Оттенки

Саша ничего не рассчитывает на долгий срок. Как-то опыт научил, что жизнь скоротечна. — Как в песне Фэйса, – ухмыляется она сама про себя, переключая трек в плеере. В метро полно людей, она едет по зелёной ветке до конечной, а там на автобусе. Почему ей пришло приглашение на собеседование во «Вместе», Саша не до конца понимает, но решает, почему бы не прийти? В любом случае, за спрос денег не берут, а работу и без того искать надо. Тем более, когда все вокруг только и говорят про то, какую башню отгрохали рядом с Лахтой. Кажется, им нужен какой-то офисный работник. Что ж, идеально. Ещё бы собеседование не назначили на воскресенье, вообще было бы прекрасно. Саша выходит из метро и идёт на остановку. Закончив бакалавриат, она хотела пойти в магистратуру, но её не хватило морально. Пришлось отложить до лучших времён. Зато рефлексию далеко не уберёшь. В голову то и дело лезут всякие мысли. Жизнь нужно полностью переосмыслить. Но, кажется, этим она займётся после собеседования. В здании девушку встречает забавная голограмма беловолосой летающей головы с ручками. — Привет! Меня зовут Марго, – отзывается компьютерный голос откуда-то со всех сторон, и она нутром чувствует, что это будет интересный опыт. Марго провожает до лифта, заботливо подсказывая, кнопочку какого этажа нужно нажать. И у дверей нет никаких людей. Конечно, воскресенье, август, кому оно нужно, кроме тебя самой и какого-нибудь бедного рекрутера. Но в кабинете, полном разных скульптур, картин и фресок, Сашу встречает лицо, которое смотрит практически со всех билбордов Петербурга. — Добрый день, – Сергей, прости Господи, Разумовский сидит за сенсорным столом, и она чувствует себя немного глупо. Он-то в простой футболке с толстовкой поверх, а она в блузке, у которой то и дело норовит расстегнуться не та пуговица, в капроновых колготках, пустивших стрелку где-то по бедру, и на каблуках. — Добрый, – улыбка на лице максимально вежливая, но всё равно она чувствует, как невольно дёргается уголок губ. – Я на... кхм... собеседование. На почту пришло письмо, и... — Да-да, проходите, садитесь, – да у него самого голос так же дрожит, и Саша немного расслабляется. По мере разговора кажется, что для Разумовского общение с людьми не меньший источник стресса. Он расспрашивает про образование, увлечённо кивает, когда слышит про её профессиональные интересы, знание иностранных языков, переходит на французский, с него перескакивает на английский и ведёт беседу дальше. Забывшись, начинает говорить по-итальянски, но Саша охлаждает слегка его пыл, замечая, что она более-менее понимает, но не может ему ответить. Сергей смущённо улыбается, извиняется и возвращается к русскому. Час собеседования проходит быстро, практически пролетает, и на душе становится так легко, что хочется взлететь. Разумовский поправляет документы и откладывает в сторону резинку, которую вертел в руках, улыбается сквозь пряди рыжих волос: — Прекрасно, вы подходите. Приходите во вторник к десяти. Ваш рабочий стол будет прямо здесь, завтра всё установят. Если будут нужно ещё что-то, напишите на почту, компания закупит. Саша даже физически чувствует, как груз спадает с её плеч. Взяли. Не абы кем, а секретаршей самого Сергея Разумовского. Она кивает, улыбается, буквально светится. Спешно благодарит Разумовского, который торжественно вручает ей баночку лимонада из одного из этих автоматов за спиной и провожает до дверей лифта. В порыве души заезжает на Невский, в кафе. Понедельник проходит смутно, Саша отпаривает блузку, на этот раз более удобную, покупает новые колготки и лак для волос, блокнот, ручки. Вечером горячая ванна с пеной и булочки со сливками из пекарни – надо себя побаловать. Во вторник она приходит во всеоружии, полностью готовая к работе. Разумовский не слишком открыт, но добр к ней, и на сердце Саши невольно словно бы разливается тёплое молоко. Она даже старается придерживаться правила не уходить с работы раньше начальства, но Сергей словно невзначай говорит, что он живёт в этой башне, поэтому ей нет необходимости оставаться дальше конца рабочего дня. Соцсеть ещё молодая, компания только-только набирает обороты. — Сергей Викторович, доброе утро, – она цокает каблуками, проходя к своему столу от дверей лифта. – Сегодня вас ждёт на совещание отдел связей с общественностью, после обеда открытие фонтана. В целом на день мероприятий хватит. — Спасибо, Александра, – он кивает, не отрываясь от документов. Рыжие волосы собраны резинкой в низкий хвост. Ещё один бонус работы во «Вместе» – симпатичный начальник. И нет, Саша не рассматривает его, как потенциально любимого мужчину (и дело не только в рабочей этике), но и отрицать красивое лицо Разумовского нет смысла. Новой должностью Саша оказывается увлечена полностью, хотя в глубине души всё равно понимает, что долго не будет. Никому про это не говорит – а зачем? Но сотрудничество с Сергеем всё равно накладывает отпечаток. Он не оживляет, нет, не даёт смысла жить, но неуклонно меняет точку зрения на некоторые вопросы во время разговоров на перерывах. — Если молчать, то какой смысл? – доказывает он, приводит какие-то аргументы, и она хочет ему верить. Весь город хочет ему верить, вся страна хочет верить. Разумовский из тех, кто меняет мир, конечно. Работать с ним даже косвенно – большая честь, но Саша понимает, что она на самом деле этого не ценит. Вроде бы, когда понимаешь, что всё приходит и уходит очень быстро, мгновениям придаёшь больше значения, любишь каждую секунду, а она просто проживает и забывает. Ни вкуса у жизни, ни настроения. А у Разумовского всё это есть. Он наслаждается, наслаждается красивой одеждой, газировкой из автомата, шоколадом, написанием кода. Она хочет научиться у него наслаждаться жизнью точно так же, как он. Продвижение в их отношениях дальше рабочих происходит случайно. Они, кажется, празднуют выход нового патча, Сергей открывает шампанское, для неё достаёт красное сладкое. — За «Вместе»! – торжественно объявляет он. — За «Вместе»! – бокалы звонко бьются друг о друга. Разумовский выпивает бокал залпом и наливает себе ещё. Саша только чуть отпивает. Разговор начинается с работы. Сергей хвалит речь, которую она написала для него, благодарит за организацию пресс-конференции. Она слегка краснеет, улыбается. Расслабляется – Разумовский, кажется, сам настроен на откровение. После пятого тоста Саша всё-таки решается спросить: — Что-то случилось? — А? — Да так, просто... Я чувствую, что вы чем-то расстроены. Но если не хотите, не отвечайте, я... Я, наверное, зря спросила. — Нет, ни в коем случае, – Сергей грустно улыбается. – Я просто поругался с другом. — Серьёзно поругались? — Ну... Да. В какой-то степени. Я ему наговорил, он мне... Разошлись, конечно, на более-менее неплохой ноте, но всё равно. — Может, вам нужно время? – она уже сняла неудобные, но красивые туфли, развалившись на диване. Они работают вместе уже полгода, но всё ещё не так близки, и она не чувствует, что может дать дельный совет. Разумовский шумно выдыхает, снова берёт бокал. — Он уехал в Сирию, я был против. — Я... Простите. — На «ты». — Что? — Обращайся ко мне на «ты». — В таком случае, я попрошу обращаться ко мне коротким именем. Я Саша. — Серёжа, – он тянет к ней руку и посмеивается. – Будем знакомы. Она остаётся в башне на ночь, они долго разговаривают. Саша узнаёт про детство Серёжи (и возможность называть его так действительно дарит какое-то душевное тепло), про приют, про Олега и про его жизнь. Рассказывает про свою сама. Охмелевшие, они засыпают вместе на диване, Серёжа кладёт голову ей на грудь и тяжело вздыхает, пока Саша перебирает его волосы. После этого вечера они сближаются, и их даже можно назвать друзьями. Она много думает о Серёже. О его жизни. Понимает, как же они, чёрт возьми, похожи. Оба хотят любви, но один делает всё, чтобы её получить (и она видит, как социофоб в Разумовском проигрывает недолюбленному ребёнку каждый раз, как он выходит на конференциях), а другая не делает ничего. Оба хотят справедливости, но Сергей пишет свою соцсеть, чтобы там устанавливать правила и воздавать всем по делам их, а Саша просто ждёт, видимо, уповая на судьбу или Страшный суд.  Они до смешного одинаковые, что даже разные. Но к Серёже хотелось тянуться. Через неделю Разумовский отрезает хвостик, переделывая причёску в модные нынче «шторки», и этим взрывает новости. До чего удивительный человек – даже простой сменой укладки вызывает волну общественных дискуссий. Так проходит полтора года. За это время меняются некоторые вещи, соцсеть взлетает в популярности, Сергея зовут на всё большее число мероприятий – от благотворительных вечеров до модных показов и научных конференций, и Саша помогает ему во всём. Часто вечерами они пьют, разговаривают, и, стоит признать, Разумовский очень сильно изменил её взгляд на какие-то вещи. Про Олега она не слышит, но однажды Разумовский даёт ей отпуск на неделю, запрещая приходить в башню. Она честно не приходит – в смысле, не заходит в само здание, но непременно приезжает в парк около центра. Когда она возвращается, в офисе несколько меняется атмосфера, Серёжа становится более тревожным, но непременно отзывается хорошо об Олеге. «Кажется, он вернулся, и они помирились», – решает она и на этом успокаивается. Они долго готовятся к выходу обновления, у обоих дел по горло, и про частые посиделки приходится забыть. Ночами сидя во всё той же крошечной студии, Саша обдумывает всё. Приходит к выводу, что Разумовский стал ей дорог, и этим он придал жизни какой-то вкус. И впервые в жизни ей хочется, чтобы это было навсегда, потому что одиночество становится невыносимым.

***

Ситуация с Чумным Доктором становится головной болью сразу после выхода обновления. Саша помогает в координации работы отделов, назначает совещание за совещанием, отбивается от журналистов (и особенно от надоедливой Пчёлкиной – ей вообще в цивилизованном мире бы два шага осталось до судебного запрета на приближение). После признания самой себе в том, что Серёжа ей близок, стало легче, но на душе всё равно неспокойно. — Ты же знаешь, что можешь рассчитывать на меня, да? — А? – рыжий отрывается от просмотра документов, крутя в руках резинку. — Мы же друзья, верно? Если тебя что-то беспокоит, ты можешь всегда обратиться ко мне, – она смотрит ему в глаза, там блестит на дне голубого омута золотая искорка. – Я помогу тебе всем, чем смогу. — Спасибо, Саш, – он улыбается. Она чувствует – это натянуто, наигранно, – но ничего не говорит. Расскажет сам, как захочет. Отлучившись на митинг с отделом техподдержки, она сталкивается в дверях с мужиком в кепке, смеряет его взглядом. — Товарищ майор уже уходит, – говорит Сергей ему в спину. Саша кивает. — Что-то они зачастили в последнее время... Документов на столе Разумовского уже нет. Новость за новостью – за убийством Гречкина и Исаевой следует смерть Зильченко, и эти инфоповоды действительно изматывают. Саша работает без выходных и отпусков уже два с лишним года, сейчас, как бы сильно ни хотелось, она уйти тоже не может. В казино «Золотой дракон» Сергея сопровождает Саша. К ней привыкли, её знают, как секретаря и неплохого организатора. Но на этом вечере ей становится плохо, и весь вечер ходить рядом с ним она не может. Зато прекрасно видит, как Гром и Пчёлкина танцуют. Издалека наблюдает, как уже наполовину пьяный Разумовский спорит с Бехтиевым. Знает, о чём. И соглашается со своим другом-начальником. Ещё хуже становится, когда в казино врываются последователи Чумного Доктора, потому что Сергей лезет на рожон, пытается избежать насилия. — Хотите денег? Мы дадим вам денег... – он тянется за бумажником, руки его дрожат. – Давайте попробуем решить всё мирно! М-меня зовут Сергей. Сергей Разумовский, – он даже тянет им руку, но с ними точно не договориться. Чумной Доктор, быть может, ещё послушает, но эти ублюдки точно не станут. — Ба, сам Сергей Разумовский! – гогочет главарь. – А где твоя эта? Которая собачкой за тобой бегает? – на «собачке» что-то внутри щёлкает. Кто-то хватает её за руку, тащит к Серёже, гогочет. — Да вот же она! – её вытаскивают из толпы, как котёнка за шкирку. – Чё, может, посмотрим, какое бельишко рыжий прикупил своей сучке? – чужие руки тянутся к плечам и груди, искрящийся от злости Разумовский подаётся вперёд, но главарь пинает его в живот со всей силы, и бизнесмен скатывается по лестнице. Толпа ахает, смотря, как он собирает все ступени, и Саша жмурится. Ей страшно за Серёжу, за себя, за его бизнес, ей неприятно, потому что её трогают непонятные люди. Прежде чем они успевают сделать что-то ещё более ужасное, откуда-то прилетает стакан. Её отшвыривают, теряя к ней интерес, начинается давка и драка. Саша отползает в сторону, боль от столкновения с полом приобретает вполне реальные масштабы. Еле как она находит Разумовского. Тот сидит, ссутулившись, прижимая к голове лёд. — Ты в порядке? – тихо спрашивает Саша. – Не нужна скорая? — Мне нет. Ты как? — Я нормально. Они ничего не сделали. Сергей жмёт руку тому самому товарищу майору, благодарит за помощь, обещает оказать максимальное содействие. Она смотрит на него и думает, что теперь он вернулся в своё русло. И подмечает разбитую губу. Надо будет заказать ему мазь.

***

Следующие несколько дней проходят, как в тумане. Да, дышать несколько сложно, но сильных проблем не было обнаружено – ей несказанно повезло, как сказали врачи. Саша работает, работает и снова работает. Чумной Доктор уничтожает казино, убивает Бехтиева, и это буквально пугает. Она не общалась ни с Гречкиным, ни с Исаевой, ни с Зильченко накануне их смерти, но случай с «Золотым драконом» ощущается иначе. Появляется страх за Разумовского. Саша буквально селится в башне, спит на диванчике в кабинете эйчара. А за несколько дней до у неё начинает болеть голова. Ужасно, стискивая виски и затылок, до тошноты и слабости в конечностях. Совсем плохо становится, когда она узнаёт, что в ночное время к Серёже приходил Гром, которого в итоге поймали в костюме Чумного Доктора. Душа прыгает вниз с самолёта, не взяв парашют, Саша даже не может устоять на ногах, падая на диванчик. — Всё хорошо, птичка, – практически беззаботно отзывается Разумовский. Он сидит перед ней в своём роскошном халате, улыбается, словно дьявол. Саша протягивает руки, мягко касается его щеки, разбитой губы. — Точно? – переспрашивает она. Серёжа кивает. — Абсолютно. — Мне неспокойно. — Тебе нужно отдохнуть. Он говорит это таким тоном, что она верит. Разве она может ему не верить? Они столько времени проработали бок о бок, прошли через многое. После всего этого Серёжа – её близкий человек, и эта близость в её душе навсегда. Поэтому она соглашается с ним, уезжает домой и там спит до самой ночи. Просыпается от звука грохота, буквально подскакивает. В каком-то тумане едет в сторону башни, минуя хаос на улицах. Холодно. Темно. Приезжает уже тогда, когда одетого в какой-то странный чёрный костюм Разумовского ведут в сторону полицейской машины. Саша бежит туда со всех ног, сталкивается лицом к лицу с нелюбимой Пчёлкиной, которая торжествующе ухмыляется, с каким-то очкастым парнем в форме, с товарищем майором. Кажется, кричит, требуя объяснений, вырывается, бежит к Сергею, но тот никак не реагирует ни на неё, ни на кого-либо ещё. Вроде бы ту ночь она проводит в башне. Несколько следующих недель Саша не помнит вообще. Она с удивлением обнаруживает себя в участке сидящей за столом. Перед ней – майор Гром, человек, которого уже окрестили легендой. — ...Так, понятно, – продолжает он. Это середина допроса?.. Кем она проходит по делу?.. – А что вы знаете про Олега Волкова? — Я?.. – она растерянно оглядывается. – Олега?.. Это... разве не друг Серёжи? — Он, – Гром кивает, смотря на неё. Терпеливо ждёт ответа. Она молчит. — Н-нет, ничего... – она сдаётся. – Мы можем продолжить позже? Я устала. Дубину за стеклом дают отмашку, допрос заканчивается. Она с удивлением узнаёт, что Олег, про поддержку которого рассказывал ей Серёжа, умер год назад в Сирии. Потихоньку в голове складывается картина, и Саша окончательно понимает, что ничем помочь тут не могла. Расследование заканчивается быстро, приговор выносят ещё стремительнее. Ей не дали даже увидеться с Разумовским, которого определяют в лечебницу под надзор Рубинштейна. Следующий год протёк в депрессивной рутине. Большую часть акций «Вместе» выкупила «Хольт Интернэшнл», и работать стало невыносимо. Гендира не было, держатели доли все как один – набитые идиоты, которым хочется не кофе, а чтобы она прямо сейчас разлеглась на столе и вытворила то, что даже проститутки делают, краснея, как первокурсница. При Разумовском такой херни не было. Она благодарит всех, что тот даже и не думал смотреть на неё так. У ван дер Хольта такое противное лицо, что она даже на фото смотреть на него не могла. Со вздохом откладывала телефон с открытой страницей новостей. Петербург зализал ожоги, оставленные Чумным Доктором, начал чествовать своего героя – Игоря Грома, из которого его новая девушка Юлия Пчёлкина сделала медийную личность. Саша порой задумывалась, а не подменила ли горе-журналистка понятия. Заглушать голос, который шептал, что та не любит Грома, а просто пользуется его образом для создания контента, бывшая секретарша не стала. Незачем. Не её проблема. Она жила на отложенные за время работы зарплаты – счёт был внушительный, поэтому сомнений в решении уволиться не было. Не то чтобы денег куры не клюют, но позволить себе не работать она могла. Каждый день Саша ездила в Чумной Форт. Видела, какой он... Никакой. На бывшего миллиардера смотреть было больно, она каждый раз украдкой утирала слёзы, зная, что Рубинштейн и Софа всё равно всё видели. Сердце обливалось кровью. По ночам она много думала. Он хотел любви. Она его любила. Просто по-человечески любила, была готова лечь костьми по одному его слову, даже если со стороны так не казалось. Просто не её любовь была ему нужна. Он хотел вернуть Олега, единственного реально близкого ему человека, хотел простого счастья, но она не была способна дать это. Птица издевался над Серёжей при помощи её. Не давил на жалость – она никогда не была ему по-настоящему близка, – но рисовал в голове картины её смерти, рисовал запятнанные кровью руки, говорил, что это он виноват. Саша перестала показываться Разумовскому на глаза, но не перестала приходить. Год пролетел мучительно и туманно. Потом, на годовщину поимки Чумного Доктора, начались теракты. В очередной её визит в Форт Саша узнала, что Гром пришёл к Разумовскому и избил его. Она не выдержала, подписав заявление, что в случае смерти не имеет никаких претензий, прошла к нему. Снова, как тогда, коснулась его лица, заглянула в голубые глаза. — Мне очень жаль. Почему?

***

В тот день ей казалось, что она сошла с ума, потому что буквально сразу после того, как она вышла из лечебницы, Пчёлкина выложила репортаж про то, что Олег Волков на самом деле жив и что он несёт ответственность за теракты. Минирование метро, захват наёмником рубки телевещания... Потом пропажа Разумовского из клиники. Это вряд ли могло происходить в реальной жизни. Она абсолютно точно была в этом уверена, потому что это был полный бред. Жаль только, что всё это было реальным. Когда ей сказали о смерти Сергея, Саша упала в обморок. Пришла в себя в больнице под капельницами. Вспомнила только виноватые глаза Игоря, который ей об этом сообщил. Они и рядом не стояли с голубыми глазами Серёжи, в которых были только страх и усталость. Он просил её забрать его оттуда, просил как-то помочь, но она ничего не смогла сделать. Если бы только тогда она осталась немного дольше. Может ли быть, что этого бы не случилось? Похоронили его без её участия, от этого было больно дышать. Нужно было, наверное, кинуть горсть в яму, проститься, но она не смогла. Раньше ездила к нему в клинику, а теперь ездит к нему на могилу. Так бывает. Ты хочешь, чтобы это было навсегда, но в итоге навсегда у тебя остаётся только могильный камень в окружении ворон, ворующих конфеты с погоста. — Прости меня. За что? За то, что не смогла дать достаточно тепла? За то, что не уберегла от мыслей, которые его в итоге поглотили? За то, что не удержала «Вместе», его единственное детище? За то, что не вытащила из клиники Рубинштейна, этого коновала? За то, что не осталась тогда на лишний час? За то, что не попыталась остановить Олега? Боже, как же много было ошибок. Саша гладит мрамор, нежно проводит пальцами по буквам и цифрам, по фотографии. Этот камень остаётся с ней навсегда, но единственное, что радует, – её навсегда безумно коротко. Чем короче «навсегда», тем меньше страдания от всех ошибок. Может, когда-нибудь в другой жизни она сможет любой ценой подарить ему то вечно, которое он заслуживает. Даже когда оно будет не с ней.