Взрослые говорят

«О, чёрт» — бесцветно подумал Чуя. За прозрачными стеклянными стенами магазина уже темнело. Пыльно-синее небо расправляло крылья над землëй, легко дотрагиваясь холодным синим сумраком до крыш и глаз. Люди стирались с улиц дымкой, как призраки, и только такие одинокие прохожие, как он, выныривали из мглы. Полки в очередном магазине оказались пусты. На них ещё висели чёрно-белые ценники с налепленными искусственными веточками сосны, но ни одной коробки уже не было. Это был самый конец декабря, и неудивительно, что в самой предпраздничной суете прилавки уже пустуют. Чуя неотрывно смотрел на полки, всё ещё ожидая, что картонная коробка появится сама собой, или её, совершенно случайно забытую впопыхах, кряхтя и охая, поднимет низкий полный мужчина, который читал газету за стойкой. Он почти видел, как рябит воздух там, где появляются сиреневые стенки, как сворачивается бутоном нелепый бант, будто прихорашиваясь, как серебрятся звёздочки на пузатых боках. Чуя мог бы ещë долго гипнотизировать пустую полку, если бы продавец не кашлянул, видимо, недовольный нерасторопностью покупателя. Когда тот устало перевëл на него взгляд, мужчина, хмурясь, сообщил, что товар у них закончился. Как будто это было и так не ясно. — Вам для кого подарок? Может, вам подсказать ближайший магазин? — сжалился он, и Чуя бы возмутился и гневно начал что-то выговаривать тому из-за такого тона, но сейчас ему действительно нужно было как можно скорее избавиться от навязанной проблемы. Хотя, может, продавец принял его за душевнобольного и просто хотел поскорее избавиться от него. — Коллеге, — фыркнул он и сжал губы, потому что одна только тонкая мысль об этом человеке вызывала ужасную мигрень. Мори навязал ему абсолютно идиотское дело — найти и доставить какой-нибудь подарок Дазаю. На Новый год! Да он бы лучше отравил его и и выдохнул с облегчением. Босс, конечно, обожает время от времени выкидывать нечто такое, что, кажется, придумывает на самом деле Элис, которой просто наскучило мерить тысячу платьев. Чуе невероятно поплохело тогда, когда ему сообщили о поручении. Он даже хотел сослаться на гору внезапно навалившейся работы и отчëтов, которые обычно приходится очень спешно собирать в конце года, но приказ — с ним точно всë в порядке? — босса проигнорировать не мог, даже такой идиотский. Мужчина понимающе кивнул. — В таких, как наш, всё давно раскупили. Кажется, даже на окраине города в этому году ничего не осталось, удивительно. Повсюду в мире были почты и пункты доставки, где можно передать свой подарок человеку, не встречаясь с ним. Но именно такие магазины, как этот, были не совсем обычными. В них можно было не просто купить, но и анонимно прислать фукубукуро — готовые запечатанные подарки, о содержимом которых приходится с предвкушением догадываться и отправителю, и получателю. Магазины, продающие недорогие цветастые пакеты фукубукуро пустовали ещë с начала месяца, а те, в который ассортимент стоил дороже, опустели пару недель назад. Такие, с доставкой, предлагали доставку как услугу, поэтому товар там кончился примерно тогда же. Он откладывал это неприятное дело как мог. А потом, когда его, уставшего от огромных кип бумаг, наконец осенило, было уже поздно. Его можно понять — у кого после круглосуточного заполнения сотен граф разум останется ясным? Он совершенно не хотел лично выбирать и вручать Дазаю подарок. Ему не хотелось, чтобы он опять растягивал слова и трогательно прижимал руки к груди, восторженно вздыхая, тронутый таким жестом, потому что ты протянул мне руку с намерением дружбы, Чиби, неужели ты наконец вырос и перестал быть похожим на злобного чихуахуа? К чëрту. Он ненавидел, когда его пытались унижать, и каждый, кто неосторожно попадал в такую ситуацию, потом очень и очень жалел — Чуя не стеснялся применять силу к наглецам. Чуя хорошо знал, как Дазай это делает. Сначала достаёт из карманов бледные руки с угловатыми несуразными пальцами, случайно цепляет плоскими подушечками завалявшуюся сигарету, как будто на секунду решая закурить, и подносит ладонь к лицу. Уже по одному этому движению Чуя понимает, за этим последуют и театрально-небрежно откинутые волосы, и вышивка улыбки из болезненно-синих губ, и большие белые ракушки глаз, и натянутые удивлённо чёрные морщинки-ниточки вокруг них, а потом смех-смех-смех — звон в ушах, вечная переводная картинка на коже. И самое главное — он плевать хотел и на рассерженное рычание Чуи, и на всю ярость, с которой он пытался его ударить. Нет, он не собирался терпеть это лишний раз. Поэтому он обошёл уже с десяток таких магазинов, даже те, которые находились на другом конце города. Ему пришлось добираться целых сорок минут на отвратительно красном автобусе в ужасной толкотне и жаре. Он едва не задохнулся от кошмарно резкого запаха духов какой-то старушки в такой же красной, как автобус, курточке. Чуе стоило больших усилий прогнать заманчивые смысли о Порче. После всего этого он было с громадным облегчением выдохнул, сойдя на нужной остановке, но оказалось, что он выбрал не совсем подходящую одежду для зимы. Его ботинки промокли от снега, и ногам было промозгло и холодно. Прекрасно, думал он, заболею, и тогда Мори поймëт, как им плохо без меня и не будет от скуки сваливать на меня безумные затеи. Чуя не любил использовать Смутную печаль в повседневности, кроме случаев, когда нужно было поставить кого-то на место, и не хотел лишний раз светить способностью, и хотя было бы куда быстрее и проще пролететь над городом, он упрямо следовал своим принципам. — Могу посоветовать вам пару ближайших лавок, может, найдëте что-то подходящее, — торопливо сказал продавец, хотевший скорее выдворить случайного захожего. Он наклонился под прилавок и достал яркий буклет с картой города и точками. Чуя раздраженнно вздохнул, удержавшись от колкости. Он был слишком утомлëн, чтобы недовольно комментировать суетливое поведение мужчины, поэтому нехотя пригляделся к пëстрой бумаге. — Вот здесь, — ткнул мужчина пальцем в какое-то из зданий. — Лавка старьëвщика. Там торгуют всяким антиквариатом, ну, знаете. Тут и тут — кондитерские, у них сейчас много заказов, так что поторопитесь, если хотите туда попасть. Там ещë пара магазинов одежды, посмотрите, если захотите, — добавил он, протягивая карту. Чуя кивнул, как будто запомнил, что тот тараторил. Продавец пожелал ему удачи, и он наконец вышел на морозную улицу. Чуя жадно вдохнул холодный воздух, словно тот мог освежить его и придать сил, а не влететь в тело со свистом и обжигающим морозцем. Йокогама дышала. Поздним вечером далеко не в центре города людей было совсем немного, но их одинокие шаги и пар изо рта не были главным, что вилось жизнью в воздухе. Город трепетал, шелестел, мерцал яростно белым снегом, тепло звал странной магией, и был прекрасен чем-то маленьким и чем-то большим, и хотелось провести этот вечер один на один с ним, принимая приглашение на что-то тайное и сокровенное. Воздух опасно танцевал со снежинками, предупреждая о том, что скоро может начаться едва ли не вьюга. Со злым отчаянием развернув смятую в руках бумажку, которая казалась совершенно бесполезно и даже будто издевательской, Чуя попытался разглядеть домики на карте в тусклом свете. Он сверился с названием улиц, которые запомнил, когда добирался сюда, и, шипя ругательства, побрëл именно в лавку с антиквариатом. В самом деле, ему же не в кондитерскую идти? Может, он найдëт какую-нибудь книгу, страницы которой были бы пропитаны ядом, и сможет отравить Дазая? Тот ведь и сам того хотел! Тяжело вздохнув ещë раз, он решительно зашагал быстрее.

***

Дазай ступал гладкой подошвой во хрустящему липкому снегу, задумчиво запахивая пальто. Под чëрной вуалью сумерек его тëмная одежда терялась, как размазанная пальцем тень, но в свете множества окон, фонарей и ярких белых снежинок он сам не боялся подскользнуться или случайно запнуться. Сегодня был один из тех дней, когда они обычно собирались втроëм — серьëзный Анго, который почему-то имел привычку постоянно протирать очки, спокойно улыбающийся Ода и он, Дазай. Он находил прелесть в таких встречах в непоколебимой глубокой уверенности и тоскующей доброте Одасаку, в отблесках острых слов Сакагучи, и всë это плавало и золотилось в стакане с бриллиантовым льдом. Конкретно сегодня же, как оказалось, у Одасаку и Анго были неотложные дела, о которых они забыли его предупредить. И сообщили они об этом только тогда, когда он, Дазай, уже успев кошмарно заскучать, начал пытаться разговорить бармена. Позвонил, точнее, Ода — он спешно извинялся, что компанию они ему составить не смогут, и смешно запинался через слово. Дазай покивал с умным видом в трубку, не перебивая его, и отключился — одному потягивать горький виски было неинтересно. Вместо этого он со вздохом поднялся и побрëл ненужной тенью по улице, выхватывая из серебристого потока мыслей-снежинок такие же одинокие идеи. Бармен пытался что-то крикнуть ему, наверное, на прощание, но тот уже был на улице и возвращаться не хотел. Не так давно — или давно? Он обесцветил это воспоминание, как сотни других и ненужных — кто-то (никто, они были никем) из тех, кто имел власть и смелость вплетать в тëмное серебро раздумий дыры и красную медь, бросил пылинку-приказ, а, может, совет или просьбу — найти подарок для Чуи. Ему не то чтобы было всë равно — разве что совсем немного. Он хотел было скинуть эту идею на Акутагаву, потому что он был хорош в перекладывании отвественности, и Мори бы ничего ему не сделал — он полезный и смешной, а Рюноске почему-то всë ещë любую пыль глотал, но тот внезапно решил возмутительно заболеть, и Дазай просто забыл. Чувство ответственности у него было слегка притуплено, а совесть не глодала, так что он мог себе это позволить. Чуя был странным и громкий. Он звенел, мерцал, постоянно бежал куда-то, и почему-то многие его боялись. Его, такого маленького, грозного и похожего на лающую собачку. Чуя не боялся огрызаться, нелепо разрушать всë, и страшно удивлялся, когда Дазай не боялся его. Дазай плыл по потоку и по пустой улице, его нес ветер, поэтому он выхватит интересную мысль: почему бы сейчас не заглянуть куда-нибудь, чтобы найти для Накахары подарок? Мысль была интересной — может, из этого унылого вечера что-то выйдет? Он зашëл в первый открытый магазин.

***

Чуя едва не заблудился в одинаковых, как камни на дороге, домах. В конце концов, разозлëнный и уставший, он просто применил Смутную печаль, взлетев на крышу самого высокого дома в этом квартале. Там холодный ветер дул ещë холоднее и беспощаднее, будто пытаясь заставить его окаменеть. Тем не менее, так он смог, щурясь от хлещущего снега, разобраться, где находилась автобусная остановка, а от неё уже (он успел четыре раза увериться в четырëх разных способах поворота карты) выстроил по домикам маршрут до нужного места. Чуя ещë раз сверился с картой и нетерпеливо скользнул в поток снега, упрямо шипя и раздражëнно закрывая ладонью лицо. Колкий холод всë равно вгрызался в кожу, отчего парень отплëвывался, но продолжал назло всему продираться через лезущий за шиворот снег. Всего за пару десятков минут на улице начался сильный снегопад, и розоватое от огней небо города посерело. Сквозь расплывчатую стену белых хлопьев свечения его способности было почти не видно, тем более, что в такое позднее время почти не было людей, так что он смог незаметно ступить на дорогу рядом с серым пятиэтажным зданием. На первом этаже здесь, кажется, и располагался нужный магазин. Чуя, отряхиваясь ото снега, поглядывал на витрину. Она была украшена не так ярко, как другие — всего пара зелëно-еловых гирлянд с красными лентами и вывеска, большими буквами сообщающая о скидках. Чуя хмыкнул и вздохнул, открывая тяжëлую дверь с колокольчиком. Заходя, он ожидал увидеть груды бесформенного ненужного хлама, который отдали за бесценок люди, которым он достался в наследство. Но, к его удивлению, всë было расставлено ровными рядами на деревянных полках, а рядом стояли маленькие белые бумажные таблички-треугольники с ценой. Он прошëл вперëд, разглядывая фарфоровые фигурки животных. За стойкой дремал молодой парень, не старше его самого. Наверное, подрабатывает тут продавцом на полставки. Он не проснулся от перезвона колокольчиков на входе, поэтому Чуя решил его не будить — он и сам был порядком уставшим. Вместо этого он миновал расписных зверят и людей и повернул направо, остановившись взглядом на тикающих часах на цепочках — может, подарить их? Как напоминание, что иногда надо быть немного более адекватным. Хотя, наверное, нет — они могут легко сломаться в кармане. Дальше шли старинные монеты, ржавые ложки, бронзовые зеркала и медали, но это было совсем не тем. Поплутав по магазину и уже решив брать первое, что попадëтся под руку, Чуя вдруг заметил именно то, что нужно. Это была небольшая плоская коробочка квадратной формы — портсигар. Дазай, кажется, часто курит? Он усмехнулся, довольный своей идеей. Парень взял в руки свою находку. Портсигар был сделан из серебра, но потемнел от времени и не блестел. Чуя осторожно провëл пальцами в перчатке по корпусу — в магазине было неяркое освещение, поэтому только на ощупь он смог различить узоры из завитков и листочков. Осторожно щëлкнув замком, он увидел застëжку на пружинке, которая должна была удерживать сигареты. Да, это будет идеально. Уже успокоенный, он потянулся за кошельком в кармане, чтобы заранее отсчитать нужную сумму, но на удивление не нашëл его. Думая, что ему показалось, Чуя проверил в карманах ещë раз, но снова ничего не нашëл. Он нахмурился, уголки губ стали острыми и жëсткими от недовольного выражения лица. Парень снял куртку, положив коробочку обратно, и проверил все возможные карманы, но и там завалялись только ключи, телефон да пара монет. Чëрт.

***

Дазай потянул за холодную ручку, заходя в магазин, освещённый только светом жëлтых фонариков-гирлянд и слабых мигающих ламп. Колокольчики-палочки встретили его вялой трелью. Он не смотрел на вывеску магазина, но тут же понял, куда попал. Не обращая внимания на всхрапнувшего продавца, он бесшумно повернул налево, где висели всевозможные платья, пальто, шарфы и шляпы. Осаму взял в руки бордовый шарф, легко ощупывая ткань. Крепкий и длинный. Из такого вполне можно сделать неплохую петлю. Он со вздохом отложил занятную вещь, перебирая взглядом шляпы. Пожалуй, придëтся выбрать что-то другое — у Накахары пристрастий ни к вязанию крючком, ни к суициду он не заметил. И шляпа ему ни к чему — своя ведь есть. А вот ещë одни приличные перчатки — глаза Дазая блестнули — тому не помешают. Они лежали где-то в углу, и заметить их можно было только по чистой случайности. Осаму попробовал примерить их на половину фаланг пальцев и остался доволен. Лëгкие, в которых не вспотеют руки, и даже чистые изнутри. Чуя оценит. Старые быстро сотрутся, и что тогда тому делать? Уже собираясь подойти к кассе, Дазай вдруг понял, что кричал ему бармен — он забыл кошелёк.

***

Нет, нет, нет. Где Чуя успел потерять бумажник? Или вообще забыл дома? Или украл какой-то шустрый вор? Нет, это вряд ли — всë важное он держал во внутреннем кармане. В любом случае, ни один вариант его не устраивал. Он не успеет домой сейчас ни на транспорте, ни даже применив свою способность —слишком сильная успела разыграться метель. Прийти завтра? Чуя точно не хотел снова плутать здесь. Остаëтся только одно. Камеры здесь были. Ещë бы, скорее всего, тут наверняка можно было купить что-то и совсем уж редкое и дорогое, так что неудивительно. Он расправил плечи, и, будто теряя интерес к серебряной коробочке, незаинтересовано положил еë обратно, но не туда, откуда он взял еë, а на противоположную полку и чуть дальше, так что еë не было видно с камеры. Минуту назад сюда зашëл ещë один человек, может, коллекционер или что-то вроде того, а, может, ищущий подарок в последнюю минуту, как он сам, и Чуя надеялся, что тот ему не помешает. Ему хватало мелочи на самую ржавую и маленькую ложку из тех, что он нашёл, поэтому, сняв куртку и перекинув еë через руку, он потянулся к этой ложке, спрятав под ладонью подхваченный портсигар. По крайней мере, так не будет подозрительно, что он ничего не взял. Чуя фыркнул, пряча в открытом кармане коробку и скрывая за курткой. Он показательно критично нахмурил брови, разглядывая несчастную ложку и покачал головой. Чуя положил еë обратно на самое видное место. Он убедился, что ничего не видно, осторожно надел куртку обратно и вышел из-за полок. Накахара уже собирался уверенно подойти к двери и выйти, когда его негромко окликнули. — Чуя! — нет. Это невозможно физически. Ни с какой вероятностью здесь не мог оказаться именно он. — Дазай, — утомлëнно произнёс Чуя, оборачиваясь. Осаму широко улыбался, как будто сейчас происходило нечто самое смешное в его жизни. — Что ты тут забыл? Неужели он его преследует? Зачем? Чуя раздражëнно скривил губы. Этот день будет точно самым худшим в его списке ужасных дней. — По случайности зашëл, подарок купить, — весело отозвался тот, оглядываясь на бормочущего во сне продавца. Чуя, собиравшийся съязвить, тоже осëкся. Дазай чуть слышно усмехнулся, указывая кивком головы на вторую камеру. Накахара не заметил еë до этого, но как раз она могла заснять его небольшое воровство. Раздосадованный своей оплошностью, он почти пропустил, как Осаму поманил его в подсобное помещение, находящееся совсем рядом с кассой. Чуя удивлëнно нахмурился, не понимая, что тот собирается делать. Тем не менее, он последовал за напарником, осторожно ступая по половицам. Дверь находилась прямо за продавцом, и Чуе пришлось взлететь над полом и стойкой, чтобы точно не издать никакого шума. Дазай, просто перемахнувший через стойку, наблюдал за этим с ухмылкой. Он приоткрыл дверь, проскальзывая туда. Чуя осторожно проследовал вслед за ним, медленно отпуская красное свечение. Он почти шагнул и закрыл за собой дверь, когда парень-продавец вдруг завозился и проснулся, сонно оглядываясь по сторонам. Чуя застыл, не решаясь сделать ещë шаг. Продавец продолжил оглядываться, но Накахара уже бесшумно закрыл дверь и перешагнул порог тëмного помещения. Дазай, очевидно, решивший не включать свет, уже вовсю копался в компьютере. Чуя оглядел помещение и повернулся спиной, оставаясь сторожить вход. Пока Осаму клацал клавишами, он подумал — как они выберутся? Чуя не был уверен, что тот парень заснул так быстро. С невольным вздохом оглядев помещение, он заметил деревянную швабру, прислонëнную ко стене, и подошëл ближе. Встретившись взглядом с потягивающимся Дазаем, Чуя уверенно взял еë. Моральными терзаниями уставший Накахара не был обременëн, поэтому был готов просто оставить продавца без сознания, чтобы избежать лишних проблем. «А ещë написать в книгу жалоб, что продавец спит на рабочем месте», — мрачно усмехнулся он. Он как можно тише шагнул обратно к двери, которая открывалась внутрь, к нему, и распахнул еë, замахиваясь. Раздался вскрик.

***

Дазай, не сдерживаясь, хихикал. Теперь затея Мори была раскрыта. В его руках был подарок, но отправитель оказался слишком оригинален в выборе места, где его можно оставить. Сегодня утром он, проснувшись, обнаружил на своëм окне приклеенный к стеклу свëрток. Небо было ясное, и красную обëртку было прекрасно видно. Жил он сейчас на десятом этаже, между прочим — в такое время на свалке было холодно, поэтому босс в принудительном порядке переселил его сюда. Осаму продрог и едва не упал, пока пытался открыть окно и достать несчастный подарок, но это — в том числе — только подогрело интерес. Конечно, кто ещë кроме Чуи мог так невозмутимо и бессовестно заставлять его лазать за чем-то? Правда, он сделал это уже позавтракав и удостоверившись, что странный предмет не исчезнет от его взгляда, но такие занимательные квесты не входили в его планы. Открывая его, он ожидал увидеть от набора бинтов до коллекции яда, но предмет оказался даже без подписи или пожелания не то что счастливого года, но и смерти! Всë-таки Чуя очень смешной.

***

Утром в выходной Чуя совершенно не планировал вставать пораньше, наслаждаясь заслуженным отдыхом. Вот только будильник, который, как он чëтко и ясно помнит, он отключил, почему-то прозвенел даже раньше, чем он обычно просыпался. Со стоном перевернувшись на другой бок, Чуя потянулся к телефону и прекратил звенящую трель. Сон почему-то пропал, поэтому злой от раннего подъëма Накахара сел на кровати и бесцельно пошуршал тапочками. Он ещë немного позевал, наконец вставая и замечая подозрительную упаковку на тумбочке, которой там быть не должно. Чуя сонно поморгал, бормоча что-то невнятное, и взял упаковку в руки. Это был мягкий и плоский предмет в праздничной обëртке. Подписи не было, но красноречивый рисунок на приклеенной бумажке с комичной головой в петле говорил об отправителе лучше всяких слов. Фыркнув, Чуя аккуратно разорвал упаковку, не сдерживая удивлëнного смешка. Подарки, наверное, всегда получать приятно. Даже от таких несносных людей, как Дазай.