Я не хочу потерять тебя

Как и бывало в обычные знойные дни небольшого городка, Морио наконец просыпался от зимней дрёмы и впускал в себя тонну тепла апрельского солнца, освещающего каждый его уголок. Довольные школьники с большим энтузиазмом шли из учебного заведения, размахивая полупустыми портфелями, направляясь в любое кафе, где только продавалось что-то холодное. Учебный семестр уже подошёл к концу, так что неудивительно видеть на их лицах счастливую улыбку. Не побаловать себя фруктовым мороженым или коктейлем в честь такого знаменательного события было бы непростительно, ведь так? В конце концов, теперь этому ничего не препятствовало, так как над городом больше не нависала смертельная опасность в лице чокнутого маньяка. Это рассуждение витало в голове смуглого юноши, нелепо перебирающего ноги из-за заполненного конспектами портфеля и переброшенной через плечо сумкой-контейнером для мороженого. Окуясу усталым взглядом окидывал расслабленные лица одноклассников и незнакомцев, сидящих на уличных столиках и допивающих очередной стакан охлаждённого сока. Если бы он смотрел на них неделями ранее, то возмущённо бы ворчал об отсутствии свободных мест, жалобно смотря на идущего рядом лучшего друга. Но после того ужаса, через который пришлось пройти не только им двоим, Ниджимура с облегчением вздохнул и поблагодарил небеса за именно такие лица жителей Морио. Вовремя вспомнив о своём товарище, он чуть было не прошёл мимо нужного поворота, ведущего к городской больнице, в которой как раз лежал его товарищ. Сегодня, спустя долгие полтора месяца реабилитации, Хигашикату наконец-то выписывали из больницы под строгий присмотр матери, так как раны уже были не так серьёзны и практически зажили. Всё то время, пока он проходил лечение после ожесточённой битвы с Кирой, Ниджимура был посетителем №1. Даже Томоко, приходившая несколько раз в неделю, не могла сравниться с ним в количестве посещений своего сына. Она удивлялась с каждым разом всё меньше, замечая на тумбочке целый пакет фруктов или домашней еды. Иногда, перед уходом, Окуясу тайком приносил другу сладости или жвачку, подкладывая их под матрас, а потом, радостно прощаясь с его мамой, с широкой улыбкой подмигивал пациенту в дверном проёме и бежал по своим делам. К слову, он даже позаботился о том, чтобы друг как можно меньше отставал от школьной программы и каждый день спрашивал дополнительное домашнее задание специально для отсутствующего. Как ни странно, это помогло и ему самому, поскольку Окуясу старался не отключаться на новых темах, чтобы часами позже доходчиво объяснить материал больному. Учителя с уважением относились к такому самоотверженному поступку парня, чья работоспособность также возрастала. Конечно, вряд ли сегодня друзья будут решать заданные на каникулы тесты, предпочтя их мороженному, лежащему в контейнере, Ниджимуре уже вошло в привычку таскать их для своего друга. За последние недели до него начало доходить, что все те заботы, о которых он так беспокоился, теперь были словно стёрты собственным стендом всего одним человеком, и этот человек... — Джоске! — задорно протянул парень, проходя в палату. В ней было намного свежее, чем на улице, так что даже пропитанный хлоркой воздух казался приятнее. — О, привет, Окуясу! — юноша мгновенно оживился, сидя на заправленной больничной койке рядом со своей мамой, приветливо улыбавшейся. Его волосы уже были уложены в привычную причёску, от которой Окуясу даже успел отвыкнуть, так как всё время Джоске не носил помпадур. Было довольно проблематично сохранять его в целостности, постоянно находясь в лежачем положении, да и врачи не рекомендовали пользоваться побрякушками для волос по типу лака и лишний раз двигаться. Но, по правде говоря, Ниджимуре даже приглянулся «новый» образ приятеля, от которого в первый раз застрял в двери с округлившимися глазами и полуоткрытым ртом: видеть Джоске с распущенными волосами стало необычно приятным опытом. Пока приятели болтали, Томоко проверяла большую сумку с вещами сына по пятому кругу. Она собиралась забрать его на машине прямиком домой и была уверена, что возвращаться они будут не одни, чему была по-настоящему рада. Вокруг Джоске часто крутились сверстники, но внезапно появившийся несмышлёный мальчишка сразу понравился ей: своенравность, харизма и добрая наглость напоминали себя в молодости, так что она заприметила его ещё в первый день знакомства. — Так, мальчики, — поднимаясь с кровати, она начала, — я пока пойду поговорю с главным врачом, но долго не засиживайтесь и подходите к машине, — услышав одобрительное «хорошо, мам», она вышла, оставляя за собой звук цоканья каблуков. — Ты ещё и к Тонио на подработку успеваешь ходить... Когда ты вообще спишь или хотя бы живёшь? — Да я и сам не понимаю, братан, — Окуясу пожал плечами. — Жаль, что Коичи не смог зайти. У него свои «планы» как всегда? — Хах, если они «его»! Но я встретился с ним перед уходом и он передал тебе пару тестов. — И вот это всё надо выучить за каникулы?! — несколько уныло проговорил Джоске, взглянув на кинутый другом портфель. — Агась. Но не парься с этим! Я внимательно слушал и даже что-то понял, так что тебе не о чем беспокоиться! — самоуверенно ответил Окуясу и слегка ткнул рядом сидящего локтем, на что получил слабую улыбку и протяжённое «н-да».        После задорного хихиканья в палате воцарилась тишина. За открытым окном было слышно, как на улице щебетали птицы и гудели моторы автомобилей. Время подходило к четырём часам вечера, так что солнце освещало мятные стены оранжевым цветом, грея спины; тени высоких деревьев из сада медленно качались на простыне и подушке, перекидываясь на пол и дверь. Парни молча сидели на краю, наблюдая за теневыми волнами. Окуясу украдкой взглянул на Джоске, и что-то в нём показалось ему неспокойным. Будто он не хотел покидать эти стены: каким-то поникшим взглядом он смотрел на стоящую рядом сумку друга с торчащими по краям листами. — Ой, Джоске, ты чего такой угрюмый? — Ниджимура снова его ткнул, пытаясь растормошить. — Да.. мне просто не верится, что полтора месяца так быстро прошли. Как будто и не был здесь. Не верится, что я вообще оказался тут, — Джоске слегка улыбнулся. Однако даже для Ниджимуры это было ясным звоночком чего-то нехорошего, как будто его друг тактично пытался что-то скрыть. Тем не менее, он решил пока что собраться с мыслями, а уже потом, если на то будет воля Джоске, то внимательно выслушать. Ещё пару секунд понаблюдав за приятелем, Окуясу приобнял его за шею, помогая встать. К слову, к привычной ходьбе Джоске успел приноровиться, но с непривычки периодические острые боли давали о себе знать. Так что крепкая поддержка друга была кстати, хотя Хигашиката постоянно отмахивался, утверждая, что спокойно может ходить самостоятельно. Однако он был несказанно рад его помощи, даже если снаружи это прятал. Шагнув за порог своего временного обитания, Джоске ещё раз окинул его взглядом и томно выдохнул. Всё таки за это время много чего успело поменяться. Придётся ли снова очутиться здесь? Будут ли люди в белых халатах кружиться вокруг него с капельницами? Будут ли рядом его близкие? Джоске незаметно взглянул на товарища, идущего с невозмутимым лицом, и продолжил перебирать ногами. Решив, что пока по лестнице спускаться проблематично, особенно с сумками, приятели воспользовались лифтом. Спустившись на первый этаж, они встретились с врачом, беседующим с медсестрой. Поблагодарив его на прощание, мужчина даже пожал руку обоим, а женщина за ресепшеном с наигранным уважением пожелала им хорошей дороги. Кажется, она запомнила того сорванца, который как-то раз ворвался сюда на байке.        Стеклянные двери закрылись за юношами, и они направились к небольшой машине, в багажник которой Мисс Томоко уже закинула багаж. Увидев своих мальчишек, она в спешке направилась к ним, подхватила Джоске с другой стороны и помогла сесть на заднее сиденье, так как на переднем она уже положила огромные пакеты с продуктами. Ужин обещал быть насыщенным. Но Джоске не особо хотелось есть, хотя желудок изрядно соскучился по материнской выпечке. Захлопнув двери, они тронулись с места и направились домой. Не часто удавалось попадать в больницу, по этой причине дорога обратно казалась незнакомой. — Хэй, не хотите заехать куда-нибудь по дороге? Сегодня за мой счёт по такому случаю! — игриво просвистела женщина и посмотрела в салонное зеркало.        Кажется, на предложение отреагировал только Ниджимура. Действительно, он был не прочь посидеть в такой компании где-то, вроде кафе, но ощутив тихий тяжёлый вздох своего приятеля, он вежливо предложил провести это время в доме Хигашикаты и приготовить еду вместе, на что Томоко актёрски ответила «ну как хотите» и продолжила следить за дорогой. Окуясу почувствовал себя её ребёнком вместо настоящего, что заставило поёрзать на сиденье и взглянуть на всё ещё невесёлого друга: тот опёрся относительно уцелевшей рукой на рамку окна и безмятежно пялился в него. Выглядело так, будто он избегал зрительного контакта и с ним, и с родительницей. Могло показаться эгоистично с его стороны, однако, по некой причине, Окуясу сочувствовал ему. Хотелось как-то помочь выбраться из дурных раздумий, вновь увидеть бурную реакцию на свою глупую шутку, обнять, как это всегда происходило, но Хигашиката упорно сверлил взглядом даже не происходящее вне транспорта, а, казалось, само окно. Безнадёжно выдохнув, Окуясу последовал его примеру, не находя больше иного выхода.

***

Прошло около получаса, прежде чем трое наконец добрались до пункта назначения. Дорога кишела пробками, что было неудивительно в преддверии выходных. Ниджимура вызвался сначала занести в дом весь багаж, а потом помочь проводить Джоске в его комнату. Получив одобрение от главы семейства, загоревшийся гордостью парень поймал подброшенные ключи и обвесил себя всем, что только лежало в машине. Наблюдавший за ним друг, не спеша вышел из машины и встретился с серьёзным взглядом матери. — Джоске, я понимаю, как ты себя чувствуешь, но не срывайся хотя бы на него. Он не сделал ничего плохого, а наоборот старается помочь нам всем. Особенно тебе. Постарайся не делать то, о чём потом пожалеешь, — на это всё он просто вздохнул и уставился в пол. Эта детская манера не давала чёткого ответа, но показывала, что сын согласен с ней. Томоко понимающе посмотрела на него и направилась вслед за помощником, который уже возвращался обратно за более тяжёлым «грузом». Томоко ободряюще хлопнула его по плечу и он бессознательно улыбнулся смотрящему на него Хигашикате. Джоске постарался выдавить из себя улыбку, что, скорее всего, опять оказалось провалом. Несмотря на это, Окуясу подхватил приятеля, давая его руке зацепиться за плечо и неторопливо направился внутрь. Хозяйка была в процессе разложения купленных ингредиентов и что-то напевала себе под нос. Проходя мимо неё, Ниджимура вспомнил те счастливые деньки, когда его мама так же витала по кухне и весело насвистывала свою любимую песню под радио. Улыбка ностальгии расплылась на губах, придавая сил и надежду, что вскоре Джоске также будет любоваться своей неотразимой мамой. Приятные мысли развеяла появившаяся лестница, о которой Окуясу почему-то забыл. Он уставился на неё, планируя план поднятия товарища. Тот же непонимающе глянул на него, беззвучно спрашивая, где он нашёл здесь препятствие и уже хотел было поднять ногу, но задумчивое «погоди» его остановило. — Что такое, Окуясу? — недоумевая смотрел на него Джоске. Кажется, он что-то задумал.       Внезапно ощутив пустоту под плечом, перед ним встал Окуясу, чуть приседая и расправляя руки. Теперь непонимания стало ещё больше. Он хочет понести его на спине? Что за... — Ну же, Джоске, давай! — подначивал Окуясу. — Чт- О-Окуясу!.. — не успел тот возразить, как чужие ладони подняли его вверх и подцепили для большей устойчивости. Пришлось рефлекторно схватиться за шею друга, чтобы не свалиться назад. — Прости. Не больно? — Окуясу слегка повернул голову. Кажется, о том, что это движение также могло навредить другу, он подумал только сейчас, но... — Н-н-нет, не больно... — Хигашиката отвёл взгляд в сторону, покрываясь лёгким румянцем. После этого, друг аккуратно переставил пальцы, стараясь не хвататься за раненую область, и сделал шаг вперёд.       За все те недели подработки у Тонио, изо дня в день таская тяжёлые коробки, Окуясу недурно прокачал свою мышечную форму и выносливость, да и Хигашиката, будучи в больнице, кажется, слегка похудел, поэтому половина ступенек чувствовалась, как оптимальная нагрузка. На последних Джоске почувствовал еле ощутимое прикосновение в области поясницы и дёрнулся. — The Hand подстрахует нас на всякие пожарные, — опередил его Окуясу. Хигашиката просто промолчал. Ему даже стало обидно, что ступени остались позади и теперь перед ними оставалась только прибранная комната парня. Кажется, Томоко успела похозяйничать, пока сына не было дома. Даже запах любимого одеколона и средств для ухода за волосами выветрился. Окуясу медленно ослабил хватку, позволяя другу сползти со спины. Тот не торопясь сел на свою долгожданную постель рядом с сумкой и как-то потерянно осмотрелся. — Так... Томоко-сан сказала, что ты можешь не помогать с готовкой и пока полежать в комнате, а потом спуститься, когда ужин будет готов, — Ниджимура почесал затылок. — Ты будешь с ней внизу? — неуверенно спросил Джоске. — Агась, сегодня утром я встретил её по дороге в школу и сказал, что могу помочь с этим, и она согласилась. Да и ты выглядишь уставшим, так что не хочу донимать тебя лишний раз, — зажмурившись, улыбнулся парень. После этих слов Джоске стало стыдно. Стыдно за то, что он заставил своего близкого человека думать, будто он ему надоел, хотя всё было совершенно наоборот. За все те долгие недели лечения присутствие ходячей торпеды стало одним из тех немногих радостей, дающих не умереть от скуки и безделья. Но было что-то ещё, о чём больной старался часто не думать. Например, ему безумно нравились приветственные объятия, пока медсёстры не видели, кормление с чужой руки, хотя в этом не было необходимости, совместное выполнение домашки, когда Ниджимура сидел на краю кровати и пытался объяснить материал, его надутые губы от того, что он безуспешно пытался донести тему. На деле же Джоске легко усваивал всё, чему его учат, но прижавшиеся друг к другу плечи всё чаще и чаще отвлекали. Иногда Окуясу засыпал на его ноге после тяжёлого учебного дня или работы. В такие моменты было одно удовольствие смотреть на его растрёпанные волосы и разомкнувшиеся губы, а потом неряшливое «ой, Джоске, я опять вырубился?». Порой он размышлял над этим, предполагая, что ему просто приходилось тоскливо одному, но вопрос: «почему становиться в разы паршивее, когда он уходит?» оставался без ответа. Смотря в окно больничной палаты, мысли были не о долгожданном выздоровлении, а о том, что же сейчас делает Ниджимура? Как он тусуется в школе? Во сколько придёт на этот раз? Будут ли они так часто отрываться вместе после выписки? Джоске ловил себя на том, что слишком сильно скучал. Он хотел было что-то сказать уходящему Окуясу, но стиснул зубы и опустил голову. По правде говоря, эта буря эмоций, копошившаяся у него в голове, изрядно надоела. Он хотел остановить его, обнять и вылить всё. Дверь закрылась, и Джоске решил подняться с кровати, чтобы хотя бы переодеться, но внезапная тяжесть не позволила ему это сделать. Ладони инстинктивно сжали простынь, а к уголкам глаз невольно подступила влага.

***

Окуясу торопливо спустился с лестницы и завернул на кухню, где уже стоял запах мяса, а рядом лежал крупный пакет с замороженной картошкой фри. Томоко оперлась на стол и музыкально мычала, хрустя печеньем, которое купила перед тем, как поехать за сыном. — О-о-о, а что мы будем готовить? — с энтузиазмом протянул парень. — Ох, ты уже тут, — бойко развернулась женщина, — знаешь, я всё ломала голову на счёт сегодняшнего особенного блюда и решила сделать что-то в американском стиле. Ничего сверхъестественного, но Джоске постоянно хныкал о том, что хочет ужин из американского ситкома. Видимо, у него это в крови. Всегда просился в Макдональдс, когда был маленьким! — Вау, моя мама делала что-то похожее! Я думаю, Джоске понравится и он перестанет дуться! — засветился Окуясу. Томоко улыбнулась и вздохнула, переводя взгляд на ещё не разогревшуюся сковородку. Действительно ли перестанет? Она вновь прокрутила в памяти тот день, когда, будучи на работе, ей позвонили, и на конце провода раздался ровный голос мужчины, представившийся сотрудником больницы Морио, сообщавший, что Хигашиката Джоске, её сын, находится в тяжёлом состоянии с несколькими серьёзными травмами. В голову ударил ужасный звон, не дающий сказать ни слова. Будто бы всё вернулось на несколько лет назад, когда задыхающийся малыш лежал на пассажирском сиденье, мучительно бормотавший «мама... Мне плохо...». Тяжёлые воспоминания окутали её, но посмотрев на стоящего рядом смуглого паренька, обеспокоенно смотрящего на неё, она пришла в чувства. В душе стало теплее от того, что сейчас она не одна и её мальчику уже ничего не угрожало, пока за ним стоит такой преданный и заботливый человек. — Томоко-сан, вам нехорошо? Давайте, вы присядете, а я сам всё приготовлю? Только дайте мне рецепт, я всё сделаю, — положив руку на худое плечо, предложил Ниджимура, отодвинув стул и усаживая её. — Не стоит, милый, я в полном порядке. Думаю, тебе стоит подняться к Джоске и помочь ему с вещами, пока я буду здесь, — лучезарно улыбнулась та. Прежде чем Окуясу успел возразить ей, она покрыла своей маленькой ладонью его руку и слегка сжала. Она продолжила говорить: — Знаешь, Окуясу. Я понятия не имею, что случилось с моим сыном, но безумно рада, что он цел. Я.. также благодарна тебе за то, что ты всё это время был на его стороне. И хотя я не доверяю тому, что рассказал мне Джоске... Я верю, что ты помог ему встать на ноги. Она встала из-за стола и обхватила руки юноши за локти: Я.. нет.. мы в большом долгу перед тобой. И сейчас он снова нуждается в тебе, как тогда. Так что иди к нему, Окуясу. Я буду рада, если ты спасёшь его и в этот раз, — карие глаза покраснели, но на лице всё ещё была улыбка. Окуясу удивлённо смотрел в них, не находя слов, чтобы выразить то переполняющее чувство, подступающее к горлу. Он сам еле сдерживался, чтобы не разрыдаться прямо перед этой невообразимой дамой, уткнуться в плечо и благодарить её за такие слова. Сдерживаться стало сложнее, когда она сама заключила того в крепкие объятия, переплетя руки за шеей. Пара слезинок капнули из её глаз одна за другой. "Сынок, не плачь! А то мамочка тоже будет плакать! Мы с твоим папой и старшим братиком сильно-сильно тебя любим, ты же знаешь! Однажды у тебя появится мно-ого друзей, которые будут также любить и ценить тебя, а ты их. Давай-ка мы с тобой приготовим обед, пока Кейчо не вернулся со школы?" Ноги стали предательски подкашиваться, а дрожащие руки обняли узкие плечи. Ниджимура почувствовал, будто снова оказался в объятиях любимой матери, чьи тёмные волосы приятно щекотали уши и нос. Даже запах казался тем же, что ещё пуще раззадоривали пробудившиеся чувства. Впервые его пронзило то, что он старался забыть и успешно зарыл в глубине своего ранимого сердца. Вскоре они отпрянули друг от друга, когда Томоко хихикнула, пытаясь не дать обоим раскиснуть. — Ох, Окуясу, что-то я расклеилась перед тобой. Там сковородка сейчас, наверное, взорвётся, — вытирая запястьем глаза, мило хохотала она. Шмыгнув носом, она снова схватила его за плечи, но на этот раз увереннее, и подняла голову, радостно улыбаясь: соберитесь там, даю вам час! — женщина одарила юношу яркой улыбкой и направилась к плите. Ниджимура пару секунд стоял в изумлении, наблюдая за вновь энергичной хозяйкой и медленно направился по указанному маршруту, по пути переваривая ситуацию. Стоит ли рассказать об этом Джоске или лучше промолчать? По правде говоря, он совершенно не знал, о чём можно поговорить с ним в данный момент, ведь планировал лишь помочь его маме в готовке, поужинать за одним столом и со спокойной душой уйти домой. Голова опустела в миг.

***

Так и не надумав, парень потянулся к ручке и распахнул дверь. Обычно темы для диалогов приходили сами по себе, поэтому он слегка расслабился, перешагивая порог комнаты. Всё ещё сидевший на кровати друг резво повернулся в сторону звука, а потом так же резко отвернул голову, притворяясь распаковкой вещей. — Ой, Джоске, твоя мама сказала, что моя помощь особо не требуется, так что я позависаю с тобой тут, — по непонятной причине смутился Окуясу и подошёл к кровати. Опять что-то ёкнуло в грудине, прямо крича, что что-то явно не так. Подложив одну ногу под себя, тот рухнулся напротив друга и стал наблюдать, как он нервно копошился с вытащенным бельём. — А-а.. окей, я пока.. разложу одежду, — подозрительно гнусавым голосом пробубнил Хигашиката, смотря куда угодно, но не в глаза другу. Окуясу непонятно прохрипел под нос, переводя взгляд на парня. Да. Определённо, что-то было не так. Как только он собирался подняться с постели, смуглая рука перехватила чужую. Оба взгляда встретились. Какого было удивление Ниджимуры, когда он заметил немного опухшие глаза, бессильно смотрящие на него. — Братан, ты капец какой бледный! А глаза вообще краснющие! Тебе плохо? Может заболел? — правая рука потянулась ко лбу и дотронулась до нежной кожи. Жара по ощущению не было, но иной причины плохого самочувствия Окуясу понять не мог. Хигашиката несколько отстранённее смотрел на него, но потом по-детски увёл лоб из-под руки, прикрыв веки. Тёмные глаза так же следили за ним, не зная, как поступить. Ниджимура слегка почувствовал себя виноватым. — Прости, братан. Тебе, кажется, хреново. Я пойду спрошу у Томоко-сан таблетки от просту- — Н-ничего не надо, Окуясу... Просто... — рыкнул Джоске, — оставь меня! Я не особо в настроении говорить сейчас... Он зажмурился и отвернулся к окну. Поджав губы, Ниджимура проронил тихое «ладно-ладно» и уже развернулся к выходу, как тут остановился, стиснув кулаки. До недавнего времени, он не напрягался насчёт ежедневных испытаний, ведь рядом с ним всегда стоял брат, берущий всё на себя. Теперь же, после его гибели, он решил наконец-то выйти из этой огромной безопасной тени, беря жизнь в собственные узды. Перед глазами всплыл милый образ Томоко, который перекрывал все «за» и «против». Так что Окуясу решил действовать так, как научился за прошедшее время: напролом. — Ну уж нет, Хигашиката Джоске, я заставлю тебя говорить. Ты, депрессивная задница! — почти прокричав это в полуобороте, он широким шагом за секунду достиг удивлённого приятеля и приземлился на кровать, что тот аж немного приподнялся. Их взгляды снова встретились, но в этот раз у Ниджимуры он был куда суровее, впитывая бывалую наглость и уверенность Джоске, с которыми он так отчаянно пытался его прогнать. Поняв, что в коем то веке он будет его слушать, Ниджимура начал: — Значит так, Джоске, слушай меня сюда. Хотя я и не блещу умом, но моя пятая точка отчаянно вопит о том, что ты не в порядке. Мне по барабану, что ты пытаешься доказать обратное. С того момента, как мы стали корешами, я уже научился понимать, когда тебе охеренно, а когда нет. И прямо сейчас я вижу, что нихрена тебе не весело. И хотя ты бормочешь о том, что ничего не происходит, я уже не поверю в это дерьмо, чувак! — он явно начинал злиться, но заметив потерянный взгляд друга, теряющий доверие, быстро смягчился и расслабился в лице. Джоске молча смотрел на него, сводя брови. Так что Окуясу вновь решил взять дело в свои руки, прежде чем друг решится оттолкнуть его и в этот раз. Молниеносно приблизившись к нему, Ниджимура прижал юношу к себе так сильно, насколько мог. Они чуть было не свалились с кровати, но Окуясу удержал их, найдя твёрдую опору ногой. Джоске потерял самообладание от внезапности действий друга. — Знаешь, когда ты пришёл в сознание, ты прекрасно помнишь, как я обрыдал всю больницу от счастья, и как продолжал рыдать, не думая о том, что скажут Джотаро-сан с твоим стариком, Коичи с Юкакой, тот чокнутый мангака и даже твоя мама. Я был безумно счастлив, что ты просто открыл глаза и улыбнулся. Все эти полтора месяца я каждый день думал о твоём самочувствии.. и о тебе. Для меня ты стал важнее, чем кто либо. Даже мой братан не смог бы сравниться с тобой. Ты стал для меня новой семьёй. И я не хочу потерять её снова. Я не хочу потерять тебя, Джоске. Обомлев, Хигашиката сначала хотел вырваться, но услышав последние слова, больше не был в состоянии этого сделать. Руки не слушались, а голова оперлась о дружеское плечо. Прошло всего несколько секунд, прежде чем... — Я люблю тебя, чувак. Даже больше, чем ты думаешь... Донеслось до ушей Хигашикаты. На мгновение он как будто перестал дышать. Не то, чтобы такого рода признаний между ними не было, однако именно это отличалось от прошлых. Иначе Джоске не мог объяснить, почему к горлу начало подступать невероятное давление. Кажется, он больше не мог сдерживаться. Окуясу всё так же крепко держал его, поглаживая спину большими пальцами. Внезапно он почувствовал странные колебания, походящие на дрожь. Не заметив за собой чувства холода, он подумал на Джоске и решил удостовериться в этом, бережно отодвинув того за предплечья, заглядывая в лицо. Голова товарища будто повисла на шее, моментами подрагивая. Сострадательно сморщившись, Ниджимура обхватил рукой чужой подбородок, внезапно ощутив его влажность. Теряясь в наихудших догадках, он всё же решил приподнять его. Картина, которая появилась перед ним, не на шутку испугала, пропустив через тело снаряд тока. Всё лицо Хигашикаты блестело от влаги. Мышцы губ, носа, подбородка и бровей вздрагивали с каждой секундой. Лопнувшие сосуды покрасневших глаз придавали новый цвет радужкам, которые на этом фоне особенно выделялись. Такого выражения лица Окуясу никогда не доводилось видеть. Если только в тот день, когда он застал окровавленного друга, лежащего на земле и смотрящего в свою сторону, как на ходячего мертвеца. "Заткнись! Паршивец ты. Раз жив был — надо было сразу подниматься!" Но те горящие глаза и обнажённые зубы кардинально отличались от того, что он видел сейчас. Джоске немощно смотрел на него, захлёбываясь в собственных эмоциях. Было слышно, как голос пытался пробиться через горло, но он отчаянно сдерживал порывы издать хотя бы малейший стон. Он лишь тихо всхлипывал, но жидкость не прекращала течь из глаз и ноздрей. Когда нос уже не справлялся, Джоске постарался набрать больше воздуха, что выглядело так, будто он пытался выпить стакан воды через кашель. Чувствуя, как голову сжимает в тиски, а грудная клетка вот вот взорвётся, он надорвано попытался выговорить имя: — О..О-ку-я..с-с..у... — попытка оказалась провалом. Вместо связанных букв, Хигашиката выдавил из себя полукрик, начиная хрипеть. — Джоске... — Ниджимура сам не осознал, как его нижняя губа поджалась и начала трястись, а зрение перекрыло наступающей влагой. Слёзы безвозвратно покатились по щекам, перетекая по зажившим шрамам, поочерёдно капая на одежду. Не думая ни секунды, он зажмурился, что есть мочи, снова сцепляя товарища с собой. Хигашиката болезненно стонал и рычал, пытаясь заглушить плач, но всё было тщетно, как и у Ниджимуры. Оба впились ногтями в друг друга, не желая отпускать. — Я.. не знаю... что со мной... Мне ужасно страшно, Окуясу... — сквозь рёв бормотал Джоске, — как бы я не старался... Шигеччи, Кира, кровь, раны, больница.. и ты.. я не был готов к этому… Каждую ночь я не мог уснуть, думая… что больше не увижу вас всех... И я чуть не потерял тебя. Ты умер на моих руках, идиот! Я не могу, Окуясу! Я не хочу этого чувствовать! — стиснув зубы изо всех сил, он прижался к Ниджимуре, заливая его грудь слезами вперемешку со слюной. У Окуясу не было сил ответить. Он лишь сильнее обхватил Джоске, хватая воздух ртом, почти беззвучно хныкая. — Дебил! Я бы никогда тебя не кинул! Каждый раз бы возвращался с того света, и тебя бы оттуда достал, придурок! — единственное, что он смог выдавить, прежде чем снова заплакать. Они провели в таком положении несколько минут. Со временем, тяжесть в груди отступала, как и истерика, которая нахлынула на обоих, переходя в отдышку. Потребовалось не менее получаса, чтобы перевести дыхание от прошедшей волны. Чувствуя, будто последние минуты прошли на строительной фабрике, виски Джоске неумолимо пульсировали, а слизистая ныла, как от ожога. По младенчески подогнув под себя ноги, он безжизненно распластался на торсе Окуясу, уткнувшись щекой в его мокрую форму на груди, всё не отпуская его из объятий, изредка пошмыгивая. Тот, в свою очередь, придерживал друга за поясницу и попутно поглаживал растрепавшуюся шевелюру. Он решил подать голос первым: — Джоске? — получив в ответ гнусавое мычание, он продолжил, — мы должны спуститься вниз через двадцать минут. Ты как? — чуть наклонившись к уху, заботливо проговорил он. Парень только тяжело выдохнул и спрятал лицо в школьной форме товарища. Окуясу был готов объясниться перед Томоко в случае, если друг не изъявит желание ужинать после такого, но решил не действовать раньше времени, а для начала позволить успокоиться им обоим. Обхватив горячие щёки, он заставил Хигашикату приподняться и усадил напротив себя. Джоске опять смотрел вниз, но невольно ластился поддерживающим его ладоням. — Если ты захочешь остаться тут, то я скажу Томоко-сан, а если ты голоден, то принесу еду сюда. Как ты себя чувствуешь? — рассматривая густые пряди, спросил Окуясу. — Хах, не знаю. Как кусок дерьма. Даже стыдно, что я расплакался перед тобой, как тряпка... — только и успел сказать Джоске с грустной улыбкой, как вдруг его щёки сжали ещё сильнее. — Ой, братан, я клянусь, если продолжишь доставать себя в том же духе, я не посмотрю, что тебе хреново! — насупившись, взбодрился Окуясу, — в конце концов, ты не один тут рыдал, как резанный, — более уверенная улыбка на лице друга придала Окуясу сил и храбрости. Это значило, что он всё делал правильно. Джоске приглушённо хмыкнул и прикрыл опухшие веки. На секунду он задумался о том, что только что произошло между ними. Слова, произнесённые его другом, закрутились в голове. Он сказал, что любит его, что-то в этом роде? Внезапно внутри расплылось странное тёплое чувство, но он отогнал его, слегка нахмурившись, ибо скорее всего это не имело прямого значения. Всё же, собравшись духом, Джоске промыл горло, решаясь обсудить эту мысль ведь «хуже уже не будет». — Эй, Окуясу... — неуверенно начал он, — то, что ты сказал мне раньше... — А? Что? Я ведь много чего тут наговорил. Но про то, что я тебя нахлобучу, я шутил! Джоске цыкнул, понимая, что придётся доводить дело до конца самостоятельно. — Да не это... — он выдохнул, — ну... Когда ты говорил про больницу, семью и всё такое... Окуясу слушал, пытаясь зацепиться за малейшую деталь, дающую подсказку. Они просидели в тишине пару секунд, прежде чем Джоске раздражённо выругался, сжав челюсть. — М-м... Это было.. мило и.. я правда ценю это... Я тоже люблю тебя, — волна напряжения окатила всё тело, пока рот произносил последнее предложение. Лёгкий румянец выступил на щеках, что Хигашиката пытался скрыть. Хотя Окуясу вряд ли понял его правильно и это даже немного огорчало. Ниджимура довольно хихикнул, торжествуя полученной благодарностью. Он ободряюще сжал розовые щёки, слегка раскачивая его из стороны в сторону. Осознавая, что искренний диалог рисковал закончиться только на этом, Хигашиката решил пойти на хитрость и скинуть инициативу на товарища. Всё таки от него было куда проще вытащить прямолинейные ответы. — А что на счёт тебя, хах? Ты говорил, что я даже не представляю, как сильно ты меня любишь? — войдя в роль манипулятора, Джоске продемонстрировал дразнящую улыбку. До Окуясу, кажется, сначала не дошло и он задумался. Пораскинув мозгами, он не попытался увильнуть от ответа, так что без смущения ответил: — Ну да, ты мне нравишься, Джоске. Я даже расцеловать тебя готов, братан! — совершенно не осознавая, как это выглядело со стороны, Ниджимура уставился на парня с глупой ухмылкой. Джоске явно не ожидал настолько ясного пояснения, но взял себя в руки, решившись продолжить игру. — Да? Пф-ф-ф... — тот намеренно закатил глаза и фыркнул, зная, что Окуясу не любил, когда его брали на понт. Обнаружив, что его заявление подверглось сомнению, Ниджимура нахохлился и покрепче сжал лицо Хигашикаты. Резким движением он подался вперёд и звонко чмокнул его в одну из щёк. На секунду отпрянув, он взглянул на ошарашенное лицо друга, а потом впечатал ещё один поцелуй в другую, продолжая прикасаться губами к влажной коже. Напоследок коснувшись ими носа, он самодовольно взглянул в округлённые глаза напротив, гордо выдыхая. — Ну что? Как тебе такое, а? — они были на неприлично близком расстоянии друг от друга, и Ниджимура не мог не заметить, как блестевшие бирюзовые глаза контрастировали с алой кожей. Пару секунд он пялился на него в недоумении, пока не осознал, что только что сделал, и в каком положении они оказались. Смуглое лицо также начало приобретать красный оттенок. Теперь оставалось только догадываться, что же произойдёт дальше. — Э-э-э... Джоске, я не то, чтобы... — только и смог промямлить Окуясу, переводя взгляд на пухлые губы друга. — Окуясу... — Хигашиката сделал то же самое, бессознательно наклоняясь на встречу. Миллиметр за миллиметром разомкнувшиеся губы становились всё ближе. Теперь каждый боялся сделать что-то не так, но не наблюдая сопротивления со стороны, отдавался предстоящему событию. Естественно, целоваться парней никто не учил, а в качестве примера были сцены из мелодрам по телеку. Однако неловкое прикосновение оказалось куда более головокружительным, как только юноши сократили дистанцию к минимуму. Окуясу обхватил верхнюю губу Джоске так нежно, что готов был растаять в тот же момент, а другой парень невольно выдохнул, подхватив нижнюю. Закрыв глаза, парни обмякли, наслаждаясь теплотой друг друга. Прошло несколько секунд, и они чуть отдалились, но, почувствовав обоюдную тягу, снова потянулись за поцелуем, порой сминая губы, что окончательно запутывало разум. Ни один не блистал высоким уровнем техники, но для обоих это был самый лучший первый поцелуй, который только мог быть. Несколько раз они отодвигались, переводя дыхание, и тянулись обратно. В один из таких моментов очередного сближения, юноши вдруг услышали звук шаркающих тапочек, поднимающихся по лестнице. Отлетев друг от друга, они начали судорожно искать хотя бы что-то, что можно было взять в руки, прикидываясь занятым. Шаги послышались уже на втором этаже, когда за дверью донёсся женский голос: — Мальчики, ужин практически готов! Так что скорее спускайтесь вниз! — раздались три стука, и парни уже приготовились к реакции на их раскрасневшиеся лица. Но дверь не сдвинулась с места, а шум направился в ванную комнату. Джоске подал одобрительный голос и оба облегчённо выдохнули. Снова оказавшись в тишине, парни не решались обернуться в свою сторону. Теперь им определённо нужно было обдумать то, что они только что сделали. — Ой, Джоске, — Хигашиката в ту же секунду вопросительно промычал, — мы ведь только что поцеловались? Джоске прыснул со смеху, не понимая, как Ниджимура всегда находил момент для подходящих вопросов. — Ага... — И... как оно? — ...Мне... Мне понравилось... — осознавая, как нелепо это звучит, он добавил, — а тебе?... — Это.. было намного приятнее, чем целовать овощи, бро. Своеобразный комплимент вызвал неловкий смешок и заставил румянец снова появиться на уже высохших щеках. Джоске не знал, что он испытывал в это мгновение, но уголки рта расплылись в лёгкой улыбке. Да, ему безоговорочно понравилось. Ему хотелось посмотреть на Окуясу, чтобы убедиться, что он был также взволнован, как и он. Неуверенно повернув голову, Джоске украдкой посмотрел налево. Брови немного нахмурились, когда он увидел через чур спокойное выражение лица приятеля. Невозможно было понять: рад он или нет, так что Хигашиката невольно напрягся. — Эй, Окуясу? — он недоверчиво окликнул его, растерянно потянув руку к его плечу. Тот будто отрезвел и взглянул на обеспокоенного друга. — Ой, прости, я просто.. немного задумался, — Окуясу снова повернулся в профиль, но теперь на его лице появилась улыбка. Он продолжил говорить: — Я вдруг понял, что очень счастлив, — рядом сидящий приподнял брови, — раньше, когда мы жили с братаном и отцом, я не особо задумывался о себе. Кейчо всегда делал это. Перед смертью мама каждый раз утешала меня, что всегда будет рядом. Так что даже когда мы дрались с братаном или отцом, я постоянно убеждал себя, что синяки и шрамы рано или поздно заживут, а родные никогда не вернутся, если оставят этот мир. Так что я пытался доказать себе, что счастлив иметь их двоих, ведь понимал, что один из них вскоре покинет меня. Когда я увидел тело Кейчо в тот день, я подумал, что больше не смогу радоваться жизни, ведь он всегда был в ней. Тогда я хотел уйти за ним, — у Джоске неприятно сжалось в груди, а Окуясу опустил глаза в пол, — но потом, когда я встретил его снова во сне, я вдруг понял, что если последую за ним, то никогда не вернусь в Морио. Я понял, что живя тут, бок о бок с тобой и остальными, я счастлив по-настоящему. Я счастлив, что встретил тебя, Джоске, — произнеся это, Окуясу повернул голову к другу и понял, что у обоих стеклянные глаза. Джоске смотрел на него таким трогательным взглядом. Блики в его глазах подрагивали от наступающей влаги, а руки раскрылись для очередного объятия. Они прижались друг к другу, глубоко дыша, и каждый начинал верить, что всё наладится. По крайней мере, они будут работать над этим вместе. Хигашиката вспомнил о своём покойном дедушке, убеждаясь в правильности сказанного другом. Он бы наверняка презрительно отнёсся к этому хулигану, но вспомнив истории матери об её отце в его юные годы, улыбка заиграла на лице. — Кажется, для одного дня слишком много плача, — усмехнулся он. — Да уж, аж есть захотелось, — парни отодвинулись и протёрли глаза, — точно! Томоко-сан же ждёт нас внизу! — Погоди, мне нужно привести себя в порядок. Не подождёшь меня? — Без б, чувак. Я тоже пойду умоюсь. Приятели направились в ванную комнату, чтобы остудиться. Промыв лица холодной водой, они стояли у зеркала, пока Хигашиката расчёсывал запутанные пряди. Ниджимура внимательно смотрел на него, вспоминая его причёску в больнице. Джоске заприметил это через зеркало, улыбаясь, сведя бровь. — Ты чего, Окуясу? — Э-э, просто мне нравится, как твои волосы выглядят в таком виде. Не то, чтобы с помпадуром они не очень... — ни капли не опасаясь реакции друга, ответил он. Хигашиката невольно покраснел и решил сделать только хвост, закрутив его в пучок. Теперь стало ясно, почему Окуясу так пялился на него в госпитале. — Хм, ты знаешь... А так действительно неплохо. Думаю, на этот вечер сойдёт. — Хе-хе, здорово! — Окуясу слегка потеребил сцепленные волосы с довольной ухмылкой. — Ладно, пошли уже, ценитель причёсок. Выкрикнув что-то забавное, Ниджимура последовал за ним, всё ещё наблюдая за милым пучком.

***

Отвертевшись от настойчивого предложения Окуясу спустить его на спине, Джоске согласился на подставку в виде плеча. Не прошло и минуты, как юноши спустились вниз, где за столом их уже ждала уморившаяся женщина. Как бы исподтишка, она оценила мальчиков, проверяя на наличие настроения. Убедившись, что всё более менее хорошо, она кратко глянула на Окуясу, мысленно благодаря его за выполненную услугу. На молочной скатерти была одна большая тарелка с румяной жаренной картошкой, самодельные нагетсы, три бургера и сырные палочки. Томоко даже удосужилась сделать молочные коктейли как из зарубежных кафешек. У обоих кольнуло в животах в предвкушении последующего несварения желудка. Но рядом с местом Джоске было что-то ещё, завёрнутое в нежно-лиловую обёртку, украшенное жёлтым бантиком, с подписью «с возвращением!». Парень изумлённо глядел на подарок, предугадывая о возможном содержании. Коробка была чуть меньше среднего размера, продолговатая в длину. Усевшись на свой привычный стул, он не знал с чего начать, думая, что мама отругала бы за неуважительное поведение за приёмом пищи, так что он кинул на неё взгляд, будто спрашивая разрешение. Она ответила хитрым материнским взглядом, подперев ладонь под щеку. — А-а-ах, да открывай уже. Так и быть, сделаю исключение на сегодня, — наигранно протянув, женщина закатила глаза. Джоске был в нетерпении. Еле сдерживаясь, чтобы не разорвать упаковку разом, он неспеша начал оттягивать длинный конец ленты, распутывая узел, а после приступил к распаковке, дёргано разрывая обёртку. Окуясу и Томоко довольно переглянулись. Оба подумали о том, что Джоске не отличался от маленького мальчика, жаждущего сюрприз на Рождество. Наконец, в кучке бумажных кусочков, Хигашиката держал белую коробку, всю изрисованную сердечками. Судя по очертанию, это делал не один человек, что ещё пуще подогревало интерес. Затейливо посмотрев на следящие за ним глаза, он сосредоточено поднёс ладони к открывающейся части и медленно поднял её. Он бы мог закричать от того, что обнаружил внутри: идеально сложенная стопка лимитированных видеоигр, о которых он только мог мечтать, дорогой гель для волос вместе с утончённой расчёской, небольшая коробка самодельного печенья, несколько томов манги с подписью известного автора и миниатюрная деревянная статуэтка с знакомыми очертаниями Crazy Diamond. Поверх всего лежала записка: «Дорогой Джоске, Мы все очень рады твоему возвращению домой и подготовили небольшой сюрприз. Надеемся, тебе понравится! С любовью, Твоя мама, друзья, племянник и старик». На пустых местах были нарисованы фигурки и рожицы разных цветов, что служило своеобразной росписью. Заметив, что под запиской лежало что-то ещё, он завороженно ахнул, увидев приставку Sega Mega Drive, на которую ещё несколько лет назад пускал слюни. Радость переполняла его лёгкие и он ринулся благодарить и обнимать довольных маму и друга. Хотелось отблагодарить каждого, кто вложился в подарок, так что Джоске мысленно сделал пометку, чтобы выполнить цель в ближайшем будущем. — Твой горячий племянник был так любезен, когда предложил мне оплатить эту игрушку! Правда, я так и не поняла, о каком старике он говорил. Но если ты будешь проводить в ней всё время, я отправлю её обратно по почте! — властно заявила Томоко. — Да-да, я понял. — Не волнуйтесь, Томоко-сан, уж я то прослежу за ним! — Окуясу ткнул большим пальцем в грудь. — Говорит тот, кто постоянно проигрывает на ночёвках и просит реванш до утра, — парировал Хигашиката, закидывая в рот пару палочек картошки. — Это было всего раз!... Ну или два... Оставшийся вечер трое провели за милой болтовнёй и закусками. Хигашикате старшей нужно было на работу, так что она попрощалась с мальчиками и чмокнула каждого в лоб на последок. Наевшись до отвала, они развалились на спинках стульев, обсуждая новые вещи Джоске. — Даже Рохан-сенсей согласился пополнить коробку! Видишь эту мангу? Это от его друга! — Рассказывал Ниджимура, указывая на цветные обложки, — а Юкако с Коичи сделали печенье вместе, та-а-а-ак романтично, правда? Хочешь кусочек крепкой любви? — саркастично протянул он. — Нет, я сейчас лопну, так что и мороженное оставим на завтра... А моего стенда ты сделал? — улыбнулся Джоске, крутя в руках вырезанный кусок дерева. Некоторые детали были неровные, а нарисованное лицо Crazy D слегка потекло. — Агась. Раньше я часто что-то вырезал, пока братана не было дома. Правда, он говорил, что это полная хрень, и я забросил на какое-то время, так что этот приятель получился не очень. Джоске нахмурился, вспоминая все те случаи с Кейчо, о которых говорил Окуясу. Ему даже полегчало от того факта, что у самого не было братьев и сестёр. — Не говори так. Эта фигурка мне очень нравится. Отнесу её в комнату и буду спать с ней. — О боже, Джоске, — Окуясу смущённо прыснул и шлёпнул его по руке. Они шуточно начали щипать друг друга, пока Джоске не перехватил атакующие пальцы и остановился. Оба покраснели, но не изменили положение. Свободными пальцами Окуясу заботливо обхватил чужую ладонь, слегка сжимая. На кухне образовалось молчание. — А ты... не останешься сегодня? — нарушив тишину, Джоске отвёл взгляд. — Я думал на счёт этого, но мне нужно покормить отца и Стрея, а завтра к семи в Тратторию. Но ты бы мог заглянуть к Тонио в мой перерыв! — Хм... Я думаю, это хорошая идея. Чур с тебя угощение! — Хо-хо-хо! Да ты вошёл во вкус! Ладно, раз уж я предложил, то уломаю Тонио на пару десертов. Отметим наш первый поцелуй! — глядя на вспыхнувшее лицо друга, Ниджимура понял, что опять ляпнул не подував, но Джоске быстро сменил смущение на смех и сильнее сжал руку. — Кстати... На счёт этого, Окуясу... Это всё так странно. Но я не против, если бы у нас было больше.. этого... Ты мне.. правда нравишься, — Хигашиката заметно нервничал. Сказать «давай встречаться?» казалось ванильной и приевшейся фразой, так что он надеялся на приятеля, — но мы можем продолжать называть друг друга друзьями или типа того... — он мысленно ударил себя по лицу. Ниджимура внимательно смотрел на него, пытаясь подобрать слова. Мысль о том, чтобы перейти на статусные клички не пугала, ведь это никак не влияло на симпатию, которую он испытывал. — Я думаю, что это не имеет значения, Джоске. Если я люблю тебя, то для меня этого достаточно. К тому же «приятель» или «Окуясу» мне нравится больше, — без задних мыслей ответил он. Получив застенчивое «дурак», они ещё немного посидели, изучая полученные кассеты с играми, уже забронированные на завтрашний вечер, а потом Джоске прошёл к выходу, провожая Окуясу. Умиротворённо смотря, как тот неуклюже надевал ботинки, он невольно думал, какой же Ниджимура забавный. Забавный и милый. Наконец обувшись, парень потихоньку открыл дверь и перешагнул через порог, махая рукой в полуобороте, шепча «до завтра, Джоске!». — До завтра, Окуясу... — как будто себе сказал юноша. Ниджимура почти дошёл дошёл до дороги, как вдруг услышал, что его окликнули. — Погоди, Окуясу! — он увидел, как Хигашиката торопливо направлялся в его сторону и вопросительно наблюдал. — Джоске? Я вроде бы ничего не забы- — не успев закончить предложение, Хигашиката резко приблизился и прикоснулся губами к его собственным. Поцелуй продлился всего секунду, но этого хватило, чтобы смуглое лицо залилось краской. — Спокойной ночи, Окуясу, — отпрянув, произнёс Джоске с умиротворённой улыбкой и мигом развернулся к дому. Мгновение Ниджимура стоял, как вкопанный, притронувшись к губам, но прошептав «и тебе», отправился домой. Разойдясь по домам и завершая свои дела, оба легли в постель, размышляя обо всём, что произошло за это время. Окуясу лежал на спине, подперев руку за голову, переваривая новые события в его жизни, и бессознательно ухмылялся, а Джоске, перевернувшись на бок, смотрел на деревянную фигурку на тумбочке, наслаждаясь воцарившемуся спокойствию в его душе. — Насыщенный получился денёк.