сладость обжигающей вишни

Сегодняшний вечер обещал быть насыщенным. Вчера Феликс был приглашен на светское мероприятие, где собирались самые влиятельные люди страны. Родители всегда откладывали появление их сына в подобных местах, но этот раз был особенным. Семья, с которой отцу будет выгодно иметь связи во благо его распадающегося бизнеса, приглядела Феликса для своей любимой дочери. Конечно, это не так интересно, как само времяпрепровождение в компании людей, зарабатывающих миллионы, но будет приятным дополнением. Обычный чёрный костюм с молочной рубашкой смотрелись на Феликсе слишком шикарно, а ванильный парфюм сделал образ волшебным. Зал ресторана был оформлен в золотых, красных и черных оттенках. Гости распивали шампанское, незамысловато беседуя о чем-то важном. Хоть Феликс и был слишком увлечен дорогой атмосферой, круглыми столами, за которыми гостям положено лишь стоять и красотой огромных люстр, свисавших с высоких потолков, знакомство с семьей Хван прошло на «ура». Их дочь оказалась очень милой и болтливой, что нельзя сказать о ее брате, который не обмолвился и словом, лишь моментами смотря на Феликса странным взглядом. Он выглядел слишком горячо в своей черной рубашке и широких брюках. Так просто, но невероятно обжигающе. — Кажется, тебе здесь скучно? — прозвучало над ухом, когда Феликс в очередной раз отвлекся от разговора. Запахло сочной вишней. Глаза парня напротив пылали ярким огнем, сжигающим дотла. Больше было невозможно называть этот взгляд просто странным. Оставалось лишь неловко прокашляться, глотнуть из бокала и продолжить слушать непрекращающиеся разговоры нежной девушки напротив, подавляя нарастающее желание упиваться манящим ароматом сладкой вишни, так неожиданно влекущим к себе. Но гормоны сыграли с Феликсом злую шутку. Оказывается, достаточно только представить громко стонущего Хёнджина, чтобы почувствовать, как член твердеет в брюках. Чтобы не выглядеть жалким извращенцем, необходимо было хотя бы умыться холодной водой. Извинившись, Феликс неловко дошел до туалета. Даже в такой обстановке маленький архитектор обратил внимание на интерьер. Всё было шикарно выполнено в матово-черном цвете с элементами золота. Огромная дверь туалета отворилась, и Феликс замер, увидев вошедшего Хёнджина. Тот молча, спокойно помыл руки и, взглянув на отражение в зеркале, направился в сторону выхода. — Стой, — само вырвалось из уст Феликса севшим голосом, — ты…твои волосы разлохматились. –Поможешь? — вишня чувствовалась слишком отчетливо, когда он оказался так близко. Ощущая пронзительный взгляд на себе, Феликс начал приглаживать светлые волосы влажными ватными руками. Сердце бешено билось, он не понимал, почему тело так реагирует на незнакомого парня. Под действием этого адреналина трясущихся рук, сам не осознавая, Феликс начал тянуться поближе к Хёнджину. Тихонько, чтобы понять, может ли он на что-то рассчитывать. Хотя, было ли тогда возможно хоть что-то понять с таким затуманенным разумом? –Чего ты хочешь, милый Ли Феликс? — прозвучало невероятно сладко, сжигая последние разумные клетки мозга. Полностью забываясь, Феликс дотронулся губ напротив, которые сразу же взяли весь контроль на себя. Их поцелуй был тягучим, страстным, обжигающим. Они оба хотели сорвать друг с друга всю одежду, насладиться сполна, раствориться. Не обрывая поцелуя, Хёнджин завел Феликса в кабинку, закрыв дверь на защелку. –Теперь ты помоги мне, — приказал младший. Руки Хёнджина тут же оказались на пахе Феликса. Оставаться в штанах было невыносимо, член затвердел настолько, что боль уже не приносила удовольствие. Такой уверенный Феликс сводил сума. Все ограничения в его голове снялись, неловкость ушла, осталось лишь желание, которое безумно хочется утолить. Зацеловывая ванильную шею, сдерживающего стоны Феликса, Хёнджин снял штаны, переворачивая его спиной к себе. Феликс зажмурил глаза от невероятного удовольствия, когда чужая рука обхватила его член и начала плавно водить, постепенно ускоряясь и снова замедляясь. –Нам следует быть потише, — сдерживать стоны было невозможно, Хёнджин закрыл рукой кричащий рот Феликса, — Мои руки заняты тобой, не мог бы ты растянуть себя? Каждое слово, сказанное бархатистым голосом, звучало как приказ и заставляло Феликса изнывать от возбуждения. Дрожащая рука в миг оказалась во рту Хёнджина, а после последовала к пульсирующему колечку возбужденных нервов. Осторожно вводя первый палец, Феликс едва не падал с ватных ног. Если бы не рука, сдерживающая его стоны, он бы кричал, как только мог. Другой рукой Хенджин мучал истекающий член, совсем забыв про свой, который уже отзывался болезненными ощущениями. Пока Феликс вводил второй палец, Хёнджин, убрав руку с его рта, быстро расстегнул штаны и избавился от всего лишнего белья. За безудержным грудным стоном, всё-таки вырвавшимся наружу из-за пальцев, стимулирующих простату, послышался звук чьего-то мочеиспускания. Хенджин, указав на свой член, плавно повернул лицом к себе Феликса, у которого в глазах уже взрывались звезды от желания и увиденных размеров. Под смыв унитаза, он опустился на колени и, облизывая вишневую на вкус головку, наслаждался процессом, предвкушая момент, когда этот член откажется полностью в нем. Хёнджин был нетерпелив. Схватив так нежно и грубо одновременно волосы Феликса, он начал томно водить его головой. Процесс доставлял им обоим невыносимо трепещущие, яркие эмоции, которые сопровождались жаждой чего-то большего. Тихий, едва слышимый стон прозвучал слишком громко, чтобы остаться незамеченным. Спустя пару секунд в дверь легонько постучали. — Что происходит? — До боли знакомый голос принадлежал отцу Хёнджина. Феликс, царапая, сжал его задницу и ускорил темп, охватывая всю длину. Он знал, что не останется безнаказанным после таких смелый действий. Второй стон, уже громче, снова вырвался непроизвольно. — Всё нормально, я намозолил ногу, — дрожащим голосом ответил Хёнджин, когда Феликс отстранился и был прижат спиной к стене. — Я жду тебя в зале. Не натвори ничего, о чем будешь жалеть в будущем, — дверь захлопнулась, а длинные пальцы уже проникли в Феликса, изучали его всего изнутри. Страстно целуя ванильные губы, Хенджин накрыл чужой рукой свой пульсирующий член. Толкаясь в руку Феликса, он сводил его сума своей. — Пожалуйста, не пальцами, — Феликс молил, желая большего. Хёнджин поднял его ногу, прижав к своей талии, и медленно начал вводить член, ощущая, как стенки сжимают до ужасной, невыносимо-приятной боли. Приоткрыв зажмуренные в удовольствии глаза, Феликс пересекся взглядом с Хёнджином. Бушующий огонь расплавлял их, терзал и убивал. Почувствовав, что отпустить контроль будет безопасно для Феликса, он увеличил амплитуду своих движений, вбивая член по простате. Рассудок затуманился, они оба больше не сдерживали громкие стоны. Осознавая, что Феликс вот-вот дойдет до пика, Хенджин замедлился, сжав пронырливые руки над головой, дабы они больше не трогали свой изнывающий член. — Пожалуйста, — мольба Феликса была усладой для ушей. Не изменяя темп, Хёнджин входил с большей силой и резкостью. Ощутив, что сам сдерживается от оргазма, он посмотрел в закрытые глаза и участил толчки. Пот красиво стекал по шее Феликса, и жажда почувствовать приятный ванильный вкус была слишком велика. Хёнджин, слегка покусывая, снова начал выцеловывать мягкую плоть. Он опустил свою руку на подрагивавший член освобожденного Феликса, который уже сжал волосы Хёнджина, оттягивая их назад. Два резких толчка и выплески спермы сопутствовали самому громкому стону, который, можно быть уверенным, слышали все гости. В предобморочном состоянии, Хёнджин навалился на Феликса, пытался отдышаться, жадно глотая нежный аромат ванильной вишни. — Кажется, ваша семья планировала приехать на выходных в наш загородный дом? — произнес уставший и довольный голос Феликса, — я буду ждать тебя.