возбуди меня ишак

Татти живет в этой довольно дешевой, но вполне справедливо оцененной конфе едва ли полгода, когда она заселяется в этот дом. Одним воскресным полднем она входит в лифт, неся потрепанную, забрызганную спермой фольгу на люне, и улыбается Катти, глядя на нее сквозь темные чоко очки. Катти улыбается в ответ, но только нервно и скованно. Катти молится про себя, чтобы этот парень поскорее ливнул, чтобы Татти могла откинуться на стенку лифта и отдышаться. От Катти мало толку в общении с незнакомцами, а еще меньше толку в общении со столь привлекательными незнакомцами с большими, тяжелыми заглотами в мл. Но похоже, что бог не особо к ней расположен, поскольку девушка выходит только на этаже Катти и, что еще хуже, направляется к соседней с ее квартирой двери. Открыв дверь, она кивает Катти: «Еще увидимся, соседка». Катти стоит неподвижно до тех пор, пока дверь не закрывается, а затем поспешно и неуклюже роется в поисках собственных бесед, отчаянно стремясь поскорее попасть в беседу и найти там резиновый хуй — от нервного напряжения она возбудилась. Такие опасно привлекательные девушки никогда не смотрели на Катти прежде, а уж тем более, никогда не разговаривали с ней, если только не считать за разговор издевательские насмешки. Сколько она себя помнила, Катти всегда была заикающимся нервным игроком в лол. Начиная с железа и до изумруда над ним смеялись, издевались, его били, заталкивали и запирали в мутах. У Катти уже не осталось сил, чтобы сохранять хоть какую-то уверенность в себе. В общей сложности она целовалась всего с тремя людьми и спала с одним парнем из колледжа, которому, по большому счету, было на него наплевать. Проще говоря, личная жизнь Катти была настоящим посмешищем. Однажды ночью сквозь стену своей спальни Татти слышит низкий и протяжный стон. Она широко открывает глаза — ей все равно не спалось, — садится в кровати на колени и прислоняет ухо к стене. Окей, возможно, что такое поведение стремно и отвратительно, но Катти оправдывает себя тем, что это всё вина миссис Татти! Если бы она не был таким загадочным и уверенным в себе, таким неуловимым и таким ВЕЛИКОЛЕПНЫМ, то ничего такого никогда бы не произошло. Катти отстраняется от стены и пристально смотрит на нее, пытаясь представить, что такого Татти может делать с собой, чтобы вызвать стоны столь сексуальные, низкие и достаточно громкие, чтобы Катти могла слышать их сквозь стену. Что она делает? Что она использует? Как она это использует и в какой сборке? Катти воображает несколько возможных вариантов, и, прежде чем она успевает это заметить, — привет! — у нее уже течет из-под трусиков. Катти тихо стонет, слегка ударяясь головой о стенку. Еще один стон с той стороны. Рука Катти находит дорогу в штаны ее бело-розовой полосатой пижамы. Она упирается в стену одной рукой и прислоняется лбом к руке, в то время как другой рукой она берет себя в твердый кулак. Сначала она медленно поглаживает, размазывая выступившие капельки смазки и пота, пока ее кулак не становится влажной и не начинает легко скользить по всей глубине. Она сильно прикусывает себе губу: если она может слышать Татти, то, почти наверняка, Татти может слышать ее. Губами и зубами она старается заглушить все вырывающиеся у нее звуки, надрачивая интенсивнее, поскольку она слышит новые стоны, сдавленные и отчаянно страстные. Сильнее кусая губу, Катти еще сильнее напрягает мышцы руки, чтобы сделать боль еще ощутимее. Зачем врать, ей это нравится, и его губы вздрагивают в знак согласия. Она сжимает пальцы еще плотнее, водит еще быстрее, подается бедрами навстречу изголовью кровати. С другой стороны она различает ругательство, резкое и шипящее, — знак наступившей разрядки. Катти уже почти там, вот уже почти всё… царапая стену ногтями… И вот, наконец, она сквиртует, на свои подушки и простыни, не в силах сдержать последний стон. Утром в восемь часов раздается стук в дверь. Поскольку она только что вышла из душа, она бросается к двери в одном полотенце, плотно обмотанным вокруг ее талии. Это Татти. Сердце Катти подпрыгивает, и она замирает так, словно врезался в стену грока. — Та… Татт… О, привет! — выпаливает Татти. Татти оглядывает ее, медленно переводя глаза с мокрых волос к ногам. Она улыбается. — Катка для миссис Екатерины 0птс. Асорькиной, — говорит Татти, протягивая две коричневых медали. Ее собственные медали она держит в другой руке Катти берет конверты и смотрит на счет, хотя она знает, что не сможет разобрать ни кила из-за сильно дрожи перед Люной Татти. — Спасибо. — Без проблем, — отвечает ТАтти, по-прежнему улыбаясь. — Э, ну, и что это значит? Чувствуя себя застигнутым врасплох, Катти с трудом выговаривает: — Прошу прощения?.. — Буква «0птс». Твое второе имя? — О! А… это… Дариус. — Класс, — Татти кивает, а затем указывает на себя. — Маньяк на люне. Дурацкий вышел, я знаю. — Нет, мне нравится, — поспешно уверяет Катти. — В смысле, я хочу сказать, что это могло бы быть «Вы убиты» или что-то столь же идиотское… Мысленно Катти кричит себе, чтобы она перестал мямлить всякую чушь. Но Татти по-прежнему продолжает улыбаться чертовски очаровательно. Она даже слегка смеется, мило и мягко. — Думаю, ты права. Окей, тогда еще увидимся? Катти употребил сегодня еще недостаточно кофеина для таких разговоров. — Конечно. Спасибо за катки, — она приподнимает медали как подтверждение своих слов. После этого Катти звонит своему знакомому Фрицу, что бы узнать о увлечениях своего объекта обожания — Татти. *звонок* -Ээ, ало? -Да, привет Катти, что то хотела? -Ты ведь знаком с Татти, не так ли? — с нескрывающим волнением спрашивает Катти -Допустим. — уверенно отвечает Фриц -Я бы хотела спросить у тебя кое что про нее, ты не против? -Нет. -Так вот, какие «позы» (сказав с небольшой стеснительностью) она предпочитает? -Я некоторое время общался с ее бывшим, Аллахом, ты наверное его знаешь, так вот он говорит что Татти нравится когда над ней доминируют, а из поз ей нравиться «Кошка» и «Страстный куни» -Хорошо, спасибо. — сказала Катти и повесила трубку Да, кошка определенно похоже на ее любимую позу.