Хорошая борьба

Ария Мартелл Рейнис Таргариен была ее кумиром. Живой легендой. Некоронованная королева юриспруденции начинала свою карьеру в качестве адвоката, работая в центрах бесплатной юридической помощи, берясь за самые сложные и, на первый взгляд, безнадежные дела. Она одна создала столько прецедентов, сколько не смогли все адвокаты последних десятилетий вместе взятые. Ее кейсы, стратегии защиты и потрясающие финальные речи в суде разбирали студенты юридических факультетов по всей стране. Рейнис была настоящей ролевой моделью — многие девочки поколения Арии пошли в юристы именно из-за нее. После двух десятков лет сражений в суде Таргариен создала свое главное детище, «Мелеис» — некоммерческая организация помогала защищать женщин, подвергшихся насилию, харассменту, нарушению их трудовых прав, а также несовершеннолетних, попавших в жернова безжалостной системы правосудия. Мартелл даже испытывала некоторое волнение проходя в стеклянный кабинет в минималистичном стиле. На ее счастье, Рейнис оказалась на месте и согласилась лично принять ее. — Чем мы обязаны визиту федерального прокурора? — в голосе основательницы «Мелеис» отчетливо слышалась насмешка, впрочем, необидная. Морщинки не портили ее благородного лица, обрамленного белыми прядками — женщина носила модную короткую стрижку. Для своего возраста она выглядела просто потрясающе. — Я здесь по личному вопросу. Мне нужна консультация, — сказала Ария, когда с приветствиями и комплиментами было покончено. — Я могу рассчитывать на конфиденциальность? — Как и все клиенты нашей организации, — кивнула Таргариен. — Мне грозит комиссия по прокурорской этике. Думаю, вы знаете, что я являюсь гособвинителем по делу Борроса Баратеона. Дело в том, что я имела неосторожность иметь связь с двумя из его дочерей. Прославленный адвокат в удивлении подняла брови и коротко хохотнула: — Простите, это я от неожиданности. — Я пойму, если вы откажете мне в помощи, Баратеоны ведь ваши родственники, — вздохнула Ария. — Я не близка с ними. И мы не отказываем в помощи женщинам. Вот только мы — некоммерческая организация… — Мое пожертвование будет более чем щедрым, — заверила ее Мартелл. Конечно, она не отделается одними деньгами и однажды кумир ее юности попросит об ответной услуге. Но, если прокурор сохранит должность и не потеряет дело, это будет очень даже справедливой ценой. — Скажите, связь была до начала расследования или после? Расскажите максимально подробно, что произошло. — Разумеется, до. Я начала неофициально присматриваться к главе «Сторм Индастриз» и вскоре познакомилась с его второй дочерью, Марис Баратеон. Совершенно случайно. На выставке современного искусства в галерее Петира Бейлиша*. Она мне сразу понравилась, завязалась беседа, мы обменялись номерами. Через пару месяцев онлайн-флирта она позвала меня на закрытую вечеринку в честь помолвки ее старшей сестры с Эймондом Таргариеном. Там я поняла, что она не заинтересована во мне, и обратила внимание на ее младшую сестру Флорис — мы переспали. Это было всего раз. Прокурор сделала паузу, выпила любезно предложенной воды и продолжила: — Но стоило мне потерять интерес, как мисс Баратеон начала активно писать и звонить, предлагать встретиться. Мы увиделись где-то через две недели (она была очень настойчива), завели интрижку, спустя пару недель я с ней рассталась. Расследование началось позже, когда я обратила внимание на связь «Сторм Индастриз» с «Новой Валирией». Вот и вся история. — Она сцепила руки в замок, переходя к самой неприятной части: — Сегодня к генеральному прокурору приходил представитель Баратеонов. Уильям Фелл, кажется. Он согласился не подавать жалобу, если меня снимут с дела. — Но вы не намерены передавать дело другому прокурору, — понятливо кивнула Рейнис. Она подобралась, как хищница перед броском. Мартелл поняла, что сейчас начнется работа. — Подозреваю, то был не Уильям, а Уиллис Фелл, человек Эймонда Таргариена. Вас пытаются убрать, чтобы затем скомпрометировать судебный процесс и добиться максимально мягкого приговора для Борроса. Знакомый прием. — Ничего бы этого не было, имей я член между ног, — скривилась Ария. Ее тошнило от необходимости оправдывать свою личную жизнь. — Очень вероятно, но не вздумайте сказать это перед комиссией и вообще держитесь подальше от риторики гендерного неравенства и сексуальной свободы. «Как хорошо, что я решила обратиться к профессионалу», — подумала Ария. К своему стыду, она думала использовать эти аргументы. — Как обычно проходит комиссия? — спросила Таргариен. — Это похоже на урезанный суд в миниатюре. Председатель объявит нарушение, в котором меня подозревают. Комиссия рассмотрит жалобу, заслушает свидетелей, мои личностную и профессиональную характеристики. После у меня будет возможность защититься. — Хорошо. Вам нужно собрать всю переписку, все голосовые сообщения Марис Баратеон. Если она была инициатором этих отношений, это во многом упрощает дело. Кстати, кто первым начал общение? — Она написала мне первой, если вы об этом. Я еще удивилась — при знакомстве она не показалась мне той, кто играет на свое стороне поля. И интуиция меня не подвела — у нее не было романов с женщинами до меня. — Хорошо, вот как вам следует выстроить линию защиты…

***

В «день икс» Ария вошла в зал собранная и хладнокровная. На ней был строгий черный брючный костюм, не лишенный элегантности, голубая рубашка и закрытые туфли на низком квадратном каблуке, из украшений — только серьги-гвоздики и наручные часы. Темные волосы были гладко собраны. Она по привычке пришла на полчаса раньше, чтобы настроиться, повторить тезисы. Но ее хладнокровность едва не разбилась о чернильно-черный протез и предвкушающую ухмылку. В пустом пока помещении ее ждал Эймонд Таргариен. Вид он имел расслабленный — сброшенный пиджак покоился на сгибе локтя, неизменно черная рубашка была расстегнута на пару пуговиц, рукава закатаны по локоть. Снежные волосы были собраны в низкий хвост. — Что вы здесь делаете? — Она хотела спросить это спокойно, но вышло сквозь зубы. — Вы не рады меня видеть, Ария? В прошлую нашу встречу мне казалось, что я нравлюсь вам. — В прошлую нашу встречу вы не пытались меня уничтожить. — У вас короткая память. Я пытался, только вы слишком устали для этого. Слишком устали, готовясь уничтожить моего тестя. — Соблазнительная улыбка сошла с его лица. Остался только взгляд, холодный и изучающий. — Как так, федеральный прокурор? Как дело о незаконном движении активов переросло в это? — Говорите так, будто я виновата в нечистоплотности вашего тестя, — фыркнула Мартелл. Она попыталась пройти мимо, но была остановлена мужской рукой, опустившейся на предплечье. — Думаете, это забавно? Играть со мной? — прошипел он, сжимая пальцы. — Вам стоило тщательнее выбирать новых родственников, — раздраженно выдохнула она, безрезультатно дергая рукой. Хватка была крепкой, но не болезненной. Пока. — Передавайте привет Марис. — Промелькнувший в его глазу гнев подсказал ей, что он в курсе роли Шторм-два. — А вам стоило дважды подумать, прежде чем использовать меня в своих прокурорских играх, — негромко и будто бы даже с сожалением сказал он, склоняясь к ней как для поцелуя. — Надеюсь, вы понимаете, что всякое действие имеет свои последствия. Они стояли слишком близко, словно давние любовники. По коже против воли побежали мурашки. — Так теперь мы враги? — У нее не получается по-настоящему злиться на Таргариена, даже зная, что это он стоит за попыткой ее отстранения. Ее разум воспринимает его действия как игру — а где-то в уютном кабинете в скандинавском стиле по ней тихо плачет дорогущий психоаналитик. «Вот только Эймонд Таргариен опасный человек. И вряд ли мы с ним играем в одни игры. Как бы не вышло, что я играю с ним в салочки (их взрослую версию, разумеется), а он со мной — в русскую рулетку», — Ария прикусила внутреннюю сторону щеки. — Это ты так решила, — его шепот обжег ухо. — Удачи с комиссией. Он убрал руку и расшатанной походкой направился к дверям. — Эймонд, — окликнула она его, тоже переходя на «ты», — я не проиграю. Можешь позвонить, когда я закончу. — Он хмыкнул и покинул зал, а она приготовилась биться за свою прокурорскую честь. Криган сделал для нее все, что мог. Ария почти прослезилась, читая накануне свою характеристику. Он также постарался, чтобы в комиссию по возможности вошли, как он выразился, «адекватные ребята» из либералов. Да и она сделала все в меру своих сил и возможностей. Теперь будет, что будет. Мартелл впала в странное состояние: она не волновалась, слушала и хладнокровно отвечала на самые провокационные вопросы комиссии, словно речь шла о ком-то другом. И «включилась» только когда настал черед защищаться. — Уважаемые члены комиссии, позвольте задать вопросы мисс Флорис, а затем мисс Марис Баратеон. Председатель, высокий темнокожий мужчина, кивнул и попросил пригласить сестер — в помещении постоянно находились только она, члены и секретарь комиссии, свидетелей вызывали по очереди, после чего те возвращались в комнату ожидания. — Мисс Флорис, — Ария вышла в центр, встав лицом к сестрам и вполоборота к комиссии, — вы уже рассказали о нашем знакомстве. Я хотела задать пару дополнительных вопросов. Скажите, вас принуждали к половому акту? — Н-нет, — краснея и заикаясь, выдавила девушка. Федеральному прокурору стало ее жаль. Отвратительно, что ее втянули во все это. — Значит, связь была добровольной? — Да. — Во время нашего короткого знакомства я расспрашивала вас о семье? Может, интересовалась деятельностью вашего отца? — Нет, мы не говорили ни о чем подобном. — Умничка взяла себя в руки и начала отвечать громче и увереннее. — А о чем мы говорили? — Мы особо не говорили… — Флорис покраснела еще сильнее. — Общались ли мы после того вечера? — Только один раз по телефону. — Девушка на ее требовательный взгляд быстро добавила: — Уже после того, как отца арестовали. Я спросила, нельзя ли сделать что-то для него. Сейчас я понимаю, что это было глупо, но тогда я была очень расстроена. — То есть нашу связь можно охарактеризовать как случайный секс без обязательств? — Думаю, да. — Спасибо, у меня все. Теперь мисс Марис. — Она повернулась к старшей Баратеон, что все это время непрестанно сверлила ее взглядом. — Кто был инициатором нашего общения? — Я не помню, — слишком быстрый и нервный ответ. — Я напомню, вы написали мне первой. Уважаемые члены комиссии, прилагаю распечатку переписки за весь период нашего с мисс Баратеон знакомства. Хочу обратить внимание, инициатором общения была мисс Марис. К слову, на вечеринку в честь помолвки Кассандры Баратеон я попала по личному приглашению мисс Марис, что тоже следует из переписки. — Ария передала бумаги. — Скажите, мисс Марис, кто был инициатором более… тесных отношений? — Это сложный вопрос… — темные глаза забегали. — Это очень простой вопрос, мисс Баратеон. Я прекратила общение с вами после того вечера, вы помните почему или мне зачитать переписку? — надавила прокурор. Члены комиссии оживились, а Арии пришлось несколько раз вдохнуть и выдохнуть — она знала, что обнародовав переписку, будет чувствовать себя некомфортно, но не думала, что настолько. Она чувствовала себя голой. — Нет, я помню. Вам показалось, что я не заинтересована в вас. — У вас были гомосексуальные связи ранее? Возможно, в школе или университете? — Что? Причем здесь это? — Ответьте на вопрос. — Нет, не было. — То есть до наших отношений вы придерживались традиционной сексуальной ориентации? — Да, — почти с ненавистью выплюнула она. — Хорошо. Задам вам тот же вопрос, что и мисс Флорис. В короткий период наших отношений я пыталась тем или иным образом получить от вас информацию, связанную с вашим отцом и его бизнесом? — Не помню такого. — Пожалуйста, будьте точнее. Да или нет? — Нет, — опять сквозь зубы. — После нашего расставания вы продолжали преследовать меня, верно? Я имею в виду текстовые сообщения и звонки. — Ты отказывалась говорить со мной… — Ответьте на вопрос. Вы продолжали настойчиво писать и звонить, несмотря на то, что я ясно дала понять, что не желаю продолжать общение? — Да, — сдалась Баратеон. — У меня все, спасибо, — дорнийка позволила себе слабую улыбку. Кажется, у нее все получилось. — Госпожа Мартелл, у вас есть возможность взять слово перед тем, как комиссия удалится для совещания и принятия решения, — сказал председатель, когда сестры покинули зал. — Да, господин председатель. Спасибо, — Ария вдохнула, выдохнула и начала речь: — Уважаемые члены комиссии, я хочу подчеркнуть, что мое общение с обеими мисс Баратеон началось и закончилось до начала официального расследования в отношении Борроса Баратеона, и не имело под собой иного основания, кроме личного интереса, в чем вы могли убедиться. Она старалась контролировать жесты, как их учили — прямой взгляд, расправленные плечи, открытые ладони. — При этом, не побывай я на той вечеринке, активность между «Новой Валирией» и «Сторм Индастриз» не привлекала бы моего внимания — я бы просто не увидела связи. Знание о скорой свадьбе Эймонда Таргариена и Кассандры Баратеон стало ключом к первоначальному расследованию о незаконном движении активов. Удачное совпадение? Не отрицаю. Но помимо этого совпадения была проделана огромная работа, моя и целой команды профессионалов, которая отняла немало сил и времени. — Я понимаю, как выглядит со стороны связь с дочерьми обвиняемого, но, как известно, дьявол кроется в деталях. Во времени, когда дела господина Баратеона не было и в помине, и в мотиве, относящемся исключительно к личной жизни. Однако определенный ракурс привел к искаженному толкованию, которое может стоить мне карьеры и, что хуже — дать виновному уйти от правосудия. Поэтому я прошу комиссию восстановить справедливость и позволить мне вернуться к работе, которую я люблю больше всего на свете. Спасибо, — закончила Мартелл. Оставшись одна, она устало опустилась на свое место. Комиссия вынесла решение в ее пользу.

***

Он позвонил ей, когда она поблагодарив Кригана и Рейнис по телефону и наполнила ванну. Ария скинула тонкий халат и со стоном погрузилась в горячую воду (она успела замерзнуть, пока ожидала решения комиссии). Взяла трубку. — Не думала, что ты позвонишь. — Я тоже. Полагаю, мне стоит тебя поздравить. — А мне, наверное, стоит тебя утешить? — мягко сказала она. — Приезжай. Мы сможем и поздравить, и утешить друг друга. — После победы женщину охватил миролюбивый и даже игривый настрой. А еще прокурор надеялась перевести угрозу, которую представлял Эймонд Таргариен, в иную плоскость. — Где ты? — Дома, принимаю ванну. Приедешь? — Не могу. Я в другом городе. Получается, он перед отъездом специально зашел у̶в̶и̶д̶е̶т̶ь̶с̶я̶ ̶с̶ ̶н̶е̶й̶ позлорадствовать? Ее вздох тем не менее был полон разочарования. Что скрывать — перспектива получить его этой ночью будоражила. Он рассмеялся своим низким рокочущим смехом и ее тело отозвалось на него, как в прошлый раз. — Я могу помочь тебе и так, — дорнийка почти видела его дьявольскую улыбку. — Коснись своей шеи, чувствуешь, какая нежная? Я мог бы легко сломать ее (может когда-нибудь), но сейчас я бы целовал ее. Грубо, оставляя засосы. Мне же нужно — как ты там говоришь? — утешение. Она послушно коснулась шеи, чуть царапая ногтями, представляя его болезненные поцелуи. — Потом грудь. Ласкай ее как тебе нравится, потому что, когда я доберусь до нее, я не буду так нежен, как твои пальцы. — Ты не любишь быть нежным? — игриво поинтересовалась она, позволяя теплой воде стекать с ладоней на мягкие полушария и твердеющие вершинки. — Предпочитаешь жесткий секс? — По-разному. Ты передо мной очень виновата, Ария. Ты — плохая девочка. — Его голос стал еще ниже, резонируя с невидимыми струнками внизу ее живота. — Таким не полагается нежность. — Скажи это еще раз. — Плохая девочка. — Мартелл почувствовала тепло между бедер, усиливающееся с каждым прикосновением к шее, груди. Она задышала чаще. — Тебе нравится, когда тебя называют плохой? — Мне нравится как это делаешь ты, — прошептала она, боясь, что голос подведет. Ее рука спустилась к животу. — А ты? Ты трогаешь себя? Он рассмеялся, но перед этим она успела услышать, как сбилось его дыхание. — Я сейчас в ресторане, полном людей. — Ты наверняка не в общем зале, а где-нибудь в VIP-зоне за уединенным столиком, лениво потягиваешь виски — или что ты обычно пьешь, — томно возразила дорнийка. Его короткий смешок подсказал ей, что она права. — Я хочу, чтобы ты трогал себя. Дразня, едва касаясь, как бы это делала я. — А ты жестокая, — усмехнулся он. — Твоя рука уже между ног? — Нет, ждала твоей команды. — Черт! Какая же ты… — пробормотал он и Ария точно знала, что сейчас он остро жалеет, что они не в одной комнате. — Тебя заводит покорность? Тогда я буду послушной. — Она улыбнулась, поглаживая бедра, живот, но не касаясь себя там, где хотелось больше всего. — Может, начнем вместе? Ты уже освободил его? — Да. — Хороший мальчик, — выдохнула она, прикусывая нижнюю губу. Дорнийка буквально пылала от желания. — Эймонд? — Не спеши. — Хорошо, папочка. — Я бы многое хотел сейчас с тобою сделать. Я бы привязал тебя к кровати и трахал бы, пока не надоело. — Он тяжело задышал. Вот мерзавец! — Ты бы забыла обо всех табу, обо всех своих запретах, потому что я собираюсь нарушить каждый. «Даже в сексе он играет нечестно», — подумала прокурор, чувствуя себя натянутой тетивой, что вот-вот сорвется. — А теперь я хочу, чтобы ты, лаская себя, представила самое грязное, что я могу с тобою сделать. Реальность будет хуже. Ария застонала, получая долгожданные ощущения, представляя его губы, руки, член на месте своих пальцев. Но чего-то не хватало… — Не сдерживай себя, — попросила она, закидывая ноги на бортики ванны. — Я хочу слышать, как ты звучишь. — В трубке раздался низкий горловой полурык-полустон. — Представляешь, я только что спугнул официантку, — самодовольно, как ей показалось, поделился Таргриен. Ария рассмеялась. — Она видела, чем ты занимаешься? — хрипло спросила она, срываясь на стон. Она попыталась представить, что могла увидеть девушка, заводясь еще сильнее. — Она видела мой член, — иронично поведал он. — Как думаешь, догадалась? — Ну, ты мог порвать штаны… И просто пытался спрятать своего «дружка», пока никто не увидел, — предположила она, продолжая двигаться к безумию. — Так и скажу охране, когда они придут за мной, — в трубке раздался хриплый смешок. — Как много у нас времени? — У тебя есть пять минут, милая. Я близко. — Он резко выдохнул. — Не бросай трубку. Хочу слышать, как ты кончаешь. Она бы не смогла это сделать, даже если бы хотела. — Помоги мне. — Дорнийка стонала все исступленнее, сжимая телефон, движения кисти были все рванее и быстрее. Она напоминала себе музыканта в кульминации симфонии. Его шумные вздохи, стоны и ругань сквозь зубы подгоняли ее, толкая к краю. — Ты ведь не хочешь проиграть мне, правда? Плохой, плохой прокурор Мартелл, что ты делаешь со мной… Давай, дрянная девчонка! Наконец, она всхлипнула и достигла пика, краем сознания фиксируя его острый стон. — Ты так тихо кончаешь, — заметил он спустя маленькую вечность, когда ее тело, получив долгожданную разрядку, погрузилось обратно в остывшую воду. Часть воды выплеснулась за бортики. — Зато очень шумная в процессе, — со смешком добавил он. — За тобой еще не пришли? — Прокурор расслабленно прикрыла глаза. Дыхание выравнивалось. — И не придут, — хмыкнул он. В голосе мужчины звучало самодовольство и веселье. — В конце концов, это мой ресторан. — Ты только что убил всю романтику. — У тебя очень своеобразное представление о романтике, тебе не говорили? Она молчала. — Ты еще там? — Скрытые камеры, комиссия… Ты ведь не оставишь попытки меня уничтожить? — грустно спросила она, а на лице меж тем расцвела довольная улыбка. — И не надейся, — раскусил ее он. — Обещаешь? — мурлыкнула она. — Обещаю. Ария сбросила звонок и выдохнула удовлетворенно и почти счастливо. «Со мной и правда что-то не так», — подумала она, уходя под воду с головой.