Не забывай меня, Зеницу

Весна. Начало Апреля. Чистое небо без лишних белых пятен облаков. Тепловатая земля прогретая светлыми лучами яркого солнца и влажная от недавно растаявшего холодного белого снега. Легкие лепестки сакуры начинающие медленно проростать с маленьких бугирьков на тонких и твёрдых ветках деревьев. Вот только.. На душе не легко. Не сегодня. Сегодня его солнышка нет. Оно снова потерялось в пространстве тумана и неизвестности, и кажется, уже не сможет быть таким же ярким и светлым, как раньше. Запах спелых цитрусов и персиков вновь сменился на нечто назойливое и невыносимое. Уже ничего не вернуть и Камадо, к сожелению, хорошо это понимает. Теперь у них уже не выйдет так беззаботно и легко бегать вместе по цветочным полям крепко, но нежно держась за руки, как раньше. Тепер они уже не смогут слится в единый страстный поцелуй в школьном шкафчике, пока другие, нечего не замечая, проходили мимо железной голубой конструкции. Тепер они не оставят незавершенный совместный конспект на потом, наслаждяясь друг другом. Теперь все будет по-другому. Теперь ему остаётся только снова смотреть на его, уже серого, лучика в его палате. Сидя на потрёпанной жизнью табуреткой и слегка невольно гладя блондина по его взъерошенных, золотистых локонах, смотря на его бледное, заплывшие лицо. Наверное, сейчас вы задаётесь вопросом: «Что случилось?». Ответ очень прост, но только в этих словах спрятано много боли и соленых, накопившееся за последнее время, слёз. Много слёз. Слишком много. Амнезия. «Но почему? Почему он сейчас в таком состоянии?». Это все также просто. Все это происходит, из-за его брата. Брата этого солнышка, который окончательно забрал у любимого веру в себя и заставил младшего страдать от звучания собственного имени. Кайгаку. Издевательство перед бедним мальчиком-сиротой, которого приютил к себе Джигоро Куваджима — их дедушка. После его смерти, старший брат полностью свихнулся, в последствии чего дело переросло в насилие. Алые шрамы, переполненные ненавистью глаза и нескончаемые, прозрачные дорожки из маленьких кристалликов. Хотя нет. Виноват не только Кайгаку.. Танжиро также был причиной всему этому. Если бы он раньше обратил внимание на странное поведение близкого ему человека и не проигнорил бы подозрительный запах крови с отчаянием его лучика, то смог бы помешать всему.. Как-то восприять. Он бы смог его защитить. Он бы смог.. но ничего не сделал, из-за сомнений. Ему больно от этих мыслей. Он хотел бы выдрать своими собственными пальцами свои глазные яблоки вместе с капиллярами, разрывая их на тысячи кусочков. Оторвать свою кожу с лица вместе с мышцами и кровососными сосудами. Проламать свой же череп, вырвать мозг и разтоптать его своими сильными, подкачанными ногами, чуствуя под ними темно-красную суспендию. Только бы не чувствовать свою моральную боль. Но какой уже смысл? Ничего уже не вернуть. Нужно думать над тем, как прожить этот момент сейчас. Как после пробуждения Агацумы помочь парню вернутся к жизни. К жизни полной заботы и безопасности.. без страха за свою жизнь. Без необходимости сорваться вечером и разукрасить пол алыми красками своих рук.. «А что же с Кайгаку? Неужели он этого не замечал?» Конечно же, замечал. Но ему было наплевать. В лучшем случае, он попросту не замечал блондина. Единственное, что тот мог для него сделать, так это наорать на брата за испачканный пол. Дать ему очередную пощёчину или потянуть того за волосы. Пусть бы даже закопал себя. Обладателю изумрудных радужек будет всё равно, ведь они даже не родные. Это не его ответственность. Сигареты и деньги на следующий день — единственное что Кайгаку волнует. В остальном он не видит сильной потребности. Но.. все же, Танджиро будет надеется, что блондин сможет его простить, когда к нему вновь придёт память. Ну, а пока что юный Камадо будет ухаживать за ним, не отходя от белоснежной койки ни на шаг. С букетом засохших незабудок, который они так по-детски собирали неделю или две назад, и который с английского языка так кстати подходит под этот рассказ.. «Не забывай меня». — Зеницу..