хитрым, чуть коварным взглядом, наблюдает, как его любовник уже изнывает от нетерпения. Ну ничего, потерпит пока не скажет ему, куда убрал средства защиты для плотских утех. Возможно со стороны это покажется настоящей пыткой, но вот для Скара ею стало размашистое движение языком около заднего прохода. Его положение меняется, Кадзуха практически складывает его пополам, продолжая придерживать и с наглым выражением лица, смотрит в эти фиалковые глазки напротив. Что этот засранец удумал!?       Ответ не заставляет себя долго ждать. Круговые движения вокруг ануса заставил Куникудзуши буквально дëрнуться в руках Кадзухи, а с губ сорвался протяжный стон. Длинные, широкие движения языком вверх и вниз, в совокупности с ощущением ладоней то на ягодицах, то бëдрах и пояснице, попросту вскружили голову тëмноволосому. Что же Кадзуха творил с ним. Становилось до безумия хорошо, ещё немного и целый небосклон полный миллиардами звёзд появится перед глазами. Это редкое проникновение, лёгкое покусывание и вновь круговые движения языком, словно делались нарочно, дабы позлить Куникудзуши. — В ванной они остались, — себе под нос хнычет старший, уже не в силах это терпеть. Его члену не уделяют должного внимания, спина затекла от неудобного согнутого положения, а продолжения всё же хотелось. Хотелось вновь почувствовать заполненность внутри, как его стенки сжимают внутри себя чужую возбуждëнную плоть. — На полке вместе с гелем для душа.       Слова давались тяжело. Их попросту перебивали стоны от каждого действия младшего. Кадзуха же чуть усмехается своей маленькой победе и наконец-то возвращает худое тело в изначальное положение. Светловолосый быстро проверяет верёвки, не врезаются ли они в кожу а после встаёт с постели. — Я быстро.       И Скара не замечает, как пролетают эти минуты. Ему даже не слышен шум воды в ванной, где, скорее всего, Кадзуха полоскал рот, чтобы в случае чего не занести одну микрофлору к другой. Дыхание тëмноволосого лишь немного успевает прийти в норму, прежде чем младший вновь появляется в комнате, уже распечатывая упаковки с контрацептивом. — Ничего не затекло? — заботливо спрашивает Кадзуха, вновь проминая своим весом матрац, двигаясь ближе к прекрасным ногам старшего. — Руки как? А ноги? — Будет достаточно только того, чтобы ты просто отвязал меня от кровати, — шепчет Куникудзуши, без всякого стеснения наблюдая как Каэдэхара раскатывает по стволу своего полового органа презерватив. — И прекращай болтать так много, это бесит.       Молодой человек только положительно кивает на все вышесказанные слова и в начале притирается головкой к разработанному входу. Ладони же его оказываются на худой талии, мягко поглаживая кожу и даже чуть сжимая бока, а после плавными, последовательными движениями, давая привыкнуть к постепенной заполненности, Каэдэхара стал входить. Толкнувшись на пробу, Кадзуха входит по самое основание, надавливая головкой на комок нервов внутри и прекращает действовать. Только убирает руки с этих прекрасных боков и тянется к верёвкам, дабы дать небольшую свободную движения для старшего. И стоило Кадзухе отвязать последний узелок от спинки кровати, как всё ещё связанные руки тянутся к нему, вовсе вешаясь на шею. Это положение делало их только ближе. Младший упирается руками в матрац по разные стороны от тела Куникудзуши, а старший мог только притягивать к себе Кадзуху, вовлекая того в такой желанный, тягучий и нежный поцелуй. Немного погодя, чувствуя, что тело под ним достаточно расслабленно, Каэдэхара вновь начинает двигаться, выходя почти полностью и толкаясь опять до самого шлепка яиц о кожу ягодиц. Губы Кадзухи ловили каждый стон, хрип, вздох, что слетал с прекрасных уст тëмноволосого. Привычный для обоих темп, неспешный и в меру ритмичный. Тишину всей комнаты нарушали только пошлые звуки от смазки и тяжёлое дыхание двух молодых людей.

Идиллия.

      Пока старший каким-то образом умудрился "расшевелить" узел на своих руках, зарываясь всеми пальцами в эти безумно мягкие волосы, продолжая целовать пухлые губы, Кадзуха одной ладонью ведёт по плоскому животу вниз, чтобы обхватить ладонью оставленный без внимания член Скарамуччи и собрав выступающий предэякулят большим пальцем с головки, начинает подстраивать движения рукой под собственные толчки. Куникудзуши отрывется от губ младшего, чтобы набрать в лёгкие побольше воздуха, но от стимуляции собственного члена выгибается в спине. Это небольшое движение позволяет их торсам соприкоснуться, но тело старшего быстро падает вновь на постель. Пальцы поджимались от приближающегося оргазма, от той волны удовольствия и блаженства, что вот-вот настигнет тëмноволосого.       Первым изливается в тëплую ладонь именно Куникудзуши, а стон с его губ крадут поцелуем заглушая, продлевая момент удовлетворения. Следом, спустя пару толчков, к разрядке приходит и сам Кадзуха, держась из последних сил от того, чтобы не рухнуть прямо на старшего сверху. — Я принесу ножницы развязать тебя, — наклонившись к уху, устало шепчет блондин, выходя из обмякшего тела. Сняв презерватив и завязав его, Кадзуха выбрасывает ненужную вещь в небольшое мусорное ведро около письменного стола и с него же берёт ножницы. — Хотя я бы тебя так ещё немного оставил.       Старший "шутку" не оценивает и лишь устало ждёт пока его освободят. Алые путы спадают с рук и ног, позволяя свободно потянуться и расслабленно улыбнуться. — В душ и спать до завтрашнего обеда? — предлагает Скарамучча, рассматривая спокойное лицо младшего, что так же в ответ любовался редкими засосами на молочной коже и всем возлюбленным перед собой. — Да, прекрасный план, — добродушно усмехается Каэдэхара, вновь подходя к кровати. — Люблю тебя. — Я тоже.

И эти слова не станут последними в этой неловкой и всё ещё в чуть пошлой атмосфере. Нет, эти слова никогда не покинут их жизни, по крайней мере пока они вместе.