Второй шанс

Это случилось внезапно. После очередного рабочего дня Акане зашла к родителям, чувствуя сильное нежелание готовить самостоятельно, и, поужинав и поболтав, направилась к себе, в свою тихую одинокую квартиру. С переездом она совсем перестала взаимодействовать с людьми и в последние несколько недель ловила себя на том, что ей очень одиноко. Походы к родителям отвлекали от этих ощущений, но не являлись панацеей. Эмоционально они были далеки друг от друга и не могли говорить ни о чем глубоко личном — максимум о том, что случилось на работе или что делали в течение дня. Отсутствие общения вымучивало, но и сделать с этим Акане ничего не могла. И не хотела. Завтра был выходной. Работала девушка всего три раза в неделю по несколько часов, так что и работой это назвать было трудно. Так, подработка. На жизнь едва хватало, но благодаря продуктовой помощи родителей проблем не возникало. График был идеален для того, чтобы заниматься какими-либо своими делами, развиваться и пытаться пробиться в творческой сфере, но Акане практически постоянно чувствовала такой упадок сил, что не хотелось шевелиться, а порой даже и жить. Пересиливать себя не получалось, и она винила себя в том, что не прикладывает ни малейших усилий, что не способствовало восстановлению. На улице тихо падал снег. Ноги утопали в неумолимо росших сугробах, и темную дорогу освещали фонари, да свет из окон. Было ужасно тихо, на улице уже не было людей, и тишину нарушал только скрип снега под тяжёлыми зимними ботинками. Спрятав руки в карманы, так как перчаток не признавала, Акане не торопясь шла к своему дому. Дорога была короткой, но она все равно старалась увеличить время прогулки и хоть немного насладиться ею до того, как вновь окажется в тишине и одиночестве в четырёх стенах. Во дворе дома были качели. Разумеется, сиденье замело, но девушка, немного подумав, все же смахнула снег и села. Немного раскачавшись, вдохнула свежий морозный ночной воздух. И сразу как-то вспомнилось детство — когда она сидела в том же дворе, уже вечером, на качелях, которые снесли несколько лет назад, чтобы поставить новый детский комплекс. Ей ведь и тогда было одиноко. Но почему сейчас одиночество ощущается хуже, чем было тогда? Может, оно имеет накопительный эффект? Немного покачавшись и отморозив руки и попу, Акане все же направилась к подъезду. Открыв ключом дверь, девушка вошла внутрь и по привычке сказала, что она дома, своей морской свинке. Та тихо сидела в клетке где-то в комнате и не подавала признаков присутствия — спряталась еще тогда, когда услышала звук открывающейся двери. Но Акане показалось, что что-то не так. Она быстро скинула с себя ботинки и, не снимая пуховик, открыла дверь в комнату и включила свет. И тут же громко вскрикнула и отшатнулась. На кровати, смотря прямо на нее, сидел Сасори. Совсем не ожидая чужого присутствия в доме, Акане чуть не заполучила инфаркт. Сасори же на ее крик только чуть поморщился. Беспомощно оглядевшись, девушка поняла, что пока что на нее никто не набросился, но сердце стучало, как сумасшедшее, и она, преодолев первую панику, воскликнула: — Ты кто?! — Тебе так обязательно это знать? — послышался ответ. — Ты в моем доме! — задохнулась от возмущения Акане. — В смысле мне не обязательно знать?! Сасори только вздохнул. — Я сейчас уйду. Дверь была заперта, а на окнах решётки. Я решил подождать возвращения хозяев. Девушка посмотрела на него, задумавшись. И правда, как он мог попасть сюда? Все везде закрыто. А он в тоненьком плаще сидит здесь посреди зимы. Как бы он добрался сюда, будь это фейк? Да и черты лица… — Ты же Сасори, да? — осторожно спросила она. Тот метнул в нее пронзительный взгляд. — Откуда знаешь? — Тебе так обязательно это знать? — дерзко вернула она ему его же слова. — Тебе жить надоело? — раздражённо откликнулся Сасори, вставая с кровати. Она ее с утра не заправляла… Акане медленно выдохнула через рот и принялась расстегивать пуховик, в котором становилось жарко. — Спокойно. Давая я разденусь, и мы спокойно поговорим. И все бы ничего, но, сняв пуховик, девушка прошла в комнату и принялась стягивать с себя яркий свитер с котятами, на который нацепила несколько значков с персонажами. Под ним была футболка, но и на этом девушка не остановилась. — Поговорим в горизонтальной плоскости? — поинтересовался Сасори, намекая на то, что раздевается она чересчур уж буквально. Но Акане лишь сменила футболку на домашнюю. — Откажусь от предложения, — серьезно сказала она. — Ты не мог бы отвернуться? Сасори и правда не додумался отвернуться самостоятельно, но показывать этого не стал и просто посмотрел на противоположную стену. Взгляд его спустился к клетке с морской свинкой. Акане тем временем сняла через футболку деталь нижнего белья и спрятала ее среди других вещей. На секунду задумалась, стоит ли переодевать штаны, но, прислушавшись к ощущениям и поняв, что колготки очень усложняют жизнь, переоделась целиком в домашнее. — Для тебя является нормальным переодеваться перед незнакомым мужчиной? — риторически поинтересовался Сасори, все еще не поворачивая головы. — Во-первых, для меня не незнакомый, и мы об этом успеем поговорить. Во-вторых, ты отвернулся. В-третьих, я не собираюсь ходить дома в тёплых уличных вещах только из-за того, что ты внезапно появился в моем доме. Тот хмыкнул, вновь возвращая взгляд на девушку. Акане небрежно заколола на затылке длинные светлые волосы с отросшими корнями крабиком и окончательно сфокусировала внимание на госте. — Как ты думаешь, где мы находимся? — спросила она, уперев руки в бока. — Об этом я хотел спросить тебя. — Ну, у меня для тебя не очень хорошие новости. Мы в России. — Прозвучало постиронично. — И ты вряд ли знаешь, где это и с чем это едят. Сасори поджал губы, вопросительно смотря на хозяйку квартиры, ожидая пояснений. — Это не твой мир. И поэтому, несмотря на то, что изначально ты, вроде как, собирался, уйти, я тебя никуда не пущу. Черт с ними, с документами, но тебе даже жить негде, а на улице холод собачий. Да и не факт, что ты найдёшь кого-нибудь знающего тебя и настолько понимающего, что тебе разрешат остаться. — Вроде тебя? — поинтересовался Акасуна. — Черт. — Акане потеряла лоб. — Кажется, я и правда описала себя. — Раз знаешь меня, лучше для тебя было бы выставить меня за дверь, — флегматично заявил Сасори. — Это еще почему? Акане поймала на себе красноречивый взгляд. — Слушай, — махнула она рукой. — Мы разговариваем уже целых пятнадцать минут, и за все это время ты не убил и не изнасиловал меня. И, что самое главное, не вышел из себя. Остальное — мелочи жизни. — Мелочи жизни? Человеческие жизни для тебя мелочи жизни? — сощурился он. — А для тебя? — с вызовом спросила Акане. — Жизнь не игрушка, — явно начиная закипать, проговорил он. Девушка, уловив в его голосе опасные нотки, поспешила замять тему. — Я не то имела в виду. Человеческая жизнь важна, вместе с человеком умирает целый мир, но я имела в виду, что… блин, просто давай я скажу, что принимаю твое прошлое, как данность, и я не думаю, что это делает тебя плохим человеком, как бы парадоксально это ни звучало. Давай просто не будем развивать тему, ладно? Сасори фыркнул и сложил руки на груди. — Так ты меня знаешь. Что именно тебе известно? — Не так много, на самом деле. Знаю о твоем детстве, о бытии в Акацуки… — И моей смерти тоже? Акане, поджав губы, покосилась на него. Она думала, как бы прощупать почву, чтобы понять, стоит говорить об этом или нет, и не ожидала такой прямолинейности. — Об обеих, — все же рубанула она правду-матку. — Хм, и правда знаешь, — прокомментировал он, и девушка поняла, что он свое в том мире уже отжил. А это значило, что придется теперь ему как-то выживать в этом. Акане вздохнула и присела на край кровати. По Наруто она фанатела лет пять назад, и с тех пор много чего изменилось. Появление Сасори было максимально некстати, хотя и не удивило ни разу. Ну и что теперь делать-то? Обратив внимание на то, на чем сидит, девушка поняла, что комната в квартире всего одна, как и кровать. И перебираться на пол во избежание приятных и не очень неожиданностей она не собиралась. — Однако я о тебе не знаю ничего, — прервал ее мысли Сасори. — Меня зовут Акане. Я… — и тут она поняла, что говорить ей нечего. Кто она? Чем занимается? Ей и самой не понятно. Просто существует. — Художник, — не дождавшись ответа, закончил за нее Акасуна. Ну да, конечно, вся комната была увешана рисунками с ее любимыми персонажами. Но называть ее не выживающие в конкуренции каракули работами художника… Девушка усмехнулась. — Спасибо. — За что? — не понял Сасори. — За то, что назвал хоть кем-то. Особенно художником. На самом деле художников сейчас развелось столько, что я среди них потерялась. Да и конкуренцию не выдерживаю. Поэтому не знаю, можно ли назвать меня художником. — Разве твои работы не уникальны? — Каракули ребенка тоже уникальны, — отмахнулась Акане и взглянула на экран телефона. Всего лишь девять вечера. Сасори долго и внимательно посмотрел на нее и больше ничего не сказал, поняв, что не стоит развивать эту тему. По крайней мере, сейчас. В любом случае, на ее рабочем столе лежали листы, над которыми явно недавно работали, а это значило, что девушка, несмотря на свои рассуждения, продолжает рисовать. — Кто это? — спросил он, меняя тему, и указал на клетку. Акане повернула голову и чуть-чуть улыбнулась. — Это моя морская свинка. Плюшкой зовут. Вообще-то, морские свинки разговорчивые и дружелюбные, но эта какая-то интровертная. Доверяет только мне, компании не любит… Зато ест больше своего веса. Девушка подошла к клетке и протянула руку к свинке, сидевшей под навешенной тканью, служившей ей вместо домика. Та напряглась и побежала из-под руки по клетке, не давая взять себя. — Да стой ты! — воскликнула Акане и все же схватила свинку. Бережно взяла ее в руки и посадила себе на грудь, поглаживая по гладкой шерстке. Плюшка успокоилась и тихо сидела на руках, позволяя гладить себя. С животным на руках Акане подошла к Сасори. — Хочешь погладить? Она не кусается. Свинки вообще практически не кусаются, за редкими исключениями, если характер вредный. Сасори протянул руку и коснулся кончиками пальцев хрупкой пушистой головки. Бережно провел вдоль спинки и потом уже смелее погладил полной ладонью. Акане искоса взглянула на него, но на его лице были только спокойствие и задумчивость. — Ты голодный? Акасуна поднял на нее полные недоумения глаза. Акане потребовалось некоторое время, прежде чем она поняла, что спрашивать такое во время знакомства со свинкой было странно. — Я не предлагаю ее съесть! — поспешила заверить она. Сасори кивнул. Девушка вернула свинку в клетку и пошла на кухню, мысленно отмечая, что готовить сегодня не хотела. Но когда готовишь кому-то, это совершенно другое. Пока она мыла накопившуюся посуду и ставила воду для макарон, Сасори пробрался за ней следом и тихо сел за стол, наблюдая за мельтешениями Акане. — Помочь? — поинтересовался он. Наверное, ему было неудобно находиться в положении, так сказать, гостя. — Нет, я сама справлюсь, — ответила девушка. Хорошо, что в морозилке оставалась пачка наггетсов, купленных на черный день. Все мясо было заморожено, а микроволновки, чтобы быстро его разморозить, не было. Больше ничего даже отдаленно напоминающего мясо не было, поэтому Акане решила воспользоваться своими запасами, на самом деле чувствуя неуверенность, насколько Сасори такие полуфабрикаты понравятся. — Это магазинное и не слишком натуральное. Я не знаю, подойдет ли тебе это… — высказала она мысли вслух. — Вряд ли что-то способно причинить мне вред, — резонно ответил Акасуна. — Я тренировался, как шиноби, мой организм крепче твоего. А тебе, судя по всему, оно никакого вреда не причиняет. — Просто ты столько лет не имел тела… — пробурчала Акане, но в итоге махнула рукой и отправила наггетсы на сковородку. Еда Сасори и правда не убила, чему девушка несказанно порадовалась. Отчасти она стала чуть более уверенной в своих кулинарных навыках. Но после этого встал вопрос, во что его одеть. С домашним решилось быстро — Акане любила большие мужские вещи, а потому у нее нашлась мужская футболка и как раз высохли после стирки универсальные хлопковые черные штаны. Они были как раз ей, а уж на миниатюрного Сасори, который на целую голову был ниже ее, а соответственно и по габаритам меньше, они точно должны были налезть. И налезли. Только вот немного спадали… — Ходить дома с ремнём — это дичь, — прокомментировала девушка. — Но без этого, кажется, не обойтись. В итоге она выкрутилась, найдя в закромах родины черную ленту. В целом, с таким набором можно было жить. Пока они разбирались со всем этим, время приблизилось к одиннадцати. Акане со своим напрочь сбитым режимом еще даже спать не хотела, но вот насчёт режима Сасори уверена не была, а потому поинтересовалась, не хочет ли он спать. — Я могу долго обходиться без сна, — ответил он. — Тут не мир шиноби. А ты сейчас в простом человеческом теле. Тебе можно и нужно спать. Просто проблема в том, что… — девушка скосила глаза на кровать. — Тут комната всего одна, и кровать тоже… — Я буду спать на полу, — не меняясь в лице, заявил Сасори. — Нет, так не пойдет, — замотала головой Акане. — По полу дует, он грязный, и человеку нужна кровать. Я просто думаю, не будешь ли ты возражать спать со мной… — Мне все равно, — ответил Акасуна, прикрыв глаза. Акане выдохнула. Кровать была двуспальная, с миниатюрным Сасори она могла свободно разместиться так, чтобы они не мешали друг другу. Приставать к ней он вряд ли будет, ее беспокоили, скорее, его личные границы. Но, кажется, все в порядке, раз он согласился. Как Сасори и сказал, он действительно мог долго обходиться без сна. Поэтому они легли спать только в половине третьего ночи. И то для Акане это было рано — в последнее время уснуть ей удавалось только часам к четырём утра. Все оставшееся время они пытались разговаривать. Вернее, Сасори интересовался, куда он попал и как здесь живут. А девушка просвещала его, параллельно думая, как бы разжиться тёплыми вещами, чтобы вывести его на улицу и устроить небольшую экскурсию. В голову пришло только Авито, но как назло она не знала ни размеров, ни как они определяются. У нее не было даже сантиметровой ленты, чтобы закрыть свои пробелы в знаниях. И она решила отложить это на потом. Лежа лицом к стене, Акане спиной ощущала присутствие на кровати рядом с собой. Акасуна тоже отвернулся от нее, и они лежали спина к спине, не соприкасаясь, но ощущая друг друга. Тело расслабилось, сознание медленно уплывало. И это был первый день, когда Акане было не так одиноко в своей квартире.