Хорошая борьба

Ария Мартелл Все началось с той вечеринки. У Арии выдался свободный вечер и она уже несколько месяцев флиртовала с Марис Баратеон (никакого смешения рабочего и личного — Марис и правда нравилась ей своим умом и независимостью). Поэтому, когда та позвала ее на закрытую вечеринку, Мартелл надела нежно-розовое, сливающееся с кожей платье на тонких бретельках, не подразумевающее белья, и отправилась соблазнять вторую из Четырех Штормов (так пресса окрестила дочерей Борроса Баратеона). К ее удивлению, вечеринка оказалась неофициальным приемом в честь помолвки старшей сестры Марис со вторым сыном владельца «Новой Валирии». Это действительно было событием — мероприятие проходило в одном из самых закрытых и привилегированных заведений столицы. Семья невесты сняла на вечер весь ресторан, состоящий из двух этажей и террасы на крыше. Ария с наслаждением отдавала дань арборскому вину в бокале. Мало кто знает, но ее отец, раздраженный вечным сравнением дорнийских вин с арборскими, тихо, через третьи руки скупил треть виноградников Арбора. Опираясь на балюстраду, женщина лениво рассматривала гостей на первом этаже — второй этаж представлял собой прямоугольное помещение с круглым отверстием по центру. Она раздумывала, не отыскать ли ей Марис или, наоборот, позволить той «найти» себя. Эти игры всегда ее заводили. Мартелл уже собиралась спуститься на поиски, когда увидела его. Эймонда Таргариена. Он не был красавцем, но его высокая фигура приковывала взгляд. Черный костюм, черная рубашка с небрежно расстегнутым воротом, длинные платиновые волосы, ну, и, конечно, черный протез вместо левого глаза. Просто демон во плоти. Но интереснее было его лицо, состоящее из углов и резких линий — о линию челюсти, казалось, можно порезаться. А губы… ах, этот в равной степени самодовольный и порочный излом… Ее руки скульптора зачесались от желания изваять нечто подобное. — Ария, — Марис сама нашла ее. На ней был темно-синий атласный костюм на голое тело, тонкая цепь красиво спускалась в вырез. — Хорошо выглядишь. — Ты тоже, — шепнула дорнийка, целуя ее в щеку. — Ты не говорила, в честь чего это все. — А, ты про помолвку… — Баратеон скривилась как от лимона и кивком указала на Таргариена. Тот смеялся, держа руку на талии невесты в закрытом персиковом платье. — Представляешь, явился этот, а папочка ему: «У меня четыре дочери, выбирай любую». Выставил нас как кобыл на ярмарке, а белобрысый подонок разве что ноги не попросил раздвинуть, чтобы снять пробу. Что за средневековье?! Это могли быть слова женщины, возмущенной откровенно скотским отношением, но федеральному прокурору за всем этим слышалось что-то еще — уязвленная женская гордость. Неужели Марис рассержена, что выбор пал не на нее? — Он приставал к тебе? — обеспокоенно спросила она, сочувственно касаясь запястья Баратеон. Жест заботы. Не более. Лицо Марис подсказало Мартелл, что она права в своих предположениях. Да, Баратеон была не так красива, как ее сестры — у нее были крупные черты лица, тонкие губы и тяжеловатая челюсть, но по-настоящему некрасивой она стала только сейчас. О, это выражение обиды и зависти было хорошо знакомо Арии — так же менялось лицо Алеандры, ее старшей сестры, когда она уводила очередного ее поклонника. — Нет, что ты… — Марис, если он обидел тебя, не бойся сказать мне, — дорнийка продолжила играть в обеспокоенность, ненавязчиво поглаживая руку собеседницы. — Ты же знаешь, где я работаю, — понизила голос она. Темные глаза напротив торжествующе сверкнули. «Вот оно! Теперь все встало на свои места. Сладкая обижена на жениха сестры и задумала тонкую месть — пригласить на праздник неравнодушного к ней федерального прокурора в расчете на то, что такая мутная личность, как Эймонд Таргариен, вызовет во мне профессиональный интерес (не говоря уже о противостоянии наших семей, которое меня мало касается — отец с бабкой превосходство отбивают все попытки дома Дракона прибрать к рукам наш нефтяной бизнес)», — подумала прокурор, сдерживая так и рвущийся с губ смешок. Какая прелесть. — Нет, правда, ничего такого. Он просто мерзкий самовлюбленный мудак. Не стоит твоего внимания, — отмахнулась Баратеон, будто бы невзначай убирая руку из-под ее пальцев. — Лучше расскажи, как твои дела. Ария кривовато улыбнулась. Они могли бы стать хорошими подругами — Марис ей нравилась чисто по-человечески: была умна, образована, в целом свободолюбива. Если бы она сразу сказала, что ее ориентация прямая как палка, а не заигрывала с ней, чтобы использовать, они правда могли подружиться. Настоящих друзей прокурор ценила и, конечно, не отказалась бы оказать маленькую услугу. Но теперь… Теперь соблазнить и бросить Шторм-два было делом чести. В дорнийке проснулся охотничий азарт. — Я рада, что он выбрал твою сестру, — подбросила она сухих веток в костер. — Не представляю, как бы ты смогла жить с таким ужасным человеком. Ее взгляд привлекла красивая живая брюнетка в коротеньком фиолетовом платьице. — Кто это? — спросила она у собеседницы, наперед зная ответ. — А, это Флорис, моя младшая сестра. — Ты не говорила, что твоя сестра — супер-модель, — громко сказала Мартелл, заметив, что брюнетка, привлеченная их разговором, направляется к ним. — Привет, я — Флорис, — девушка с улыбкой протянула руку. У нее были большие выразительные серые глаза и пухлые алые губки. Аккуратный нос усеивали трогательные веснушки. — Только я не модель, отец не разрешает. — Я — Ария. И мне очень жаль, мир многое потерял. — Она пожала руку зардевшейся «не модели». — Знаешь, я занимаюсь скульптурой и немного фотографирую. Не хочешь как-нибудь попозировать мне? Обещаю, отец твоих фотографий не увидит, — заговорщически понизила голос она, — все останется между нами. — С удовольствием! — лицо Флорис озарил восторг. — Кстати, мы тут с девочками решили разбавить эту скукоту и немного потанцевать, ты с нами? — Я в деле, — рассмеялась дорнийка, позволяя младшей из сестер Баратеон увлечь себя к группке танцующих молодых людей. Они двигались так близко друг к другу, что вскоре пылал каждый участок кожи. Мартелл, добровольно скованная строгой прокурорской формой, давно не чувствовала себя столь раскованной и желанной. Она отдавалась танцу так, как могут только те, кто день за днем вынуждены сдерживать себя. Она позволила горячей дорнийской крови двигать ее телом. Количество неприличных предложений от обоих полов просто зашкаливало. Собственная нагота под платьем ощущалась так остро, так пикантно… Каждое соприкосновение кожи с тканью было откровением. Ее потяжелевшая грудь и бедра ныли от жажды прикосновений. Поэтому в какой-то момент она увлекла Флорис за собой, вдвоем они закрылись в офисе управляющего. В отличие от старшей сестры, девушка была не против экспериментов со своим полом. Целуясь, они опустились на диван. Ария спустила верх платья с плеч, Флорис, эта сладкая девочка, тут же принялась мять ее грудь, щипать соски. Дорнийка откинулась назад и взяв любовницу за волосы потянула к себе — та понятливо взяла тугую горошину в рот, срывая с ее губ стон. Пока девушка была занята грудью, Мартелл гладила ее бедра, сжимая ягодицы и все выше задирая и без того короткий фиолетовый подол. Она не спешила снимать с нее тонкие полосочки стрингов, немного поиграла, натягивая их, заставляя впиваться в средоточие удовольствия — девушка замычала, чувствуя такое желанное давление. Ария погладила ее подушечками пальцев через ткань — тонкая сеточка была вся мокрая. — Какая же ты мокрая, Фло. Теки, милая, теки. Она, дразня, водила пальцами, распределяя смазку по губам, чтобы затем, оттянув трусики, ввести в нее сразу три пальца. Флорис застонала, выпустила изо рта сосок, и, качая бедрами, насадилась на ее пальцы. — Тс-с, милая, сначала я. — Дорнийка встала и, собрав подол, легла на диван, широко разведя колени. Бежевые лодочки на высокой шпильке она снимать не стала, добавляя пикантности их близости. Младшая Баратеон, дрожа от возбуждения, послушно опустилась между ее ног и принялась старательно, как отличница, вылизывать ее складочки. Теплое удовольствие накатывало волнами. Ария одной рукой стала поглаживать затылок девушки, направляя ее движения, второй сжимать оставшуюся без внимания грудь и, в особенности, чувствительные соски. Женщина стонала громко, с чувством, все сильнее прижимая любовницу к себе, двигаясь навстречу ее языку. Флорис, умничка, быстро разобралась что к чему и вскоре начала осторожно посасывать, чуть задевать зубками, вводить в нее прохладные пальцы. Мартелл чувствовала, как бархатная обивка намокает под бедрами. — Быстрее, Фло, быстрее, милая… Да! — В какой-то момент она положила руки на грудь и сильно оттянула вершинки. Ее смуглое тело с платьем, бесстыдно собранным в области талии, забилось в сладкой дрожи оргазма. — Теперь… можно мне? — робко спросила девушка, облизывая влажно блестящие губы и продолжая ласково поглаживать ее между ног. Ария вовлекла Флорис в долгий развязный поцелуй, мягко укладывая на диван. Она быстро избавила дочь Борроса Баратеона от одежды, оставив только стринги. Начала с груди, долго, с наслаждением посасывая, покусывая нежный розовый сосок — одной рукой она крутила вторую горошину, другой проникла под ткань трусиков, круговыми движениями стимулируя клитор, лаская губки и вход. Брюнетка нежно постанывала, хаотично гладила ее затылок и плечи, бессознательно сжимала ее грудь. Наигравшись сверху, дорнийка провела языком до подрагивающего пупка и, обведя его по кругу, поцелуями спустилась ниже, отодвигая сеточку. Она лизала, вбирала губами ее клитор, ритмично трахая ее пальцами. Девушка забилась под ее ласками, постанывая громко, чувственно. Ей тоже было плевать, кто их услышит. Взгляд Мартелл упал на рабочий стол, на степлер с прорезиненной вытянутой округлой ручкой. Флорис, заметив, что она отстранилась, проследила за ее взглядом и, закусив губу, отчаянно закивала. Ария довела ее до пика за считанные минуты, не прекращая ласк, несколько раз мучительно медленно до упора введя в нее предмет. Марис весь остаток вечера она игнорировала. И расчет оказался верным — ее увлеченность младшей и самой красивой сестрой (Флорис не отходила от нее ни на минуту, стыдливо признавшись между коктейлями, что не испытывала с мужчинами ничего подобного) больно ударила по самолюбию второй Баратеон. Она попыталась вернуть интерес Арии, и не потому, что хотела, а из ревности и зависти по отношению к более миловидным родственницам. Через месяц Марис оказалась в ее полной власти. Она стала зависимой от ласк, а более от слов, что любила нашептывать во время секса коварная дорнийка — о ее привлекательности, безумной сексуальности. Кто может знать, что хочет услышать комплексующая по поводу своей внешности женщина, как не другая женщина? О, с этого наркотика будет очень сложно слезть.

***

Об Эймонде Таргариене прокурор вспомнила довольно скоро, когда на фоне подозрительного движения капитала среди новых акционеров дочерних компаний «Сторм Индастриз» всплыло его имя. Она вспомнила о помолвке, о гибели Люцериса Велариона, которую связывали с игрой престолов внутри семьи — наследники от первой и второй жен одинаково претендовали на управление «Новой Валирией» после ожидаемой смерти Визериса Таргариена. Сбор доказательств, достаточных для предъявления обвинения, не занял много времени: если конгломерат работал изящно, компания Баратеона была аккуратна как дровосек — шум и летящие во все стороны щепки. По этим щепкам она со своей командой прокуроров по экономическим преступлениям быстро собрала дело. С Таргариеном пришлось повозиться, зная какая армия юристов за ним стоит, но и Ария училась у лучших. Она провела несколько бессонных ночей, гоняя подчиненных и проверяя все по сотому кругу. Это было ее первое крупное дело на новой должности. Она понимала, что главное ее преимущество — неожиданность и время. Сбросив очередной звонок от Марис, прокурор вышла из лифта на девяносто седьмом этаже высотного здания, принадлежащего Драконам. Она была собрана и точно знала, какое впечатление хочет произвести и какого результата добиться. Чего она не ожидала — так это того, что Эймонд Таргариен при личном знакомстве окажется чертовски притягательным и сексуальным. Хотелось ластиться дикой кошкой, забрать все его внимание, играть. Нечто подобное она испытывала в присутствии только одного человека, по иронии судьбы родственника юридического директора «Новой Валирии» — Деймона Таргариена. — Вы очень похожи на своего дядю, — сказала она, едва они официально познакомились и пожали друг другу руки. В его взгляде она прочла и раздражение, и немного довольства. — Вы знакомы с Деймоном? — Очень поверхностно. Они уселись в кресла друг напротив друга. На мужчине был черный костюм-тройка, черная рубашка и черный галстук. Общую мрачность образа немного разбавляли чуть более светлые пуговицы и серебряные запонки, ну, и, конечно, длинные белоснежные волосы. — Я понимаю, почему вы назначили встречу именно здесь, в эти дни мало кто хочет посещать наш офис даже по дружбе. Поэтому я надеюсь, что нам не придется встречаться в моем кабинете, кресла там далеко не такие комфортные, — располагающе улыбнулась Мартелл. Но Таргариен не слушал, вот уже полминуты в задумчивости сверля взглядом ее лоб. — Господин Таргариен? Вы с нами? — Да, госпожа федеральный прокурор. Можете начинать. — Он с издевкой подчеркнул ее должность. Не воспринимает всерьез. Она мысленно усмехнулась. Этот одноглазый ублюдок у нее еще попляшет. Он сразу подрастерял свою притягательность, только ее тело по-прежнему считало его сексуальным. Но ей ведь необязательно уважать его и испытывать приязнь, чтобы хотеть трахнуть. Она заговорила, держа в голове последнюю мысль, чтобы голос оставался дружелюбным: — Это предварительная беседа. Не под запись. Я не могу использовать информацию, полученную здесь, против вас в суде. Но на этой площадке мы можем договориться и прийти к досудебному соглашению. «Так, Ария, молодец, достаточно мягко. Зубы показать ты всегда успеешь. О, знакомый взгляд. Теперь, когда он решил для себя, что ты ничего не стоишь как прокурор, то размышляет, а не вдуть ли тебе», — женщина ровно встретила оценивающий взгляд. Она знала, какое впечатление производит (в конце концов сама выстраивала такой образ), но мало кто решался рассматривать ее так… детально и нагло. Они обменялись еще парой фраз, и федеральный прокурор перешла в нападение. Она откровенно провоцировала, подначивала его, задействовала флирт — и все, чтобы вывести на эмоции. Глава юридического подразделения «Новой Валирии» держался достойно, несмотря на то, что, как она слышала, имел горячий, вспыльчивый нрав. Вот только говорил он в два, а то и в три раза меньше нее, и это красноречивее всяких слов подтверждало, что ей удалось его прижать. — Чего вы хотите? — Наконец те самые слова, которые она хотела услышать. — Я много чего хочу. — «Например, трахнуть тебя в твоем же кабинете или дернуть за волосы — они правда настоящие?» — Впрочем, это не имеет отношения к делу. Мартелл встала, подошла к окну — вид на неспокойную столицу с высоты почти ста этажей захватывал дух — и озвучила условия сделки. Она была слишком хороша, чтобы от нее отказываться — фактически защищала задницы Таргариенов от псов из налоговой службы (всем известно, что кусаются налоговики много и больно). — То есть вы предлагаете отдать лорда Борроса на растерзание в ваши нежные ручки? Ей действительно стало смешно. — Лорд? Вы всерьез используете эту архаику? — А себя он кем мнит, интересно? Принцем? Возможно, еще жалеет о былых временах, когда миром правили его долбаные предки-валирийцы, практиковавшие инцест и поощрявшие рабство. Нет, она знала, что некоторые старейшие семьи Вестероса продолжают называть себя лордами и леди, но она всегда полагала, что это удел обедневших одиноких стариков, живущих грезами о былом величии. Ее род, когда пришло время, одним из первых отказался от титулов принцев и принцесс (в Дорне некоторые в шутку еще обращались к ним так, но то были единицы). Разве что Алиандра мнит себя второй Нимерией, но связь сестрицы с реальностью всегда оставляла желать лучшего. Ария прикинула, сколько дать Таргариену на раздумья. Ей еще надо заехать в офис, поужинать с потенциальным информатором, на вечер у нее запланирована приятная встреча, а значит… — Сейчас полдень. У вас есть время до полуночи. Вам решать, лягут ли на стол генпрокурора две папки — с материалами дела и нашей с вами сделкой — или только одна. Федеральный прокурор протянула юридическому директору руку, которую он вместо рукопожатия поцеловал. Это неожиданно ее завело — никто еще не целовал ей рук, да так властно, так собственнически — и взбесило одновременно. — С вами приятно иметь дело, Эймонд. — Она чудом не выдернула руку из его ладони. — Как и с вами, Ария, — вкрадчиво произнес он и, наконец, выпустил ее злосчастную кисть. — Буду ждать звонка. Она не удержалась и на пути к лифту вытерла руку о юбку — ей хотелось стереть его «печать». Женщине ее профессии и амбиций нельзя терять холодную голову. Вслед ей понесся низкий хриплый смех. Предательское тело отозвалось на его вибрации. Ничего, осталось чуть-чуть потерпеть до вечера.

***

Вечером ее ждал облом. Написал ее человек из отеля — в ее номере побывала тройка неизвестных мужчин. Федеральный прокурор поняла сразу — устанавливали скрытые камеры или прослушку, а то и все вместе. Она догадывалась, кому могло понадобиться ее хоум-видео. Со вздохом Мартелл отменила приятную встречу, но в номер все же явилась. Ей нравилась его отделка в молочно-белом цвете, со вставками бежевого и серого, нравилась мебель из темного дерева, пушистые ковры, огромные окна, пропускающие много света. Минимализм и изящество. Этот номер был ее личным убежищем, его никому, кроме нее, не сдавали. А теперь в нем побывали посторонние, и это злило. До двенадцати еще было три часа, она устала и не получила долгожданной разрядки — осталось только лечь спать, поставив будильник и увеличив звук для входящих звонков. Эймонд позвонил в без десяти двенадцать, разбудив ее. Только завершив звонок, Ария поняла, что спросонья не назвала номер. Поэтому, приведя себя в порядок и захватив документы, женщина спустилась в лобби. Он появился в холле где-то через час. Мужчина не увидел ее в полумраке за дальним столиком — а она не стала его окликать — и решительно направился к лифту. Мартелл, чуть помедлив, последовала за ним. Чтобы не выдавать себя раньше времени, она поднялась на лифте на четвертый этаж, а на пятый дошла по лестнице. Мягкий ковролин глушил стук каблуков, поэтому ей удалось остаться незамеченной. Таргариен стоял у ее номера и, судя по всему, уже успел постучать. Дорнийка прислонилась плечом к стене, скрестив руки на груди, и стала наблюдать. Никто ему, разумеется, не ответил. Мужчина постучал повторно, теряя терпение. Тишина. Когда он занес руку в третий раз, она, наконец, заговорила: — Там никого нет. — Ария отлепилась от стены и, наслаждаясь выражением его лица, подошла к двери, доставая ключ-карту. — И как вы узнали, где я остановилась? Я ведь не называла свой номер. — Она насмешливо посмотрела на юридического директора «Новой Валирии». Тот стиснул зубы, на узком лице проступили желваки — он понял, что попался. Чуть полюбовавшись, Мартелл открыла дверь и толкнула ее вовнутрь: — Прошу. Надеюсь, вы будете так любезны и попросите своих людей вернуться и забрать свои устройства. Мне бы не хотелось с этим возиться. Эймонд прожег ее взглядом и, заходя, кивнул. Она последовала за ним. — Всенепременно. К слову, сейчас «устройства» отключены, — зачем-то сообщил он. Они попали в небольшую гостиную, от которой шли две двери — одна в туалет, другая в спальню с гардеробной и отдельной ванной. — Ну еще бы. Понравилось, как я сплю? — продолжала издеваться женщина, присаживаясь в кресло и указывая гостю на диван напротив. — Очень. Вы такая трогательная, когда спите, совсем не напоминаете ту фурию, в которую обращаетесь бодрствуя. Дорнийка рассмеялась. — Сочту за комплимент. Вот документы, которые вам нужно подписать. — На журнальный столик между ними из темного стекла легла папка. — Я могу их изучить? — Разумеется. Налить вам чего-нибудь? Есть белое мускатное, красное, кофе, чай. — Кофе, пожалуйста. Эспрессо, если можно. — Мужчина, сбросив пиджак, взялся за бумаги. Галстука на нем уже не было. Ария запустила кофемашину и, пока напиток готовился, не отказала себе в удовольствии рассмотреть мужчину в подробностях. Она откровенно любовалась его хищным профилем, тем как белые волосы падают, отбрасывая тени на лицо, как загадочно поблескивает протез. Черная рубашка плотно облегала развитое, поджарое тело — видно, что Таргариен не пренебрегал тренировками. Интересно, что это? Бокс? Плавание? Мартелл отчего-то было сложно представить его на беговой дорожке в модном фитнес-центре. Каким-то образом он почувствовал ее взгляд, хотя сидел к ней незрячей стороной, и перехватил его. Смотрел внимательно, без недовольства. — Я в свободное время занимаюсь скульптурой, — сказала она просто потому, что чувствовала, что должна что-то сказать, иначе растеряется, отведет взгляд и — не дайте боги — покраснеет. — Когда я говорила, что попросила бы вас позировать мне, я не врала. Вы действительно находка для художника. Эймонд, никак не прокомментировав ее слова, вернулся к документам. Ария заварила себе зеленый жасминовый чай. — Спасибо, — поблагодарил мужчина, когда перед ним опустилась чашка с дымящимся кофе. Дорнийка небрежно пожала плечами и села пить чай и лениво листать новостную ленту: серьезные СМИ писали об ожидаемом росте рынка энергоносителей, желтая пресса — о возвращении Порочного принца. Женщина тоже избавилась от пиджака и незаметно под столом скинула лодочки — день был и без того долгий, а, судя по тому, как тщательно Таргариен изучает бумаги, ляжет спать она еще нескоро. Странно, но сидеть вот так с этим малознакомым мужчиной было довольно комфортно, если не сказать, уютно. Федеральный прокурор очень ревностно относилась к личному пространству, и то, как легко она принимала присутствие постороннего человека, настораживало. «Он установил камеры в твоей чертовой спальне, а тебе с ним комфортно? Женщина, тебе нужно больше отдыхать, а еще посетить наконец психотерапевта», — отчитала она сама себя, со вздохом сбрасывая третий за день звонок от Марис Баратеон. Может, зря она с ней все это затеяла? То ли дело Шторм-четыре — даже теперь воспоминания о милой раскованной девушке вызывают улыбку. Еще через час, когда она сцеживала очередной зевок в кулак, Эймонд Таргариен протянул ей документы: — Я внес пару правок на отдельном листе. Сонливость слетела с нее, как легкая соломенная шляпка в ветреную погоду. Вот ублюдок! — Никаких правок, господин Таргариен, — жестко отрезала она. — Не после того, как ваши люди оставили «подарочки» в моей спальне, лишив приятного вечера. Вы либо подписываете, либо катитесь к черту. — Видимо, вы и правда милы только когда спите. Вы сейчас похожи на разбуженного цербера, — усмехнулся мужчина, ставя размашистую подпись с видом «ну, попытаться стоило». И ни капли раскаяния. Интересно, где он изучал право? — Я устала, мистер Таргариен. — Она забрала папку, чтобы убедиться, что все правильно. Победа не принесла ей радости — радость ей сейчас могла принести только подушка под головой. — Если это все насмешки на сегодня, не смею больше вас задерживать. Мужчина поднялся, накинул пиджак. — Скажите, Ария, мне показалось или вы правда больше злитесь из-за сорванного свидания, нежели из-за установленных камер? Он настолько хорош? У женщины не осталось слов. Она неестественно рассмеялась. От неожиданности. — Потому что если это так, я могу компенсировать испорченный вечер. — Он наклонился к ней, сидящей в кресле, и провел кончиками пальцев по краю подлокотника рядом с ее рукой. — Вы привлекательный мужчина, Эймонд, — дорнийка накрыла его руку своей, пальцем выводя узоры на костяшках. — Не «изучай» вы документы так долго, я может быть позволила вам оплатить должок. Но сейчас, увы, я жажду только одних объятий — Морфея. — Она отняла руку и тоже поднялась. Без каблуков она была гораздо ниже и беззащитнее, поэтому Ария подхватила папку и телефон и просто направилась в спальню. — Тогда в другой раз. — Помните наш разговор в вашем офисе? Позвоните, когда я закончу дело, если все еще будете хотеть, чего бы вы там ни хотели. — Я позвоню, не сомневайтесь. И, Ария… — он замер у выхода. — М-м? — Ее уже банально не хватало на слова. — Я согласен позировать вам, — дьявольски усмехнулся Таргариен и, коротко кивнув, покинул ее номер.