Вуду

***

       — Я уже чувствую, что пожалею об этом, но всë же спрошу, что это? — Ксавьер кивнул в сторону висящей на манер брелка куклы, гордо повешенной во всех смыслах на сумке Уэнсдей. В ответ девушка, не отвлекаясь от созерцания идущего за окном дождя, безразлично обронила.        — Так не спрашивай        — Но я уже спросил... — Уэнсдей не ответила, полностью потеряв интерес к разговору, а Ксавьер вздохнул, с трудом отводя от жуткой куклы взгляд. Ко всему этому просто необходимо привыкнуть. В полной тишине, нарушаемой лишь шумом дождя и тихим скрипом карандаша по бумаге Ксавьер чувствовал себя на удивление спокойно и словно бы на своëм месте. Можно было бы даже сказать уютно... Насколько это вообще могло быть возможно в одной комнате с ожившей рукой и Уэнсдей Адамс.        — Твоя кукла вуду — вырванный из потока своих мыслей Ксавьер растерялся. Прошло достаточно много времени, чтобы он успел подзабыть о чëм они говорили до этого.        — Прости?        — Вот ещё — Уэнсдей отворачивается а до Ксавьера постепенно и слишком медленно начинает доходить осознание. Вообще-то, в последнее время он уже начал было думать, что Уэнсдей уже нечем его удивить но это просто... Что?        — Я не понимаю        — Я не виновата, что ты безнадёжно глуп        — Нет, стой. Зачем тебе моя кукла вуду?!        — Ты отвлекаешь меня        — Отвлекаю?        — Ты слишком много спрашиваешь — а Ксавьер окончательно потерял нить разговора. И прежде чем он успевает переспросить снова, Уэнсдей всë же поясняет. — Я считаю капли. И прежде чем ты спросишь, капли — это много капель. А капля — это небольшой объём жидкости, ограниченный поверхностью, определяемой преимущественно действием сил поверхностного натяжения — Ксавьер хмурится, уже даже не пытаясь понять её        — Знаю я, что такое капли        — Предсказать предел твоих ограниченых знаний как правило довольно проблематично, Ксавьер — и парень вроде бы хочет возмутиться сначала, но решает не тратить силы на бесполезные вещи и насладиться тем, как она произносит его имя, вроде холодно, но при этим с едва заметной неопознанной интонацией. Ему хочется надеяться, что так Уэнсдей выражает привязанность.        — И много насчитала?        — Не думаю, что тебе известны такие числа — Ксавье на секунду поджимает губы, наблюдая за тем, как Вещь неторопливо начинает ползти по еë руке а после располагается на плече.        — Хорошо. Давай вернëмся к тому, зачем тебе моя кукла вуду — Уэнсдей впервые с начала разговора отрывается от окна, чтобы повернуться к Ксавьеру лицом и посмотреть в глаза. А глаза эти уже привычно проглатывают парня, затягивают собою в бездонную пропасть, определение которой Ксавьер пока всë не может подобрать.        — Чтобы привязать тебя к себе, разумеется. Если у меня будет твоя кукла вуду, то ты навсегда со мной останешься, это же элементарно — и вроде бы от слов этих мурашки начинают ползти по коже, вот только... Только Ксавье не чувствует страха, скорее напротив. И хотя сердце его и заходится в бешенном ритме, он не отводит взгляда.        — Так значит, ты всë-таки не против моей компании — осторожно начинает он, но Уэнсдей, словно чувствуя угрозу для своей репутации, вновь отворачивается к окну и из-за резкости этого движения, на груди у неё коротко подпрыгивают косички.        — Что за бред. Мне просто нужны твои руки! — Вещь на её плече непонимающе оживляется, да и сам Ксавьер нет растерянно вскидывает брови вверх.        — Тебе мало трëх? — Уэнсдей реагирует на удивление холодно, чеканя своë почти предупреждающее:        — Много рук не бывает — но Ксавье буквально поклясться готов, что щëки её при этом едва ощутимо краснеют... А потому он вновь утыкается в скетчбук, чтобы рядом с очередным портретом Уэнсдей в самом уголке начертить свою кукольную версию и улыбнуться снова...