Дроу невезучий

Глава 4. Hoc in memoria mea penitus insidet*

Memoria est, per quam animus repetit illa, quae fuerunt, thesaurus rerum inventarum.** Жизненный опыт - это масса ценных знаний о том, как не надо себя вести в ситуациях, которые никогда больше не повторятся.

Сколько я плыл в этой пустоте? Или парил, или висел… Чёрт знает что! Как определить, в каком положении ты находишься, если нет не только ориентиров, но и твоего собственного тела?! Просто кошмар наяву. Так и с ума сойти недолго. А, может, я уже сошёл? Ослепительный свет, вспыхнув разом со всех сторон, резанул болью по глазам. Значит, глаза у меня всё же есть. И уши, потому что я слышу... * * * - Ребёнок, ты должен внимательно слушать и выполнять то, что тебе велят! - Да, мама… Свист хлыста, удар, маленький мальчик, стоявший на коленях, вздрогнул. - Мать Гейсавин! Ты запомнишь это и будешь обращаться ко мне только так! И только тогда, когда тебе это разрешат! Понял? - Да, м... мать Гейсавин. Высокая дроу окинула сына презрительным взглядом. Этот ребёнок – её первенец, и она обязана воспитывать его до десяти лет. А там, слава Ллос, это отродье можно будет отдать его отцу. А маленький Кихеймферайс стоял на холодном каменно полу собора, старался сдержать дрожь и смотрел вниз. С младенчества его воспитывали в почитании и подчинении женщинам. Всё, о чём он мог подумать сейчас – как угодить, что сделать, чтобы его не наказали, или наказали не очень сильно. «Хотя, - решил он, - лучше вообще не думать». Мать Гейсавин ещё раз взмахнула хлыстом, но не ударила. На данный момент этого достаточно. В глазах ребёнка уже нету того тревожащего огонька – непокорности и своеволия. Урок послушания закончен. Дроу развернулась и ушла, а мальчик, поднявшись, направился к стоящим в стороне вёдрам. Наступал новый день и время его работы. Пятилетний Кихеймферайс должен был отмыть главный зал собора до блеска. * * * Я вынырнул из воспоминания, задыхаясь от боли и холода. Неужели… Неужели так и было на самом деле? И это называется мать? Да ей голову оторвать надо... Неудивительно, что дроу никто не любит. При таком-то воспитании. Кстати, а как же тогда независимость от Ллос? Ведь моя… его…наша «дорогая мамочка» явно была жрицей этой паучихи… * * * Кихеймферайс щурился от яркого солнца. Несмотря на то, что его с раннего детства приучали к Надземью, его глаза всё ещё были слишком чувствительны к свету. Но, если раньше, отбыв наверху положенный срок, он мог вернуться в пещеры, в собор дома своей матери, то теперь всё по-другому. Ему сказали, что сегодня, в день его десятилетия, он станет принцем и увидит своего отца. И останется наверху, пока жрицы не призовут его. До того момента и с этого дня ему запрещено приближаться к подземным городам дроу. - Кихеймферайс. - Да, Мать Гейсавин, - встрепенулся мальчик. - Это твой отец, - голос жрицы был полон презрения. – Алакдан. Ты, - она ткнула кнутом в сторону мужчины, - учи его хорошо. Он должен вырасти умелым воином, сильным и способным выполнить любой приказ! - Да, Мать Гейсавин, - склонился дроу. – Я исполню твою волю, и слава Ллос окутает весь мир своей божественной паутиной. - Да, всё во славу Ллос! Помни об этом, когда будешь восседать на троне, который мы тебе подарили. - Будь уверена, я никогда этого не забуду, - злобно прошипел Первый Император, удостоверившись, впрочем, что жрица ушла и не может его услышать. – Сын… - он смерил ребёнка взглядом. - Да?.. - Когда мы наедине, можешь называть меня отцом. В остальных случаях только «Ваше Величество» или «Император». Ты понял? - Да, отец. - Не заставляй меня разочароваться в тебе. * * * Да уж, очень тёплая встреча сына и отца. Платочек дайте - слёзы умиления вытереть. Бедняга Хеймс. Если его взросление тоже прошло в таком ключе, то я понимаю, почему он иногда позволяет себе напиваться в хлам… * * * - Неужели так сложно следовать установленным правилам? Боль. Юный принц привык к ней, он вырос с ней. И обычный хлыст был не страшнее жезла разгневанной жрицы. Но откуда такая тоска в груди? - Я следовал правилам, отец. - Ты посмел заговорить с той человечкой! Девушка сама подошла к Кихеймферайсу. Дрожа и робея, но сама! Она заблудилась в новом для неё городе, и юноша провёл самый замечательный час в своей жизни. Он узнал столько нового о мире за городскими стенами, о других селения и расах – то, что не говорили наставники. Он был смущён новой правдой, но почти счастлив. Разве он в этом виноват? - А чтобы ты лучше выучил сегодняшний урок, изучи этот мнемошар***. А потом напишешь детальное эссе на тему «Предсказание будущего». И позже, раз за разом наблюдая, как жрицы в храме, гадают на внутренностях ещё живой, но парализованной девушки, принц понимал, что в этом виноват он. * * * Удар, поворот, кувырок, снова удар, подсечка… Молодой дроу исполняет танец смерти на тренировочной площадке, упиваясь чувством боя с невидимым противником. Парные мечи – продолжение его тела. Кихеймферайс ощущает их смертоносную силу и дрожит от восторга, чувствуя, что эта сила подчиняется ему. - Достаточно, - его занятие прерывает мастер. Старый (по меркам дроу) воин долго наблюдал за своим подопечным, и понял, что того пора переводить на другой уровень обучения. В Подземье это означало бы учебный турнир, за звание лучшего. Своеобразный экзамен на выносливость, силу, хитрость. Здесь же… - Тебе пора почувствовать разницу между учебным поединком и боем на смерть. - Вы возьмёте меня в рейд, учитель? – глаза подростка загорелись. Мастер в ответ только покачал головой. А на следующий день на тренировочной площадке принца ожидал противник. Худой и изнеможенный, но всё ещё сильный человек, северянин. На вид он был не намного старше самого Кихеймферайса. - Ты будешь драться с ним. Учти, ему пообещали свободу, в обмен на твою смерть, - принц бросил растерянный взгляд вверх, где стоял отец. – У тебя есть выбор – убить его или умереть… * * * Так вот оно какое – первое убийство. Я помню, как меня, то есть Хеймса, потом трясло. Первая кровь на оружии. Удовлетворение в глазах отца. А в глазах человека… Да, у каждой медали есть две стороны, и это помимо ребра. * * * - Разбудите его! – разъяренный голос отца доносился, словно через слой ваты. - Простите, Ваше Величество, мы не можем... - придворный лекарь был готов провалиться сквозь пол. - Что значит "не можем"?! Примените магию, напоите зельем! Он нужен мне во вменяемом состоянии. - Яв.. Я в.. прядке.. - выдавил из себя упившийся до звёздочек наследный принц. - В порядке? - посеревший от злости отец схватил его за полосы и потянул вверх. - Это - не "в порядке". Ты снова... Ты снова набрался, как гнолл после набега. Ты позоришь меня, ты позоришь мою Империю! Сколько мне ещё терпеть твои отвратительные выходки? Кихеймферайс только пробубнил что-то невнятное, так и не открыв глаз. За последние пару лет, он в каком только состоянии не приходил домой. Точнее, его приносили. В восьми случаях из десяти. Сначала отец смотрел на это снисходительно, но несколько месяцев спустя, он запер сына под домашним арестом, сняв хлыстом чуть ли не всю кожу с его спины. Но это не помогло. Не помогали ни заклинания, ни зелья, ни «няньки». А убить Кихеймферайса император не мог, потому что это разрушило бы все планы. Оттого и бесился. А юный принц и сам не понимал, как так умудряется напиться. Знал только, что после пары рюмок смолкают тревожно шепчущие голоса внутри, притупляется чувство собственной никчёмности, в чём его неоднократно убеждали и жрицы, и отец. Жизнь становилась легче, веселее. И не надо было соблюдать условности и границы - как ему казалось. И отказаться от этого очень быстро стало невозможно. Пьянство наложило свой отпечаток. Даже в трезвом состоянии принцу не всегда удавалось выполнять задания чётко и без ошибок. Придворные смеялись за его спиной, а порой и в лицо, и ни во что не ставили наследника. А от этого только усиливалась его жажда забыться. * * * Так вот оно что... Хм, ну что же, давайте пожалеем маленького несчастного Хеймсика. Никто-то его не любит, никто не уважает, пойдём мы во садочек, нажримся червячкив... Алкоголик... Если он в моём теле такое будет устраивать, то я... то я.... А что я, в принципе, могу сделать? Я отсюда и выбраться не могу. Только проваливаюсь в эти воспоминания. Хм, а, может, это и правильно? Ну, память, обусловленная биохимическими процессами в нейронах... Что называется, вся жизнь перед глазами. Вот что интересно - а я ведь знаю, кто на меня напал у ручья. И как с ним бороться. И даже могу прямо сейчас рассказать о политике, экономике, географии - базовые знания. А вот всё, что более личное - только несколько отдельных эпизодов, связывающих всё во едино... Вот бы ещё вспомнить, в чём именно состоит "наше" задание и зачем дроу нужен светлый? "Но нет ответа, молчали холмы..."**** Вот так всегда - когда нужно, хрен дождёшься. «Миссия невыполнима», адаптация ремейка, блин… Мне бы компьютер, тогда эту базу хакнуть - не проблема. Но, мало того, что на дворе каменный, пардон, волшебный век, я ещё и застрял в подсознании нагруженного комплексами неполноценности алкоголика. «Прррэлестно» - как говаривала одна знакомая ворона. Так, ну мне уже становиться скучно. К хорошему быстро привыкаешь, особенно если это бесплатное кино в 5D. Эй, сапожник, смени ленту… * * * - Кихеймферайс, Это была твоя последняя ошибка! Ты должен был поехать с посольством к светлым и привезти их принца! Но ты опять… - Отец, я готов прямо сейчас… - На алтарь? – проникновенным, полным яда голосом спросил Алакдан. – Впрочем, светлый тоже сглупил. Он отказался от свиты и едет к нам в сопровождении одного телохранителя. Ты должен встретить их на границе наших земель и показать дорогу. А то ведь заплутают, бедные, - глаза дроу сверкнули алым огоньком, - да мимо пройдут. А по пути от вампира избавишься, чтобы всё выглядело, как нападение. Разве мало у нас опасных тварей бродит?.. - Да, отец, - прошептал Кихеймферайс, чувствуя, как по спине пробегает холодок нехороших предчувствий. - Наконец-то, - вздохнул с довольной улыбкой император. – Столько лет, столько усилий. Мы будем вознаграждены, когда… * * * - Как думаешь, мы надолго здесь? – раздался над моей головой голос. - Учитывая с кем нужно обсудить соглашения, то – да, - мрачно отозвались с другой стороны. – Тут ещё с этим история… Ну, каким остолопом надо быть, чтобы попасться фирлингу? Их даже человеческие дети стороной обходят. Так, ясно. Похоже, я вернулся в сознание. По-крайней мере я точно жив – у мёртвых так голова не болит. Хоть эти двое и беседуют надо мной, как над трупом. - А, может, тебе не стоило его спасать? – ну, упырь, ты у меня ещё получишь! – Глядишь, одной проблемой меньше. Дошли, сказали бы – знать не знаем… - А про кристалл связи забыл? Он каждый вечер с кем-то разговаривал. - Нда, жаль… - И ужалю, если не прекратите тарахтеть! – простонал я, пытаясь приподняться. Голову прострелило резкой болью и меня затошнило. Похоже на сотрясение. Лёд и покой, да только где же это всё взять? - Где мы? – я, наконец, открыл глаза – место было знакомое: - Приёмная… Приёмная во дворце. Они дошли и меня дотащили, лоси. Нет, ну что им стоило задержаться у ручья?! - Так, быстро, - я сглотнул, борясь с тошнотой и головокружением, - собираемся и валим отсюда! - Что? – насторожились светлый с вампиром. - Я сказал, что нам нужно уносить ноги, пока можно! Поверьте, с алтарей дроу ещё ни одна жертва не сбегала, значит когти рвать надо сейчас! - Так ты!.. – Лори оскалился не хуже своего телохранителя. - Предатель, - раздался преувеличенно ленивый голос. – Впрочем, что ещё от тебя ожидать, - «отец» презрительно взглянул на меня. – Но вскоре я буду избавлен от такого позора. Плечо отозвалось мгновением жалящей боли. Дротик с парализующим ядом – фишка дроу. Две светлые тени метнулись по комнате, но даже у эльфа и вампира не было шансов против двух десятков противников, вооружённых миниатюрными многозарядными арбалетами. Я с горечью почувствовал, как деревенеют мышцы. Теперь надежда одна – что жрицам не захочется долго держать меня живым… ___________________________________________________________________________ *Это запечатлено глубоко в моей памяти ** память есть способность души возобновлять бывшее, хранилище изобретенного умом. *** Кристалл памяти. В него можно записать воспоминания о каком-то увиденном событии. ****Мельница «Вереск»