Грёзы

Квартиру, что снимает Мегистус, сложно назвать маленькой, но залежи книг заполонили почти все пространство на первом этаже, они лежат на кухонном столе, на диване и покосившимися стопками на полу. Деревянные шкафы вдоль стены стоически выдерживают тяжесть своего бремени, лишь иногда жалобно скрипя от особенно сильного сквозняка. Комната на первом этаже совмещала в себе несколько функций — гостиной и кухни, хотя по всей видимости ни одной из них не пользовались. Походило на кладбище дочитанных рукописей, что покоились здесь всеми позабытые. Астролог с вызовом вскидывает голову, готовая принять любую критику в штыки, но гость лишь слегка улыбается осматриваясь, а потом и вовсе кивает. — Я пойду в душ, а ты пока убери книги с дивана, — от такой наглости аж дух перехватывает. Угрозами заставил себя сюда привести, так еще и распоряжается как у себя дома. — Тоже мне прислугу нашел. Сам уберешь! Руки, небось не отвалятся. — Почти стыдно за подобный выплеск эмоций, но он тоже «хорош», мог же просто вежливо попросить. Он равнодушно пожимает плечами, поднимается ветер, и черная воронка появляется прямо у него в руках. — Хорошо, только потом не жалуйся, — злая улыбка искажает мальчишеские черты лица, и Мона предпринимает отчаянный, но крайне логичный шаг с её точки зрения, встает между ним и своим сокровищем, раскинув руки. — Ладно, я сама уберу, — шляпа слетает с головы и приходится слегка щуриться, чтобы от ветра не было больно глазам. Черная дыра в его ладони исчезает, словно её и не было, а Странник шутливо показывает ей язык, мол купилась ха-ха. А она ведь поверила и даже немного испугалась, а этот мелкий паршивец, только издевался. В своём воображении она уже впивается ногтями ему в волосы, в попытках оставить от них одни воспоминания. Но дабы не потерять свой мизерный авторитет окончательно, приходится делать вид, что не заметила такой шутки. — Ванна на втором этаже слева по коридору, — конец фразы она кричит ему в спину, когда тот перешагивает последнюю ступеньку. Убирает книги не только с дивана, но и с остальных поверхностей, которые могут ему пригодиться. Нет, она не верит, что он разнесет её дом, просто так на всякий случай. За те десять минут, что его не было, в комнате стало значительно просторнее. Свет она не включала, за время ночной прогулки глаза привыкли к темноте и освещения из окна хватало. Шляпа опять красуется на голове, а девушка сидит на диване, подперев ладонью подбородок, всерьёз задумавшись, во что она ввязалась и как из этой ситуации выпутаться. Тихие шаги разрезают гнетущую тишину, Странник без шляпы выглядел как будто ниже ростом, но высокомерный взгляд всё компенсировал. — Хмм, еще здесь. — Это мой дом вообще-то, — тонкая ладонь в черной перчатке хлопает по месту рядом, пора отставить шутки и серьезно поговорить. Когда пружины старого дивана слегка скрипят под его весом, до Моны шлейфом доносится запах её шампуня. Пришлось подавить возглас возмущения, потому что знала, если начнёт с ним препираться, до утра о нём ничего не узнает. — Кто ты? — Странник. — Зачем ты приехал в Мондштат? — Путешествую. — Откуда ты меня знаешь? — это был крайне рискованный вопрос, поэтому и был замаскирован под шелухой напускного равнодушия. Мол, я всё уже знаю, просто спрашиваю для уточнения. Полотенце слегка съезжает, когда непрошенный гость резко разворачивается и нависает на ней. Кап. Кап. С темно синих волос капает вода и стекает по её лицу, когда он склоняется ближе: — Ты там головой ударилась, пока убиралась? Потому что это произошло всего час назад, — его тонкие губы кривятся в усмешке, а ладонь касается её головы в поиски шишки. Хочется отстраниться и забиться в угол дивана, дабы разграничить между ними пространство. — Ты знал, что я умею читать судьбы, — уверенность единственный козырь, что у неё есть. — Ты же сама назвала себя «великим астрологом Моной Мегистус», насколько я знаю это единственное, что вы умеете, — его пальцы соскальзывают с головы, игриво поддевая хвостик. — Ты знал, где находится ванная комната, — уверенность тает как мороженное в жаркий день. Но подозрения продолжают биться в голове, крича, требуя прислушаться. — Я был в Мондштате, такие помещения всегда имеют одинаковую планировку, — прикосновения исчезают, и парнишка лишь беззаботно пожимает плечами. — На этом твой допрос окончен, я могу лечь спать? Мегистус задыхается от возмущения, но больше не может придумать, как прижать его к стенке. Нельзя же просто так сказать — «ты смотришь так словно, знаешь меня»; «ты словно читаешь мои мысли»; «ты специально ждал меня на том утесе». Даже мысленно это звучит как параноидальный бред. — Может хочешь провести эту ночь вдвоём? Но, думаю, для этого лучше подойдет кровать, — он провоцирует, хочет, чтобы она ушла прочь со своими вопросами и… это срабатывает. — Да кому ты вообще сдался, бродяга, — вскакивая с дивана словно ошпаренная кипятком, она идет прочь, мерно стуча каблуками по деревянному паркету.