Письмо Деду Морозу

Когда человеку кажется, что все идет наперекосяк, в его жизнь пытается войти нечто чудесное. Далай-лама

Зима всегда была порой, когда люди пропитывались ожиданием чуда. В эту пору меняется само мироощущение. Кажется, будто мир становится тоньше, что можно осязать нечто невидимое, витающее в морозном воздухе. Солнечное утро поистине прекрасно после выпавшего снега. И в такие моменты не хочется никуда спешить: учеба, работа и прочие дела отходят на второй план – хочется чувствовать мир в эту самую минуту. Временами Егор думал, что жизнь его была бы лучше, если б он родился зимой, а не летом. Однако здравый смысл ему подсказывал, что свою жизнь такой, какая она есть, он сотворил сам. Начальник никогда не заставлял его оставаться после работы и просиживать ночи на ней, он сам это делал. Сам же он съехал от родителей три года назад, считая, что мужчина не должен в таком возрасте жить с ними, хотя они и настаивали на том, чтобы он никуда не уезжал. С детства убежденный, что в таком захолустье не найти достойной работы с продвижением по карьерной лестнице, Егор переехал в столицу. И вот он в другом городе чувствовал себя одиноко, не нажив за такой промежуток времени здесь близких друзей. Единственный лучший друг остался там, в родном сердцу и душе месте, где он рос, учился и любил, которого сам же трусливо избегал. – Егор, отправьте отчеты по электронной почте, пожалуйста, - Адриан Николаевич пробегал мимо рабочего стола Егора, торопясь надеть на себя теплое черное пальто, в одной руке держа стопку бумаг, а за ухом у него торчала одинокая роза. Егора на мгновение заинтересовало, не впиваются ли шипы в кожу Адриана, но решил не спрашивать итак опаздывающего на свидание начальника. – Ах да, еще отправьте эти документы. Те, что помечены буквой «З» - заказными, а «п» - простыми. Андриан Николаевич поспешно положил бумаги на стол Егора и выбежал из офиса, просовывая освободившуюся руку в рукав пальто. Егор улыбнулся, посмотрев на настенные часы, просчитывая, как скоро такими темпами его начальник споткнется о порог. Три. Два. Один… – Твою ж кочерыжку! – пронеслось по всему этажу через какое-то время, заставляя Егора улыбнуться шире. Счастливо вздохнув, он перевел свой взгляд на стопку бумаг и прошелся рукой по своим каштановым кудряшкам на голове. У него был буквально час, чтобы все это аккуратно сложить по конвертам и успеть отнести их в почтовый бокс, который будут забирать после окончания рабочего дня. Он так торопился, что делал все на автомате, не обращая внимания на детали. Сегодня был для него весьма необычный вечер – он торопился в клуб, куда очень редко ходил посмотреть хоккейные матчи в полузнакомой компании, так как часто задерживался на работе, и потому что клуб, за который он болел, редко играл в подходящее для него время. Сегодня в десять вечера должна была состояться трансляция «Вашингтон Кэпиталз» против «Калгари Флэймз». Фанатом хоккея Егор стал еще в школьные годы. Его завораживал бросок вратаря по вратам соперника, когда шайба несется по всей площадке и находит нужную точку, чтобы попасть прямо в ворота. Было время, когда он подбил на школьные соревнования своего лучшего друга Алмаза, и тут нужно уточнить, что Алмаз терпеть не мог коньки, считая их максимально не подходящими средствами для передвижения. Однако несмотря на это обстоятельство, друг выучился на них кататься лучше, чем он сам. Мысли скакали в голове, отвлекая его от рутинной работы, отчего он не заметил, как все сделал. У него на столе лежали две стопки: с простыми и заказными письмами, соответственно. Спихнув их в корзину для подобной корреспонденции, Егор взял ее, направляясь к выходу из кабинета. Осмотрев издалека свой стол, просчитывая не забыл ли он чего, обнаружил совершенно чистый от бумаг стол и с глубоким удовлетворением от сделанной работы спустился вниз, чтобы отпустить корзину в специальный почтовый бокс. Выходя из здания на промозглую улицу, когда уже нестерпимо холодно, а снега еще нет, Егора цепляла какая-то важная мысль, но он так устал и так торопился, что она никак не могла осесть в его голове. Решив не заморачиваться по пустякам, он направился ко входу в метро. *** Вчерашний матч выдался не очень зрелищным, но все-таки он получил удовольствие от общения с людьми не с его работы. Также он всей своей фанатской душой радовался семьсот девяносто первому голу Александра Овечкина. По большому счету, он болел больше за Овечкина, нежели за весь клуб в целом. Стоя в половину седьмого утра на улице и ожидая такси, Егор мысленно пробегался по событиям вчерашнего дня и планам на сегодня. И тут мысль все-таки зацепилась за него. Он вспомнил свой чистый от бумаг стол, и это должно было его насторожить еще тогда, но он не придал этому никакого значения. Получалось так, что он с рабочей почтой отправил и свой конверт тоже, который не предназначался для чужих глаз хотя бы по той причине, что молодые люди его возраста редко пишут письма Деду Морозу. Писать письма Деду Морозу Егор начал еще в старших классах школы, когда им дали задание написать подобное письмо на английском языке. В тот момент он думал, что это бесполезное задание, которое просто спишет с интернета. Но когда он принялся за задание, задумался, чего бы он хотел, если бы Дед Мороз действительно существовал. Выходило так, что то, чего бы он реально хотел, он не смог бы получить никаким образом и решил сосредоточить свое внимание на других вещах, более приземленных. Так эта своеобразная традиция оставалась с ним и до сих пор, помогая разобраться в том, что он действительно хотел из года в год. И, увы, его действия всегда противоречили тому, что он писал в этих письмах. И теперь, все они были отправлены в мир, и это при том что там не был написан адрес Деда Мороза. Добравшись до работы субботним утром, первым делом Егор проверил почтовый бокс без какой-либо надежды – он знал, что его забирали всегда в одно и то же время, и за время его работы они никогда не нарушали график. Естественно, что писем там уже не оказалось. Позвонив в службу, ему сказали, что все письма были оформлены еще вчера вечером, и вернуть что-то не является возможным, только если оно не было отправлено заказным письмом. Ему оставалось ждать квитанции и реестры, которые должны были прислать с почты. Он очень надеялся, что сможет перехватить его в таком случае, но надежды не увенчались успехом – он явно оформлял его как простое, что в таком случае с ним будет, он не имел не малейшего понятия. Егор вздохнул от того, что сумел найти проблему практически на пустом месте, попытался выкинуть это из мыслей, сосредотачиваясь на сегодняшней работе. – Егор, неужели вам с утра не хочется поспать подольше, особенно в субботу? – спросил Андриан, входя в кабинет. – Чего вы вечно в такую рань приходите? – Могу задать тот же вопрос вам, Андриан Николаевич. Неужели вчерашнее свидание не задалось, что вы пришли так рано? Начальник Егора расплылся в блаженной улыбке влюбленного, присев на кресло, предназначенное для посетителей, направил взгляд вдаль, будто видел что-то такое невообразимо прекрасное, что явно не находилось в этой комнате. – Знаешь, – Андриан перешел на более неформальное общение, – еще год назад я считал, что любви не существует, а когда влюбился в Леру, подумал, что необходимо все волшебство мира, чтобы такая девушка обратила внимание на меня. И сейчас я просто неимоверно счастлив, что она вчера приняла мое предложение поженится. Что касается ответа на твой вопрос, то Лера просто с самого утра уехала к родным, чтобы сообщить им радостную новость лично. Кстати, насчет поездок, как ты рассматриваешь командировку в свой родной город? – Андриан Ни… – Просто Андриан, Егор, мы ж договаривались еще тысячу лет назад, рабочее время еще не началось. Егору стоило неимоверных усилий обращаться с начальством на «ты», он никак не мог к этому привыкнуть. – Нет, извините…извини, не было времени обдумать. А потом ехидно добавил: – Ты ж тут без меня загнешься! – Ничего подобного, – Андриан напустил на себя обиженный вид. – Светлана вполне справится и с твоими обязанностями тоже, особенно, если пообещать прибавку к зарплате. Андриан хохотнул и резко подскочил с кресла, направляясь к своему кабинету, откуда через какое-то время послышался крик «Подумай, Егор». Положив голову на руки, Егор задумался. Не то чтобы он не хотел поехать туда, навестить родителей, погулять по родным местам, встретиться с Алмазом. Дело в том, что он реально этого хотел, а он не привык потакать некоторым своим желаниям. Он чувствовал, если он вернется, то рано или поздно он не выдержит, а он так давно убегал от этого. Убегал от НЕГО. – Нет, этого явно лучше не делать, – прошептал Егор и принялся за работу. Квитанции с почты пришли к нему ближе к обеду, когда субботний рабочий день практически закончился. Вообще, по субботам они редко работали, обычно к концу месяца, когда надо было сводить все концы друг с другом и не оставлять проблемные дела на следующий месяц. А тут еще скоро декабрь, а это очень загруженный месяц. Одна рассылка коммерческих предложений на следующий год может свести с ума, а надо еще продлевать старые договоры, но самое сложное, это максимально убедительно аргументировать заказчикам, что у нас им лучше, чем у конкурентов. А тендеры могут постелить красную дорожку к могиле. В общем, дел было много, но больше всего Егора пугал корпоратив – Андриан вечно выдумывает что-то странное. Тряхнув головой, Егор решил сосредоточится на насущных проблемах. Он пристально изучил все квитанции и реестры, но не обнаружил того, что искал. Его письмо Деду Морозу кануло в лету. Ему оставалось надеяться, что оно там и останется, а не выплывет где-то внезапно. *** В это время сортировщик на почте тупо смотрел на странное письмо, на котором в графе «кому» был указан Дед Мороз. В целом, он не видел ничего в этом странного, такие письма часто проходят мимо него в преддверии Нового Года, однако в большинстве случаев там хотя бы указан адрес, который реально принимает подобные письма, здесь же адреса не было. Зато были указаны все данные отправителя, а сверху слабая печать названия какой-то организации. Пожав плечами, работник шлепнул печатью возврата и кинул письмо в нужную коробку, а дальше уже не его забота, пусть другие разбираются, что делать с этим. Так письмо, переходя из одной коробки в другую и меняя города, оказалось в родном городе Егора. Неведомым образом адрес был поврежден в процессе транспортировки – последняя цифра номера квартиры почти стерлась так, что подслеповатый почтальон, которому было поручено вернуть корреспонденцию по адресу, поздно вечером не смог его правильно рассмотреть. Письмо было положено в почтовый ящик номер девятнадцать вместо сто девяносто первого и вынуто утром следующего дня одним весьма симпатичным парнем. ***

Когда душа таит зерно пламенного растения – чуда, сделай ему это чудо, если ты в состоянии. Новая душа будет у него и новая – у тебя. Александр Грин

За ночь подтаявшие улицы приморозило и покрыло небольшим слоем снега, пряча отблески льда, на котором можно было бы поскользнуться. Алмаза это, правда, не особо волновало. Честно говоря, он даже был бы рад прямо сейчас поскользнуться на каком-нибудь участке его марафона, упасть и сломать себе руку или ногу, веселее было бы сломать только шею. Ему было невыносимо скучно. Он ненавидел зиму всеми фибрами души – в эти месяцы разъезжались все его друзья со своими вторыми половинками, поэтому в городе он оставался практически один. Единственный друг, который его не бросил, был Келли, но скорее всего он оставался с ним только по причине, что Алмаз кормил его лохматую морду. Сейчас он выгуливал эту прекрасную собаку, которая скрашивала дни его одиночества с тех пор, как из его жизни, считай, исчез лучший друг и любовь всей его жизни – Егор. Он в шутку называл его горой, которая никогда не идет к Магомету. Теперь эта гора невыносима от него далека. Все, что ему осталось – изредка писать ему в социальных сетях, про которые Егор все чаще забывал, или же мог звонить ему по праздникам. Он любил эти моменты, ведь только тогда он мог слышать его голос. Пару раз он напрашивался к нему в гости, но принять его Егор смог всего один раз, когда нашел хорошую работу и квартиру. Правда, Алмаз чувствовал какое-то напряжение со стороны Егора, он никак не мог понять причину. Временами, ему казалось, что друг как-то узнал о его чувствах к нему и теперь пытается дистанцироваться, но Егору просто неоткуда было это узнать. Когда еще ходил в школу, Алмаз серьезно думал, что невозможно любить человека так невыносимо долго, что рано или поздно чувства остынут, сотрутся, но этого все не происходило. И он не знал, что с этим делать. Келли резвился по снежному школьному полю, пока Алмаз наворачивал круги, пытаясь выбросить лишние мысли из своей черепушки, но они не давали ему покоя очень долгое время, поэтому не было никакой надежды, что они покинут свое убежище. Пробежав еще один круг, он остановился недалеко от собаки, чтобы дать ей знак, что пора идти домой. Тут его взгляд упал на огороженную забором территорию – там находился каток. С тех пор как Егор уехал, Алмаз ни разу не вставал на коньки, он правда не любил их, но именно сейчас ему нестерпимо захотелось надеть их и пройтись по льду. «Или же побиться головой о лёд, так явно будет действеннее», – подумал Алмаз, беря Келли за поводок. Зайдя в подъезд, Алмаз первым делом проверил почтовый ящик. Обычно, он вспоминал о существовании почты, только когда получал счета. Но с пару месяцев назад он устроился на новую работу, его даже можно было бы назвать в какой-то степени преследователем, ведь компания, в которую он устроился, была компанией Егора. Только одна деталь не давала ему это почетное звание – он работал в местном филиале, а не в главном офисе, который находился в другом городе. Как бы то ни было, теперь ему часто приходила рабочая корреспонденция. С недавних пор Алмаза готовили на замену его начальника, несмотря на то, что он считал, что не готов к такой стремительной карьере. Степан Петрович, его начальник, собирался увольняться, но попал в аварию и сейчас проходил курс лечения, поэтому с главного офиса должны были в скором времени прислать ему замену на какой-то срок, чтобы подготовить Алмаза к новым обязанностям. Его это, с одной стороны, пугало, а с другой – будоражило. «Могли бы они отправить Егора, как человека знакомого с этой местностью?» – эта мысль не давала ему покоя. Тряхнув головой, он наконец взглянул на пухлый конверт, который сжимал в руках вот уже минут пять, погрузившись в себя. Алмаз даже не слышал, как Келли тихо потявкивает на черного кота Себастьяна с четвертого этажа, который был тем еще лентяем и всегда катался с ними на лифте. – Келли, перестань доставать Себастьяна, я понимаю, что он на прошлой неделе съел твою законную сосиску, но нельзя же быть таким злопамятным! – Гав-гав! – прозвучало все также обиженно. – Ладно-ладно, куплю я тебе новую пачку, и с Себастьяном делиться не будем, – теперь уже начал обижаться кот. – Знаете, разбирайтесь-ка сами, я тут с вами с ума сойду! Быстро приведя себя в порядок после пробежки и оставляя бедного Келли одного, Алмаз завел свой черный поддержанный Митсубиши Лансер, за который он почти выплатил кредит. Закинул утреннее письмо в бардачок, все еще не зная от кого оно, включил аудиокнигу Чака Паланика «Удушье», которую ему посоветовал коллега Денис, и понял, что у всех людей с именем Денис очень странные вкусы. Алмаз поблагодарил всех богов, которых мог припомнить, что рано утром пробок почти нет, поэтому ему хватило буквально минут десять, чтобы доехать до офиса в центре города, и ему больше не пришлось слушать эту муть. – Денис, ты - козел, – первым делом сообщил коллеге Алмаз. Денис поперхнулся и пару капель кофе попали ему на белоснежную рубашку. Алмаз улыбнулся, видя это. Правду говорят: сделал с утра гадость, на сердце – радость, а это просто небольшая месть за его ужасные книжные вкусы. – Это не я подсунул тебе недописанный отчёт, Богом клянусь, это был Вовка. – Какой, к чертям, отчёт? – А, это…– глаза Дениса забегали по полупустому офису и наткнулись на хмурого Владимира, которого он только что так не красиво сдал. Резко подскочив, Денис подбежал к Вове и принялся что-то ему тихо шептать, размахивая руками. При том он так трогательно выглядел, что Алмаз решил не выяснять, что тут происходит и отправился к себе в кабинет. Ему нужно было разобраться с почтой. Первым делом Алмаз вытащил конверт, который получил сегодня. Ему было интересно, так как на первый взгляд оно выглядело странно, но у него никак не выдалось с утра минутки, чтобы основательно рассмотреть его. В начале, его взгляд упал на адресата, и его брови поползли вверх. Как только Алмаза в жизни не называли, но Дедом Морозом было впервые. Только вот адрес его не был указан, и он не понимал, как оно к нему вообще попало. А посмотрев на графу отправителя, он засомневался в своей сегодняшней адекватности. Это был его Егор! Имя совпадало, только адрес его был написан здешний, там сейчас жила семейная пара, так как родители Егора решили, что раз сын уехал, то они могут переместиться в поселок, откуда был родом Семён Васильевич, отец Егора, а квартиру сдавать. Так что ситуация была несколько странной. Повертев его со всех сторон, он заметил печать возврата и подумал, что по какому-то неожиданному стечению обстоятельств это письмо вернулось не в ту квартиру. Однако, зная Егора, он никогда бы не отправил ничего подобного. И его предположение подтвердилось – он увидел поверх имени отправителя бледную печать, которую ставят на отправления в главном офисе. Пораскинув мозгами, Алмаз пришел к выводу, что этим занимался Егор и что-то там напутал. Алмазу очень хотелось позвонить другу, чтобы подтвердить подозрения, и в тоже время он испытывал небывалое искушение, заглянуть в конверт, чтобы посмотреть, чего же так волнует его любимого, что он захотел писать письма Деду Морозу. Он чувствовал, как зудят пальцы, желая вскрыть этот манящий конверт. Но он не знал, имеет ли он право лезть туда, куда его не просили. Мечась, Алмаз стряхнул письмо в верхний ящик стола, решая, что подумает об этом позже, сегодня у него еще было много работы. А вот завтра, завтра была суббота, и он мог всласть помучить себя этим. Однако его намерения пропали втуне, весь рабочий день он только и делал, что вынимал письмо Егора и вертел его то так, то сяк, разглядывая, будто от этого там появится ещё какая-то информация. Алмаз очень-очень хотел знать, что там, но проснувшаяся совесть не давала ему так поступить, несмотря на то, что Егор всё дальше отдалялся от него. Если так посмотреть, то он ничего не терял. Однако, если пользоваться такой логикой, он вполне мог признаться в своих чувствах – вряд ли будет хуже, чем сейчас. Сделав это, он сможет наконец отпустить чувства и двигаться дальше, даже если глубокое отвращение или безразличие на лице Егора разобьют его сердце, мечты и маленькую надежду, зарытую в самых дальних уголках его естества. Не придя ни к какому конкретному решению, Алмаз, морально вымотавшийся за этот долгий день, вернулся в свою квартиру со злополучным конвертом. Келли радостно встретил его. В глазах собаки отчетливо читалось какое-то неведомое ожидание, виляющий хвост только подтверждал подозрения Алмаза, что, кажется, он что-то забыл. – Гав-гав, – Келли нетерпеливо подал голос, принявшись наворачивать круги вокруг него, принюхавшись. – Прости, – Алмаз вымученно простонал, – я забыл про твои сосиски. Я куплю тебе их завтра, договорились? Собака грустно взглянула на хозяина, поскулила и обиженно потопала к своей лежанке, принявшись смотреть в даль со всей скорбью мира. Алмазу стало совестно, что он забыл об обещании, пока разбирался со своими личными проблемами, но сил сегодня бежать в магазин у него не осталось. Поэтому он поужинал вчерашними макаронами с одним лишь кетчупом, написал на доске для заметок, что необходимо будет завтра докупить, погладил все еще дувшегося на него Келли, наложил ему на ночь немного корма в миску, принял душ и завалился спать под странные шоу, которые крутили нынче по телевизору. *** Субботнее утро началось для Алмаза чавкающими звуками под ухом. Келли что-то активно жевал, завалившись к нему в кровать. Окончательно открыв глаза, первое, что он увидел, была довольная морда собаки. Насторожившись, Алмаз приподнялся на локтях, осматривая кровать. «Вроде, нигде не нассал», – пролетело у него в голове за секунду. Он протер все ещё сонные глаза и увидел, что жевала его мстительная собака. Это было то самое многострадальное письмо Деду Морозу. – Бля! – воскликнул Алмаз, отнимая пожёванную бумагу из пасти Келли. – Ну, я ж сказал, что куплю тебе эти сраные сосиски, зачем ты жрешь мою почту? – Гав! – Да, знаю я, что это не моя почта, но тебе ее грызть тоже никто не позволял. Сколько не пытавшись, он не мог вернуть конверту приличный вид – он решил окончательно развалиться, освобождая свое пострадавшее содержимое на кровать. Посмотрев на довольного Келли, который собрался тактически отступить, Алмаз со вздохом упал на кровать, закрывая лицо руками. – Вот и решилась моя дилемма! Спасибо тебе, Келли! – с одной стороны он был расстроен, но другая его сторона – более темная, которую он всегда запирал в себе, чтобы не выдавать свои реальные чувства к Егору – радовалась так, будто только что получила свой рождественский подарок. – Прости меня, – прозвучало тихо и немного надломлено. Алмаз потянулся к ближайшему листу.

«Дед Мороз! Я знаю, что тебя не существует, но вот уже несколько лет я пишу тебе письма, которые никогда не будут отправлены тому, кто называет себя Дедом Морозом. Почему? А потому что он не может дать мне то, что я действительно хочу! Вот мне уже 20 лет, а я все еще хочу только одного, и, если об этом письме узнает мой лучший друг, он точно умрет от любопытства, сначала он, конечно, будет смеяться так, что на него упадет крыша нашего дряхлого института. Но что это, я все равно писать не буду, вряд ли это когда-то изменится, чтобы я забыл об этом. Я бы соврал, если бы сказал, что у меня все хорошо, но не могу и сказать, что я в этом не виноват. Точнее, я во всем виноват! Я не могу с собой ничего поделать, я с каждым годом вгоняю свою жизнь в еще большую унылость. Я мог бы винить в этом ЕГО, но он итак терпит все мои заскоки, так что за мои решения он не ответственен. Но я опять отвлекся! Письмо же Деду Морозу пишут не для того, чтобы изливать ему наболевшее, а для того, чтобы о чем-то просить, не так ли?! Чтобы такого попросить тебя в этом году, а? Хочу новый ноутбук, а то этот скоро падет смертью храбрых. Для родителей я хочу попросить холодильник (в нем давно сломалось освещение и некоторые полки). Лучшему другу, пожалуйста, подари мозги – он так и не сел писать диплом. Ладно-ладно, шучу, я и без тебя знаю, что ему нужно подарить. Сделаю это сам! Думаю, на этом я завершу свой опус. Не знаю, буду ли я делать это в следующем году, но говорю: «До свидания!» Не очень примерный Егор.»

Алмаз дочитал один из листов, валявшихся в округе, и его одолевали разные эмоции, чувства и мысли: Егор был прав, ему неимоверно хотелось узнать, что такого тот желал, что это никогда не менялось; что за таинственный «он», которого тот мог бы обвинить в своих несчастьях; ему было весело от того, как прозвучал в голове голос друга, когда тот просил ему «мозги»; но больше всего, ему было грустно. Потаенная грусть пронизывала это письмо, Алмаз не мог понять, что такого происходило в жизни Егора в тот промежуток времени, ведь со стороны он казался, как всегда, в меру ответственным и веселым, хандра на него нападала редко, в отличие от него. Алмаз мог сорваться по середине пары и умчаться в лес повыть, если того требовало его настроение, это сейчас он все реже проворачивал подобные фортеля. Пока он просматривал письма, в его груди все больше и больше разгоралось пламя, которое побуждало его сорваться прямо сейчас и отправится к Егору. Хотелось кинуть к его ногам весь мир, обнять его, чтобы он рассказал ему сам то, что его так гложет столько лет, поцеловать его в конце концов так, чтобы он забыл о всех своих заботах. И с каждым прочитанным словом, Алмаз понимал, что он уже готов, готов окунуться во все это с головой, и будь что будет. Алмаз сложил все листки в аккуратную стопку и отправился в душ – обжигающие капли воды как никогда способствовали обдумыванию дальнейших действий. Покормив утреннего хулигана, Алмаз первым делом отправил сообщение начальнику, который дал добро на то, чтобы Алмаз заменил его на ежегодном новогоднем корпоративе, куда сливались начальники различных отделов со всех филиалов ближайших городов. Его ждала занимательная неделя, и к ней необходимо было подготовиться. Келли высунул свою морду из угла и громко настойчиво гавкнул. – Да-да, Келли, я помню! – сначала, пожалуй, Алмазу было необходимо наладить отношения со своей собакой. – Пошли в магазин, нас ждут не только сосиски, трат будет немерено, но оно того стоит. Поедешь со мной? – Гав! – Я как понимаю, это было согласие, – Алмаз обнял Келли. – Спасибо, дружище, твоя помощь мне не помешает. ***

Чудеса в жизни случаются! Просто они происходят не по волшебству. Люди сами делают их, например, для тех, кого любят. Олег Рой

Егор был неимоверно счастлив, что Андриан Николаевич нашел Леру, скорее всего это было ее влияние, так как в этом году вечеринка по поводу Нового Года была более или менее адекватной. По крайней мере, не приходилось влезать в женское синее платье с полосками как у тигра. Андриану показалось хорошей идеей переодеть сотрудников в одежду противоположного пола в прошлом году. Рады этому были исключительно женщины. В этом году был всего лишь бал-маскарад, и Егор не стал ничего выдумывать, просто надел черный костюм, а всем, кто спрашивал, почему он не переоделся, Егор отвечал, что он Джеймс Бонд. – Егор Семёнович, ваша очередь, – Светлана протянула к нему коробку с бумажками. – Что это? – Андриан решил, что вечеринку надо разнообразить, поэтому мы играем в фанты. Вы должны будете выполнить задание из бумажки. Егор закатил глаза. Он знал, что все не будет так просто. – А отказаться нельзя? – Светлана понимающее улыбнулась ему, убирая выпавшую из прически прядь волос за ухо. – Увы, нет. Он сказал, что если кто-то откажется, то тот будет в конце вечера жестоко наказан. Еще никто не решился на это, зная неуемную фантазию нашего директора. Эти фанты сочиняла Лера, поэтому они не должны быть такими уж…неудобными. Пытаясь представить, как могут наказать отказавшегося, Егор потерпел поражение. Его фантазия была не настолько богатой, как у его непосредственного начальника. Вздохнув, он рукой прошелся по всем сложенным бумажкам и вытянул одну. Развернув ее, он вслух произнес: – Спеть любую песню про любовь Деду Морозу. Эээ…а можно перетянуть? – Нет, – Света прыснула, – но могу тебя обрадовать, Дед Мороз еще не пришел. Последний раз Егор пел в караоке с Алмазом в очередном его веселом угаре после защиты диплома. Они неистово орали песню «Я свободен», пока их однокурсники напивались на съемной квартире. Не сговариваясь, они провели так почти весь вечер, затем гуляли по всему городу, благо погода позволяла. Тот вечер Егор невольно воспринимал как свидание, но никогда никому об этом не говорил. Особенно, Алмазу. Он признавался себе, что если бы Алмаз попросил его остаться в городе – он бы остался, так как в то время был готов делать всё, что хотел его друг: залезть на крышу института и орать похабные частушки – да не вопрос; заболтать преподавателя по английскому и убедить его, что он перепутал недели, – проще простого; просто часами сидеть на морозе глядя вдаль, несмотря на то, что на следующий день обязательно появиться насморк – хоть два дня. Егор тогда еще сам себе не разрешал думать о том, почему он себя так ведёт, даже если подсознательно и знал это. Так было легче. Только в один месяц он разрешал себе мысли об Алмазе не как о друге – в декабре, когда писал письма Деду Морозу. И вот теперь он будет петь любовную песенку какому-то незнакомому человеку в костюме Деда Мороза. Он всегда думал, что единственным человеком, которому он будет петь подобные песни, будет Алмаз, несмотря на то, что у него никогда бы не хватило духу сделать первый шаг. «Если бы он только был здесь», – подумал Егор, – «правда, в таком случае я бы, наверно, сдал себя с потрохами». – Минутку внимания, пожалуйста! – Андриан Николаевич забрался на маленькую сцену, приковывая к себе взгляды присутствующих людей. – Я считаю, сейчас самое время, чтобы позвать всем хором Деда Мороза, так что быстро набрали воздух в легкие и принялись орать так, будто от этого зависит ваша премия. Смирившаяся с причудами директора толпа принялась на разные тона взывать к Деду Морозу. Егор невольно подумал, что если бы когда-то так звали его, то он только преисполнился бы желанием сбежать куда-нибудь. Через минуты три безудержного ора их наконец почтил своим присутствием человек в костюме Деда Мороза с двумя огромными мешками, только вот он был не один – за ним бежала собака в костюме Снегурочки. Егор подумал, что он успел перебрать алкоголя, но вспомнил, что не выпил даже бокала шампанского, которое уже выдохлось, пока он держал его в своей руке с самого начала вечера. – Ох-ох, – начал свою речь грудным голосом Дедушка, – дорогие мои, шел я к вам через леса, через поля, через горы и моря, проходил и мимо парков, вот принес я вам подарков, – он выставил вперед первый мешок. – Подходите, не стесняйтесь, лучше сладким угощайтесь. К нему выстроилась очередь, и Егор, чтобы не мешать взрослым людям получать сладости, отошел в сторону, но он заметил, что Дедушка следит за ним, и когда Егор поднял бровь, говорящую «что тебе надо?», тот только усмехнулся в накладную бороду. Внезапно на него налетела собака, пытаясь достать своим языком его лицо. Не удержавшись, Егор упал назад, приложившись ягодицами о пол. Тут-то собака его окончательно достала и принялась вылизывать. – Что за? – отодвигая собаку, Егор пригляделся к ней, она казалась ему смутно знакомой. – Келли? Егор не мог поверить, что это мог бы быть Келли, да и к тому же, последний раз, когда он видел собаку, она еще была щенком. – Да не, не может быть, чтобы это был он. Откуда ей тут взяться? Почувствовав чей-то взгляд, он увидел насмешливые глаза Деда Мороза. В душу Егора начали подкрадываться подозрения, но он не успел подтвердить или опровергнуть свои измышления, так как к нему подошел его начальник. – Егор, самое время для выполнения задания, – и он протянул ему микрофон. Егор успел забыть, что должен был спеть любовную песню Деду Морозу. Со вздохом вставая с пола, пытаясь отцепить от себя собаку, он уставился в упор на Дедушку. Веселье, пляшущее в серых глазах, было таким знакомым, что он был практически уверен, кто скрывается за костюмом. А собака только добавляла веса в подобное предположение. Решившись, он направился к сцене, нашептал композицию, которую собирался исполнить, диджею, и всем корпусом обратился к Деду Морозу, впиваясь в него взглядом, чтобы не упустить ни единой эмоции в его глазах. *** Глаза Алмаза расширились, когда по залу прокатились первые аккорды песни «I’m yours», когда-то заслушанной до дыр. Тогда Егор часто наседал на него, чтобы он уже сменил репертуар, но она чем-то задела его. И теперь слушая ее на устах любимого Егора, он был готов заорать на весь зал: «Да, он – мой! А я – его!».

So I won’t hesitate, no more, no more, There’s no need to complicate, Our time is short, This is our fate, I’m yours.

Когда песня закончилась, Алмаз и Егор стояли так близко друг к другу, что со стороны могло показаться, будто их притянуло магнитом. Какое-то время в зале царила тишина, а потом послышались бурные аплодисменты, но эти двое не обращали на это внимание. Первым опомнился Алмаз, он достал из спины второй мешок, который не разобрали его коллеги, и поставил перед Егором, который озадачено на него посмотрел. – Это что? – Твои подарки, Гора, от Деда Мороза. – Горой меня зовет только один человек на всей этой планете, – Егор потянулся к бороде Алмаза и стянул ее с него. – Так я и думал! – Сюрприз! – Что ты тут делаешь? Так еще и с Келли? – Егор не мог удержаться от вопросов, настолько ошарашен он был, что его подозрения его оказались верными. – О, ты помнишь Келли, - Алмаз улыбнулся и почесал собаку за ухом. – Конечно, я помню Келли! – голос Егора немного надорвался. – И не уходи от ответов, а то я тебя укушу, а ты знаешь, мои укусы больнее, чем если бы тебя покусал крокодил! – Может ты сначала откроешь подарки? – невинно поинтересовался Алмаз, который никак не мог прекратить улыбаться, в нем плескались эмоции, он еле сдерживался, чтобы не накинуться на Егора с поцелуями при всех их коллегах. – Ррр… – Ладно-ладно, я решил, что пора Магомету самому прийти к желанной ему горе, а не ждать, пока она к нему приблизится. Гора, самая главная причина того, что я здесь, я хотел порадовать тебя этими подарками и очень хотел увидеть тебя. А вторая – потому что я работаю в той же фирме, что и ты, только в нашем городе. Теперь ты откроешь подарки? Честно говоря, Егор был несколько контужен. Он осмотрел зал. Все с нескрываемым интересом наблюдали за спектаклем, которые они оба устроили. Но больше всех радостным казался Андриан Николаевич, который глядя на них о чем-то шептался с Лерой, своей невестой. – Ладно, – смирившись с неизбежным – он был уверен, если он откажет, его начальник придумает что-то лично для него, а ему не хотелось проверять насколько унижающее это могло быть – Егор потянул Алмаза за красный рукав его костюма и повел к диванчикам в дальнем углу праздничного зала. Алмаз и не думал сопротивляться, ему больше всего хотелось почувствовать ладонь Егора не через одежду, а прямо на своей коже, прильнуть к шее, вбирая в себя запах его тела и парфюма, легкие нотки которого и с такого расстояния завораживали, заставляя поддаваться ближе. Однако, он решил сдержаться. Еще не время. – Что ты такого туда засунул? – прокряхтел Егор. – Ничего особенного, – Алмаз потянул ленту и вытащил первую коробку. – Это ноутбук, я знаю, что ты так и не сменил свой, а предпочитаешь всё время таскать его на починку. – Егор даже не успел ничего сказать на это, как Алмаз вытащил новый сверток. – Клюшка сюда, увы не поместилась, поэтому я отдам ее тебе позже, а вот это тебе банка соленных огурцов твоей мамы. Гора, серьезно, просить у деда Мороза то, что ты можешь получить, просто навестив своих родителей? Я в шоке. Алмаз все вытаскивал новые свертки, и с каждым Егор все больше терял дар речи, потому что он помнил, что писал в своих письмах к Деду Морозу. И он помнил, что как-то раз сидел на работе – это был его первый год здесь – и он так захотел маминой стряпни, что решил написать о ней в одном из писем. Это было настолько невероятно, что он сидел заваленный подарками и не мог вымолвить и слова, пожирая глазами увлекшегося Алмаза. – Извини, но серебряное кольцо с бриллиантами и рубинами я не нашел, да и вряд ли бы мне хватило денег на подобное. Где ты вообще видел такое сочетание, да и зачем тебе кольцо, ты же их отродясь не носил, или это…для невесты? Тут Егор моргнул и уставился на Алмаза, который сейчас казался ему таким уязвимым, обычно он всегда был в себе уверен. Эта его черта всегда нравилась Егору, так как он вечно сомневался в своих действиях, несмотря на то, что пытался быть таким же уверенным, как Алмаз. Но сейчас его уязвимость была настолько очаровательной, что нежность в глазах Егора, наверно, мог увидеть даже слепой. – Какой невесты, Ал? И откуда ты знаешь, что я всё это просил когда-то у Деда Мороза? – Понимаешь, – Алмаз виновато поднял взгляд из-под ресниц, – ты только не злись, но мне странным образом попали твои письма. Я не хотел их читать и думал вернуть тебе конверт, но Келли его зажевал, и ну так вышло… – Алмаз, ты дурак! – Не понял? – Как я могу на тебя злиться, ты же столько усилий приложил, чтобы мне все это отдать, чтобы порадовать меня. Я правда рад, но мне всё это время нужно было только одно. Егор в ожидании уставился на Алмаза, который растерянно на него смотрел, а потом нахмурил брови, задумавшись. – А! Я так и не понял, что ты имел ввиду. Не знал, что в тебе есть навыки шифровальщика. – Ты дурак, Алмаз! – повторил Егор. – Как тебя зовут? – Алмаз. – Ну и, понял что-нибудь? – Нет. – Знаешь, время тебя не пощадило. Как знал, когда просил мозги для тебя! Твоя фамилия какая? – Серебряный. – Бриллиант, что это? – Обработанный алмаз? – Правильно, дорогой мой, – Егор отодвинул все подарки, взял Алмаза за руку, нежно проведя пальцем по ладони, отчего Алмаз задержал дыхание, боясь спугнуть. – Теперь срасти, ну! – Извини, твоя рука только что окончательно вышибла все остатки моих мозгов, – вырвалось у Алмаза тихо. Он облизнул засохшие губы. Егор сглотнул и решил окончательно открыть все карты. – Серебряное кольцо с бриллиантами и рубинами. Оно никогда не было нужно мне. Нужен мне только ты, дурачок, – Серебряный Алмаз Рубинович. Егор взглядом задал вопрос, Алмаз решил ответить на него практичным методом – он потянул мужчину на себя и впился в давно желанные губы, наслаждаясь их вкусом и мягкостью, нырнув рукой в любимые кудряшки. Они так долго сдерживали свои желания, что им казалось, что они не смогут оторваться друг от друга, даже если на здание нападут инопланетяне. Однако они забыли про одного члена семьи – Келли запрыгнул на них сверху, попеременно обдаривая их своим слюнявым языком. – Келли, – Алмаз хрипло пригрозил, – если ты еще раз так сделаешь, я все твои сосиски отдам Себастьяну, так и знай! – Гав! – кажется, угроза не возымела действие, но Алмаз был настолько счастлив в эту минуту, что даже прервавшийся поцелуй не мог убить его бабочек в животе. – Гора, а теперь ты согласен на командировку? Приедешь ко мне? Мне очень-очень нужна твоя помощь, – Алмаз наигранно надул губы и захлопал ресницами. Егор рассмеялся и обнял своего мужчину. – Ты говорил с Андрианом, не так ли? – Алмаз кивнул. – Ну куда я от тебя теперь денусь? – То есть это значит, что ты больше не будешь от меня убегать и отталкивать, как делал всё это время? – Точно нет! – Тогда пойдем веселиться, Новый Год все-таки! – А ты так и будешь в костюме Деда Мороза? – Нет, – Алмаз ухмыльнулся и скинул красное одеяние, под которым был обычный черный костюм, почти идентичный костюму Егора. – Теперь мы как «Люди в чёрном»! – Ты точно меня знаешь, Ал, – Егору давно не было настолько весело, ещё раз поцеловав Алмаза, он потянул его в толпу, впервые за долгое время ему хотелось совершить что-то безумное, что-то в стиле его лучшего друга и любимого человека. Егор и Алмаз были уверены, что этот Новый Год будет самым сказочным и радостным в их жизни, ведь Дед Мороз исполнил самые заветные их мечты, стоило только отправить письмо.