Истории глаз

Мне поручили следить за этой маленькой девчонкой. Ей едва ли исполнилось пять лет, и она обожала играть в прятки. Любимым её местом для пряток был шкаф со стеклянными дверцами, который почему-то пустовал в её комнате. Конечно, она не понимала, что её видно. К слову, я не знал зачем за ней следить, но приказы начальства не обсуждаются, какими бы странными они ни были. Наверное, я даже был счастлив, что она просто ребёнок, а не какая-нибудь важная личность, за которой надо следить каждую секунду, чтобы не пропустить даже крупицу информации об этом бренном мирке, в котором царила жестокость. Благо, я мог просто отдохнуть, как обычно усевшись на пуфик в углу комнаты, наблюдая за тем, как девчонка играет в куклы, устраивая там разные смешные сценки, с которых я иногда посмеивался. Когда ссоры в её семье участились, то она стала больше прятаться в том шкафу со стеклянными дверцами. Я тоже боялся в эти моменты, будто это могло коснуться и меня или когда-то касалось. Белая дворняга, жившая вместе с ними, забивалась в угол, где был я, настороженно поглядывая на закрытую дверь. Там, снаружи, были слышны крики, звуки разбитой посуды и удары — всё, что обычно сопровождало подобные ситуации. Не знаю, сколько недель это продолжалось. В один день пришла смерть. Чёрная, чернее той темноты, которой была пустота между вселенными, и в чернющем балахоне. Она стояла в другом углу, противоположном от меня. Девочка и пёс не видели её, её видел я. — Зачем пришла сюда, косая? — грубо буркнул я, потирая трясущиеся руки. Смерть молчала, повернув капюшон к ребёнку в шкафу. — Она… — я невольно замолчал, зажмурившись от очередного крика. Жнец неопределённо посмотрела на дверь, если в этой тьме внутри вообще было что-то похожее на глаза. По полу потянуло холодом. Я смог только уткнуться взглядом в стенку под тихие рыдания девочки. — Кто-то из них, — прозвучал загробный голос. Он ни женский, ни мужской, ни детский, словно в нём собрано всё, когда-либо потерянное. Эти слова эхом пронеслись по квартире. «Если умрёт кто-то за дверью, то мне всё равно. Они заслуживают» — я так считал, поглядывая на гипс на руке моей подопечной. Они плохие. Удар об стену был таким сильным, что она будто бы затряслась. Последовали рыдания матери девчонки, которые после нескольких ударов перестали быть слышны. «Мать» — хмуро констанктировал я. Шаги по направлению к комнате меня напугали до чёртиков, и я замер, вслушиваясь. Вот дверь резко распахивается. Я вскакиваю, будто могу помочь. Смерть всё ещё стоит в том же месте, не двигаясь. Отец ребёнка входит, сразу направляется к шкафу. Он знает, она там. Я оказываюсь совсем рядом, встав спиной к проёму. Он рывком открывает дверцу, намереваясь достать дочь. Я в страхе зажмуриваюсь, закрывая руками глаза. Выстрел звенит в ушах. Пуля проходит сквозь меня и попадает в мужчину. Тот бьётся в припадке, падая на пол и хватаясь за горло, куда попал снаряд. Сзади меня мать девочки, в её руках пистолет. Она сильно избита и скоро падает сама. Под ней растекается лужица крови. Девчонка в шкафу со стеклянными дверцами заливается новой истерикой. Я вздыхаю, всё ещё находясь между двумя новоиспеченными трупами. Смерть стоит в углу.