It's (not) in the cards

      Дилюк входит в капитанский кабинет быстро, решительно и без стука. И, возможно излишне резко и сурово — потому что Кэйа едва не подскакивает со своего места, испуганно отпрянув.       — Архонты, Дилюк, — едва не чертыхается он, когда тот останавливается прямо перед его столом. Затем поспешно садится ровно и придаёт своему лицу непринуждённое, флиртовое выражение: — Что за срочное дело привело многоуважаемого господина Ра…       — Давай без этого, — раздражённо прерывает его мурлыканье Дилюк. — Объясниться не хочешь? — он недовольно складывает руки на груди, смеряя хитро прищурившегося капитана недовольным взглядом.       — С удовольствием объясню тебе всё, что угодно, — расслабленно откидываясь на спинку стула, хмыкает тот, и тоже складывает руки на груди. — Только подскажи сперва, что именно объяснять.       Дилюк вздыхает и потирает переносицу.       — Я только что был в Кошкином Хвосте, — говорит он. Кэйа стойко выдерживает его паузу и бровью не ведёт. Дилюк вздыхает ещё раз и добавляет: — И наблюдал, как путешественник играет в Призыв Семерых.       — О, неужели партия была такой захватывающей, что ты скорей помчался ко мне делиться впечатлениями? — наигранно восхищённо ахает капитан. Даже убирает руки от груди и снова склоняется поближе к столу и Дилюку, гаденько ухмыляясь.       — Кэйа! — снова одергивает его Дилюк. — Ты прекрасно понял, о чём я. Какого чёрта в колоде Итэра делает карта с изображением меня?       Кэйа мимолётно щурится, а потом небрежно ведёт плечом.       — Мне-то откуда знать. У Итэра бы и спросил…       — Я и спросил, — недовольно хмыкает Дилюк.       — И что же? — заинтересованно изгибает бровь Кэйа, но по взгляду ясно — он прекрасно понял, что из этого угла уже не вывернется.       — Ему дала карты Диона. Которой их оставил в баре ты, — бесстрастно чеканит Дилюк. Кэйа недовольно цыкает:       — Вот ведь мелочь… — бормочет он себе под нос. — Просил же.       — Не волнуйся, она тебя не сдала, — ответно фыркает Дилюк, весьма довольный сменой настроения капитана. — Наоборот, всеми силами попыталась сделать вид, что это был не ты. А кто-то… бледный, молчаливый и без повязки на глазу, — эта попытка барменши прикрыть капитана настолько смехотворна, что Дилюк даже не удерживается от небольшой снисходительной ухмылки.       — Бледный… молчаливый… и без повязки на глазу?.. — внезапно снова развеселившись, вкрадчиво переспрашивает Кэйа. Затем выразительно и медленно ставит на стол сначала один локоть, потом другой, сцепляетя руки гамаком и кладёт на них подбородок и лукаво склоняет голову на бок. Дилюк закатывает глаза. — А я говорил, что твоя ночная жизнь и недосыпы ни к чему хорошему не приведут. Вон, уже лунатишь в беспамятстве, а потом вешаешь свои деяния на ни в чём неповинных людей.       — Всё? — терпеливо выслушав всё это, спрашивает Дилюк. — Мы закончили с твоим театром одного актёра? Объясняйся, — сурово сводит брови он. — Какого чёрта ты сделал мою карту?       Кэйа снова цыкает и снова откидывается на стуле, недовольно складывая руки на груди — но уже далеко не так расслаблено, как в прошлый раз. Глядит куда-то в сторону и больше не ухмыляется. Барабанит пальцами по своему предплечью. Дилюк молча ждёт.       — Случайно, — наконец буркает Кэйа.       — Случайно? — фыркает Дилюк. Уже собирается возмутиться, что так не бывает, а потом понимает: — Ты был пьян и не помнишь. — не вопрос даже.       Кэйа снова молчит и на этот раз покачивается на стуле.       — Вроде того, — ещё менее охотно буркает он. На этот раз паузу стойко выдерживает Дилюк. Вздохнув, Кэйа поясняет: — Мы с ребятами весь вечер играли в Призыв, я вернулся из бара и решил добавить себе в колоду собственную карту. Сел её делать, а… а утром нашёл на столе две карты — мою и твою… А теперь, раз вопрос исчерпан, будь добр, — неловко прочистив горло, он язвительно кривит губы и кивает в сторону двери, — я вообще-то на работе и мне ещё кучу отчётов…       — То есть ты её нарисовал на пьяном автопилоте? — пропуская всё это мимо ушей, изгибает бровь Дилюк. А следом с его губ срываются сразу две вещи, которые он вообще-то не собирался допускать: полувосхищённый хмык — ведь сделать качественную карту и в трезвом состоянии непросто — и, следом, искреннее: — Почему?..       Кэйю этот вопрос тоже застаёт врасплох. Он поднимает голову, снова сталкиваясь взглядами с Дилюком и, кажется, на какую-то долю секунды Дилюк видит в этом взгляде ответ. Но ему на смену тут же приходит лукавый капитанский прищур, и Кэйа полуиздевательски тянет:       — Видимо, все мои мысли только о вас, господин Дилюк.       Тот снова закатывает глаза. И решает ответить колкостью на колкость:       — И что же вы тогда эту карту выкинули в Кошкин Хвост, сэр Кэйа? — снисходительно тянет он.       — О, всё очень просто, — охотно поясняет тот, явно довольный тем, что Дилюк согласился на его правила игры, — исключительно из прагматики. Не мог же я быть единственным человеком в городе с такой картой в колоде. Это бы вызвало столько вопросов, — наигранно ахает он, — архонты знают, какие слухи могли пойти…       — Кэйа, — снова не выдерживает Дилюк, уже пожалевший о том, что вышел на его территорию словесных баталий. Теперь глаза закатывает уже Кэйа.       — Ну что ты такой зануда, — вздыхает он. И добавляет: — Я не шучу. Я решил, что нельзя жадничать, и нужно поделиться с миром… таким колоритным персонажем, — он смеряет Дилюка многозначительным взглядом, и тот недовольно хмурится.       — И что? Сколько ты таких карт, получается, сделал? Двадцать? Пятьдесят? — он почти огрызается, справедливо возмущённый данным утверждением. — Ходил по главной площади раскидывал?       Кэйа глядит на него неожиданно мягко, а затем усмехается и качает головой:       — Нет, Дилюк. Всего три.       И тон его такой, что Дилюк невольно осаждается. А затем, осознав, невольно переспрашивает:       — Три?..       Кэйа кивает:       — Одна в Кошкином Хвосте, одна у меня в колоде — ты же не думал, что я отдал им оригинал? — а одна… — он тянется к левому нагрудному карману своей рубашки и достаёт оттуда сверкающую алым картонку. — Для тебя.       И спокойно протягивает через стол Дилюку. Тот как-то даже теряется, совсем не ожидавший такого поворота событий, и пару секунд просто глядит на протянутую карту в полном замешательстве.       — Не хочешь? — спрашивает Кэйа, расценив его молчание по-своему. И где-то под слоем мёда в его голосе слышна тонкая нотка огорчения. — Я подумал, что твоей колоде уж точно нужна такая. Хотел вечером оставить в Доле Ангелов, но ты меня опередил…       — Нет, я… — наконец всё же протягивает руку за картой Дилюк, пока Кэйа не успел забрать её.       Берёт в свою ладонь. Задумчиво хмурится, разглядывая её, будто какую-то диковинную зверушку, которая в любой момент может цапнуть. Затем переводит взгляд на Кэйю, снова глядящего на него как-то слишком тепло… А затем вдруг соображает — и хмыкает, протягивая ему свободную руку:       — Ну тогда и вторую сразу давай, чего тянешь?       Кэйа сперва чуть удивляется, а потом как-то скисает и, хмыкнув уже почти ощутимо огорчённо, лезет в ящик стола за своей колодой. Вытряхивает её на стол, ловким движением распластывает веером и, быстро порхнув пальцами по ряду, выуживает нужную — снова протягивает Дилюку.       Тот благодарно хмыкает, забирая карту, а затем опускает на неё взгляд и снова невольно зависает, в очередной раз сбитый с толку. Глядит на два совершенно одинаковых изображения себя в своих руках, а потом переводит вопросительный взгляд на Кэйю. Тот секунду хлопает ресницами, кажется, сбитый с толку реакцией Дилюка не меньше, чем сам Дилюк картой:       — Что?       — Я имел в виду… — неловко прочищает горло Дилюк, а затем аккуратно возвращает вторую карту на стол, в колоду Кэйи, — твою карту. С твоим изображением.       Губы Кэйи удивлённо округляются. Настолько искренне, что Дилюк даже непроизвольно тушуется. Отчего находит нужным пояснить:       — Ты ведь сказал, что сделал и свою тоже. И я видел один экземпляр у Итэра…       — Да, да, конечно, — спешно кивает Кэйа. — А я было решил, что ты… неважно, — перебивает он сам себя.       А затем вытягивает из колоды уже своё изображение и так же протягивает Дилюку через стол с самой располагающей в мире улыбкой. Самой располагающей для кого угодно, кроме Дилюка. Потому что тот прекрасно отличает его искренние улыбки от фальшивых — по крайней мере, уже научился. Он снова хмурится, глядя капитану в глаза, и карту не берёт.       — Почему ты вытянул её из колоды? — недовольно спрашивает он. Кэйа себя ничем не выдаёт, улыбается всё так же. И ведёт плечом:       — Какая разница, где я её храню.       — Их не три, — констатирует Дилюк. — Ты отдаёшь мне свой экземпляр.       Фасадная улыбка Кэйи постепенно гаснет, и рука с протянутой картой опускается вслед за ней. Дилюк чуть поджимает губы и отводит взгляд:       — Понятно, — хмыкает он, чувствуя себя последним дураком. И уже начинает разворачиваться на выход.       — Нет, Люк, я… — спешно выдыхает Кэйа. И тон его такой искренне-взволнованный, что Дилюк удивлённо замирает и снова поднимает на него взгляд. Кэйа снова протягивает ему карту, даже чуть привстаёт со своего места. От спеси на его лице не осталось и следа. — Возьми, пожалуйста, — просит он. — Я просто… не думал, что ты захочешь мою карту себе в колоду. Вот и не сделал…       Дилюк внимательно смотрит на него долгих две секунды. Затем медленно поднимает руку и всё же забирает протянутую карту. По лицу Кэйи проносится настолько очевидная тень облегчения, что у Дилюка едва ощутимо колет в груди. Он опускает взгляд на только что полученную синюю карту в своей ладони. Затем переводит его на алую.       — Если бы я не хотел твою карту в своей колоде, — наконец негромко произносит он. — Я бы вообще здесь не стоял.       Кэйа тоже застывает. Как-то растерянно порхает взглядом по его лицу и, кажется, почти перестаёт дышать. Дилюк неловко прочищает горло:       — Но конкретно эта — твоя, — продолжает он, взмахнув картой с изображением Кэйи. — Её я брать не буду, — он возвращает её в колоду на столе. А потом добавляет: — Подожду свой собственный экземпляр.       Кэйа следит за его движением, затем снова поднимает на него взгляд — согласно хмыкает и снова опускается на стул. Его губы трогает настоящая, тёплая, почти смущённая улыбка. И Дилюк, невольно, тоже чуть улыбается ему в ответ. Затем поскорей берёт себя в руки, возвращает лицу серьёзное выражение и переводит взгляд на свою, красную, карту, которую всё ещё держит в другой руке. Зажимает её между указательным и средним пальцем и разворачивает к Кэйе:       — А вот этих больше не делай, — многозначительно сдвинув брови, говорит он. Кэйа с усмешкой поднимает ладони в примирительном жесте, мол, сдаюсь, сдаюсь, больше не буду, честное капитанское. — И вообще, мог бы сразу всё рассказать, а не устраивать чёрте что… — недовольно бубнит Дилюк, убирая карту в карман. Затем снова чуть неловко прочищает горло, деловито отряхивает и оправляет свой сюртук и говорит: — Что ж. Тогда я, пожалуй, пойду, мне…       — А может сыграем разок? — вдруг предлагает Кэйа. И, кажется, даже сам на секунду пугается тем, что его перебил. Но, конечно же, тут же берёт себя в руки и добавляет непринуждённым тоном с лукавой ухмылкой: — Как раз опробуем новые карты…       Дилюк останавливается и задумчиво хмыкает. Переводит взгляд на часы на полке книжного шкафа, затем на бумаги на капитанском столе.       — Мне казалось, у тебя ещё много отчётов? — говорит он с по-доброму снисходительной усмешкой. Кэйа усмехается в ответ:       — Ну вам ли не знать, господин Дилюк. Рыцари ордена так малоэффективны и безответственны, — наигранно укоризненно цыкает он, уже убирая ненужные бумаги со стола и освобождая пространство под игру.       Дилюк фыркает, но всё так же насмешливо, идёт к окну и подтягивает себе оттуда стул.       — Так уж и быть, — говорит он, усаживаясь прямо напротив капитана и выкладывает свою колоду на стол. — Но только одну партию.       — О большем и просить не смею, — усмехается Кэйа, скользя довольным взглядом по его рукам, помогающим с уборкой бумажек.       Как только места становится достаточно, Кэйа достаёт из ящика дайсы. А затем выкладывает перед собой три карты: электро-хилличурла с арбалетом, пиро-агента Фатуи и между ними, конечно же, себя. Дилюк, в свою очередь, кладёт карты гидро-мага бездны, пиро-слаймов и, точно так же, ровно посередине, свою. Они с Кэйей, не сговариваясь, одновременно кладут пальцы на собственные изображения и выдвигают их вперёд, выбирая активных персонажей для первого раунда. Картонки от этого сталкиваются рёбрами — и оба непроизвольно чуть вздрагивают от неожиданности. И вдруг замирают. Глядят на образовавшуюся конфронтацию, неизбежно осознавая одно и тоже. Алое против синего. Пламя против льда. Их персонажи готовы схлестнуться в схватке. Поднять друг на друга мечи.       — Ох, мы… — неожиданно тихо бормочет Кэйа, убирая палец со своего изображения.       Они сталкиваются взглядами, и Дилюк спешно кивает:       — Да, я… тоже подумал… — хмыкает он. Тут же забирает свою карту со стола и убирает обратно в карман.       Кэйа снова на секунду застывает, наблюдая за этим. Но Дилюк посылает ему спокойный взгляд и чуть поджимает губы, уже протягивая руку, чтобы достать из колоды замену — и Кэйа отмирает. Смотрит в ответ благодарно, затем чуть неловко усмехается и тоже убирает свою карту в стол.       Оба задумчиво перебирают свои колоды, и наконец Кэйа кладёт на опустевшее место обычных крио-слаймов. А Дилюк вместо себя выкладывает Митачурла с каменным щитом. Кэйа удивлённо расширяет глаз:       — Эй! — возмущается он, намекая, что Дилюк явно добавил себе преимущество. Тот подавляет довольную ухмылку и лишь пожимает плечами:       — Я сказал, что сыграю с тобой партию, а не что стану поддаваться.       А вот Кэйа ничего подавлять не собирается. Ухмыляется очень даже довольно. И лукаво. Но искренне. Чуть подаётся вперёд, склоняясь поближе к Дилюку, и мурлычет:       — Ещё посмотрим, чья возьмёт, — и многозначительно прикрывает глаза.       Дилюк смотрит на его почти по-кошачьи счастливую физиономию так близко перед собой и в груди снова что-то не то болит, не то щемит.       — Посмотрим, — согласно хмыкает он, тоже невольно кривя один уголок губ. — Кидай уже свою монетку. А то мы с тобой тут весь день просидим.       Кэйа довольно сверкает глазом и снова отклоняется. Подбрасывает свою неизменную монетку, объявляет, что первый ход за ним и тянется бросить свои дайсы. Дилюк хмыкает и тоже бросает свои.       — Люк? — зовёт Кэйа, пока он раскладывает их в нужном порядке.       — Мм? — хмыкает тот, не отрываясь от своего занятия. Протягивается небольшая пауза, и Дилюк всё же поднимает взгляд.       — Спасибо, что согласился остаться, — говорит Кэйа.       Звучит мягко и спокойно. И снова чертовски искренне. И Дилюк, позволив себе маленькую, секундную слабость, отвечает так же мягко и тепло:       — Спасибо, что предложил.