Память

      Томас никогда особо не ладил с N – своим самым прекрасным и самым ужасным творением. Непослушный, вспыльчивый и своенравный, парень был далеко не подарком для собственного создателя. Впрочем, Том сам был виноват в таком воспитании, должно быть, он невовремя пустил процесс на самотёк, позволив N самому разбираться в себе и в своём отношении к этому миру.          Создавая N, Эдисон сбился с ног, пытаясь вывести формулу совершенного человека, идеальной подделки и превосходной фальшивки, пока в колбах его гнили мертворожденные сгустки клеток, отдалённо напоминающие людей. Он потратил годы на создание искусственных тканей, чтобы однажды достать из пробирки не просто человеческий орган, но самого человека. Томас не мог поверить в свой успех, когда наконец смог прикоснуться к мягкой коже, когда почувствовал, как под ладонью бьётся сердце, когда увидел, как вздымается его грудь, когда встретился с ним взглядом. «Чудо! Эврика!» – ликовала душа. «Наука! Гений!» – восклицал разум.         Первое время счастье учёного было неописуемо, когда он впервые возился со своим творением, учил его держать ложку и читать слова по букам, когда сам купал его и укладывал спать вечером, когда ставил первые маленькие эксперименты, доказывая победу своего таланта над природой, доказывая миру, что наконец совершил что-то невероятное. Он, Томас Эдисон! Блондин, очкарик, который и в подмётки не годился великому Роберту Смиту! Теперь он мог заявить о себе хотя бы правительству, которое втайне финансировало его разработки и получало от него отчёты.          Впрочем, счастье длилось недолго. Томас имел много другой работы помимо N, как он его назвал, да и нужно было проверить, сможет ли тот существовать автономно, разовьёт ли своё сознание. Наверное, стоило заниматься его воспитанием чуть дольше. Эдисон не мог отследить момент, когда это началось, когда N начал проявлять характер, когда начал говорить «нет», отказываясь от опытов, когда начал спорить с создателем. И сколько бы Том ни пытался, перевоспитать нерадивого парня уже не получалось, поэтому Эдисон по возможности брал угрозами. Впрочем, они тоже работали далеко не всегда.         Однажды правительство потребовало от Томаса чего-то посерьёзнее изучения рефлексов и психики искусственного человека. Если быть точнее, власти потребовали убить N, чтобы попробовать пересадить его органы обычному человеку. Эдисон не смог согласиться на такие условия, ведь не был готов расстаться со своим самым гениальным творением, пусть и столь вредным, а потому предложил альтернативу: свою помощь в устранении Роберта Смита.          Смит давно славился своей жестокостью во всём мире. Он появлялся из ниоткуда, брал, что хотел, развлекался, как хотел, и исчезал в никуда, оставляя за собой хаос, разрушения и трупы. Он немало надоел правительству своими актами «террора», и Томас об этом отлично знал. Руководство согласилось на его помощь, и тогда Эдисон начал работать в новом направлении, готовя план устранения.         N не знал о том, чем занимается его создатель, да и не очень-то интересовался. Он был занят знакомством с интернетом, который ему любезно предоставил Томас, чтобы чем-то занять. Парень даже не поднимал взгляд, когда блондин заходил к нему: вместо этого он продолжал пялиться в экран, лениво листая что-то пальцем.         – Эй, N. Есть разговор, – Эдисон стоял в дверном проёме, скрестив руки на груди и одним плечом опираясь на дверной косяк. Его любимая поза. Наверное, помогала ему чувствовать себя увереннее рядом с острым на язык собственным созданием.         Наконец N взглянул на мужчину, всем видом показывая, что делает ему одолжение.         – Пошли. Покажу кое-что, – блондин выглядел предельно серьёзным, даже хмурым, и парень не мог этого не заметить, так что в некоторой степени насторожился.         Сначала N заподозрил неладное: ему казалось, что Эдисон мог таким образом заманить его на очередной эксперимент, причём далеко не самый приятный, чтобы парень не имел возможности отказаться вовремя. Том уже как-то раз проворачивал с ним такое: заводил в комнату, говорил, что забыл что-то в лаборатории, обещал вернуться через минуту, выходил, и дверь за ним тут же запиралась. Больше N не был наивным дураком, теперь он смотрел в оба, чтобы в очередной раз не попасть в подобную ловушку.          Вот только они прошли через всю лабораторию к закрытой её части, а не остановились где-то посреди. N насторожился ещё сильнее, но старался не подавать виду, хотя сердце забилось чаще. Эдисон запрещал ему даже приближаться к этой двери раньше, а теперь отчего-то подвёл прямо к ней. Только теперь в голове парня начали судорожно пролетать самые жуткие предположения обо всём, что могло находиться за этим пластом железа.                Блондин видел, что N начал волноваться, но проигнорировал это, лишь на всякий случай схватив парня за запястье, чтобы тот не сбежал. Со стороны Томаса это было ошибкой. Большой ошибкой. Красноглазый, естественно, такого отношения к себе терпеть не стал. Тут же укусил руку блондина, сильно вцепляясь зубами. Мужчина же с рыком одёрнул руку. Удалось ему далеко не сразу.         – Ах ты! С-су… Скотина! – орал на N блондин, пока тот утирал рот, исподлобья глядя на создателя.         Том даже на долю секунды подумал, что парень ему сейчас просто откусит плоть к чертям собачьим. К счастью, этого не произошло, но большие быстро краснеющие отметины от зубов тут же ярко вспыхнули на коже, и мужчина стал отряхивать укушенную кисть, шипя проклятия нерадивому созданию. Своему самому совершенному и самому непредсказуемому.          – Что ты задумал, мразь?! Что на этот раз, а?! Сколько ещё я буду твоим подопытным кроликом?! А может наконец решил меня прикончить?! Не стоило утруждаться, мог сделать это и в комнате!         Несмотря на неудачный опыт всего несколькими секундами ранее, мужчина не мог позволить парню сбежать, так что схватил его за плечо, не дав отойти, и сильно сжал грубым движением, разворачивая повесу лицом к себе, так что тому пришлось приложить некоторые усилия, чтобы удержаться на ногах.          – Я не разрешал тебе уходить, – рыкнул в лицо своему созданию Эдисон. Уже немало разъярённый. Это не могло не удовлетворять все самые потаённые желания N о том, чтобы у Томаса конкретно подгорело. Доставлять блондину неприятности – просто отдельный вид наслаждения.         – А мне и не нужно твоё разрешение. Я тебе не псина, чтобы по команде срать, – как всегда грубый и излишне прямолинейный в своих высказываниях, парень хмурился, и выражение его лица слишком явно передавало презрение к мужчине, стоящему напротив.          N знал, что играет с огнём, разжигая ярость Эдисона, но останавливаться не собирался. Злой человек – человек, совершающий ошибки. А ошибки учёного – шанс сбежать от очередного опыта. Но Томас вдруг, вместо того чтобы начать кричать или вовсе ударить парня, помрачнел и понизил тон голоса.          – Всё. Рот закрой и слушай меня. Не перебивай. Иначе я не поленюсь и напялю на тебя намордник. Тебе не помешает. Псина бешеная.         Каждое своё слово блондин будто отрубал, каждым звуком забивая гвоздь в крышку гроба их взаимоотношений. Впрочем, крышку эту уже можно было использовать как доску Садху. Парень и сам закипал, так что норовил врезать учёному, но каким-то чудом всё же сдержался, только дёрнувшись в его сторону, явно намекая, что ещё хоть слово в подобном ключе, и Томас точно получит. Для профилактики.         – Сейчас мы спустимся в другое помещение. Трогать там ничего нельзя. Это не эксперимент. И это важно. Пошли.         – Дамы вперёд, – съязвил красноглазый.         – Ты просто невыносим, N.         – О да, я в курсе.         Учёный разблокировал дверь с помощью отпечатка пальца, после чего прошёл по лестнице вниз. Хоть N и имел возможность сбежать, отчего-то ему стало интересно, что же такое там скрывает его создатель. С природой не поспоришь, он был любопытным созданием, хоть и не от мира сего.          После спуска их ждал ещё один уровень лаборатории, совершенно закрытый и, по-видимому, засекреченный. Там было очень много оборудования, совсем незнакомого N, так что он безостановочно вертел головой, пытаясь понять, куда попал и зачем. Томас на этот раз не стал брать его за руку, чтобы не повторять минувшее представление, а потому просто прошёл в нужном направлении, заставляя N неосознанно следовать за ним, пока он вдруг не врезался в спину остановившегося учёного. Парень тут же отскочил, делая вид, что ничего не было, и упёрся взглядом в огромную колбу, к которой они подошли. В ней находился человек. Со всех сторон к нему тянулись трубки, к телу присасывались датчики, а сам он будто бы спал, истощённый и бледный. N оторопел при виде этой картины, застыв.         – Знакомься, N. Это Роберт Смит. Мой бывший коллега. Он был учёным раньше, и создал какой-то аппарат, который изменил его, придав различные способности. Он много лет терроризировал людей, для него жизни ничего не стоили, и он развлекался убийствами. Разрушил несколько городов и ничего не оставил даже от своей собственной семьи. Если коротко: он ублюдок, который возомнил себя богом и в качестве песочницы выбрал весь мир. Правительство поручило мне найти способ его обезвредить. Как видишь, я погрузил его в кому, но в его мозге продолжается чудовищная по своей силе активность. Я не знаю, сколько ещё смогу продержать его запертым здесь. Если он вырвется – боюсь, ничего не останется не только от этой лаборатории, но и от всей нашей планеты вообще, – блондин рассказывал это так, будто читал студенту лекцию в институте, будто речь его была подготовлена заранее, а оттого казалась излишне механической и неживой, будто бы он даже говорил не правду, а заученный материал.          – Зачем… Зачем ты всё это мне рассказываешь? – красноглазый немного отшатнулся от Эдисона, скорее неосознанно.         – Мне нужна твоя помощь, N.         На несколько секунд воцарилось молчание. Помощь? Парню был совсем незнаком такой вид взаимодействия с создателем. Он выполнял приказы или непослушно отказывался, но не помогал.          – Ты поможешь мне обезвредить его?         N молча смотрел на капсулу с этим таинственным человеком. В голове его было совершенно пусто. Он всё смотрел и смотрел, не в силах оторвать взгляд и даже моргнуть. Просто застыл, уставившись на этого костлявого длинноволосого человека. Он вовсе не выглядел опасным сейчас, даже наоборот: казался слабым. Медленно моргнув, парень наконец ответил.         – Что… Я должен делать?          – Я почти закончил один аппарат. Он позволяет смешать два сознания, то есть, условно говоря, позволяет одному человеку проникнуть в голову другого. Чисто теоретически, это даёт возможность обратиться к любым воспоминаниям объекта. Таким образом можно было бы найти чертежи того самого устройства, которое когда-то изменило его, чтобы понять, как оно работает и как нейтрализовать его действие.         – А просто убить его – не лучший вариант?          – И кто бы ещё говорил о жестокости, N, – Том покачал головой, мол от тебя я такого не ожидал. – Его невозможно убить. Хотели. Пытались. Но я знаю, как это сделать. Если ты мне поможешь, я убью его. Так вот, я продолжу. Я не могу самолично отправиться в его голову. Это слишком опасно. Кто знает, может аппарат не сработает вовсе и просто расплавит мне мозги.          – А, я, кажется, понял. И поэтому ты, чтобы не рисковать своей светлой головушкой, отправляешь меня? Блеск, – скептично выплюнул парень.         – Сам посуди, кто из нас ценнее: сгусток клеток, отдалённо напоминающий человека, или его создатель, который может ещё тысячу таких сгустков собрать? Как считаешь?         – Ответ очевиден, – N закатил глаза, скрестив руки на груди.         – Однако у тебя, N, есть шанс заслужить своё место под солнцем. Заслужить признание. Если ты справишься с этой миссией и вернёшься ко мне с чертежами, то уже никто не сможет просто так забыть о твоём подвиге. Как насчёт свободы в обмен на выполнение этого задания?          N слегка опешил от такого предложения, глаза у него загорелись, отказываться он, очевидно, не собирался, но не мог поверить в то, что условия сделки ему не послышались.         – Значит, по рукам? – Томас протянул ему руку для рукопожатия. Парень хмыкнул и пожал в ответ.         – По рукам.         – Как насчёт отправиться послезавтра?         – Завтра, – отрезал парень.          Эдисон усмехнулся.  

***

        – Так… Я сижу здесь и всё?         – Да.         – А что там с последствиями? На мой мозг это как-то повлияет?         – Я не уверен. Может быть, сведёт с ума, откуда мне знать, я же никогда такого не делал.          – Ты хотя бы уверен, что вытащишь меня оттуда?         – Нет.         Том всё же отвернулся, чтобы не смотреть в глаза N. Тот просто прожигал спину блондина своим взглядом, не позволяя почувствовать покоя ни на единую долю секунды. Стоит ли говорить, что до этого момента красноглазый о подобных недоговорках в их плане ничего не знал. Впрочем, ему всё ещё было нечего терять. У N в этом мире не было ничего, из-за чего стоило бы возвращаться, так что уйти с головой во внутренний мир Роберта казалось не такой уж плохой идеей. Даже если это билет в один конец, он спасёт мир от обезумевшего убийцы. Его жизнь будет иметь смысл.         – Положи руки на подлокотники, мне нужно их зафиксировать, – учёный наконец подошёл к своему подопечному.         – Этот стул точно не электрический? – усмехнулся N. Не сразу, но он таки положил руки, куда надо, под пристальным взглядом блондина.         Сидеть вот так, посреди лаборатории, с пристёгнутыми ремнями руками было не очень комфортно. Это выглядело так, будто парня и вправду готовили к казни, тем более что в такой позиции он действительно становился во многом беспомощным. Как минимум, у него бы ушла куча времени, чтобы освободиться и дать отпор, а ноги имели очень ограниченную возможность для движения. Тем более для резкого и имеющего хоть какое-то значение для драки манёвра.         – Так для чего этот бдсм? – N на пробу чуть повёл руками, убеждаясь, что ремни достаточно крепкие и плотно прижимают его руки к поверхности.         – Я понятия не имею, как ты себя будешь вести, когда окажешься внутри. Мне надо всё контролировать. Это будет гораздо проще, если ты хотя бы никуда не убежишь, находясь буквально не в себе. Роберт, конечно, в твою голову попасть не должен, но лучше перестраховаться.         – Ты хоть в чём-нибудь касательно этой грёбанной машины уверен? – скептично продолжал насмехаться красноглазый, будто это не над ним собирались ставить опыт.         – Не отвлекай меня! А то просчитаюсь, и ты до пункта назначения точно не доберешься! – Томас злобно и очень резко отвернулся, уходя к оборудованию, которое ещё нужно было настроить для парня.          Несколько минут провели в тишине. Если быть точнее, около десяти. За это время Том успел даже уронить какие-то стекляшки и некоторые приборы, неловко поворачиваясь или смахивая их руками. Это было ужасно долго. У N даже уже начали затекать руки, так что появилось неприятное покалывание в похолодевших пальцах. Блондин вернулся, чтобы надеть на парня шлем, а потом натянуть пару датчиков, которые, очевидно, следили за показателями жизнедеятельности, на пальцы. Получилось не с первого раза, пару раз датчики вообще выпадали из рук Тома. Шатен не сопротивлялся, только наблюдал. В любом случае, он уже согласился на это приключение. Немного странное, но всё лучше, чем смерть на каком-то бессмысленном опыте в драке с собакой. Нет уж, лучше сгинуть героем, спасающим мир.         – Почти готово. Последний раз напоминаю инструктаж: попадаешь в его голову и ищешь там чертежи. Я не знаю, как это может выглядеть. Может, как архив какой-то, а может, как целая планета с дорогами, городами и чёрт знает чем. Я не знаю. Так что действуй по обстоятельствам. Твоя задача – найти схему. Я перемещу твоё сознание не более, чем на пять часов. Если не получится – устроим ещё один сеанс. Если что-то будет не так с показателями – я просто разбужу тебя. Всё ясно?         – Предельно. Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что, – N уже хотел было нагло ухмыльнуться своему остроумию, но тут же получил лёгкую пощёчину от учёного.          – Да ты можешь хоть на минуту стать серьёзным?! Сосредоточиться?! Думаешь, я здесь, чтобы шутки шутить?! Прекрати этот цирк! – руки у Томаса очень явно подрагивали. Взгляд был немного сумасшедшим. Парень таки заткнулся.         Том отошёл и оперся руками на стол, сосредоточенно выпуская раскалённый воздух из лёгких. Тяжёлым движением повернул голову в сторону, краем глаза глядя на своего подопечного. Тот оставался на своём месте и сиротливо обводил пол тоскующим взглядом. Блондин взял себя в руки и выхватил со стола баночку с нужным раствором. Ему нужно было ввести пару реагентов в организм подопытного, чтобы расслабить и отключить сознание. Пока набирал в шприц, N уже успел проследить телодвижения мужчины и приглядеться.         – Наркоз?         – Считай, что так, – сухо отрезал учёный, прежде чем ещё раз взглянуть на количество препарата в шприце, убеждаясь, что набрал он столько, сколько нужно.         У N промелькнула мысль о том, что, наверное, также могла бы выглядеть какая-нибудь смертельная инъекция. Всё ещё полагал, что если Томас придумал так тайно избавиться от надоевшего создания, то, с одной стороны, это будет как-то неправильно, вот так исподтишка, а с другой стороны, N ни за что не узнает, что умер. Просто уснёт и всё. Вопрос о том, как именно красноглазый был бы готов принять смерть от рук создателя, его периодически посещала из-за очень уж частых ссор. Каждый раз казалось, что вот теперь-то взбешённый учёный просто разберёт его на запчасти, но каждый раз всё заканчивалось без трагедии.         Пока N думал, Том уже оказался поблизости. Стало понятно в том числе, зачем ремни. Так ему было явно удобнее проводить манипуляции.         – Если введу в шею, у тебя будет около тридцати секунд, прежде чем начнёт мутить. Если в вену – минуты две, – мужчина приглядывался к подопытному и явно пытался решить, в первую очередь для себя, сколько времени ему нужно.         – Мне плевать. Делай, что хочешь, – угрюмо бросил парень, вообще отворачивая голову в сторону, делая вид, что действия Эдисона его совершенно не интересуют.         Томас, впрочем, на другой ответ и не рассчитывал, так что, решив, что и так уже предупредил, просто ввёл иголку в руку почти на сгибе локтя. Руки его чуть подрагивали, так что с первого раза мужчина не попал. Достал иголку и воткнул её снова в нескольких миллиметрах от места первого прокола. Парень напряжённо скривился, чувствуя эту боль пульсирующими вспышками. С горем пополам учёный, кажется, даже попал, но ему пришлось ещё чуть-чуть покопаться, меняя угол входа иголки. N всё это время агрессивно дышал в сторону блондина, явно намекая, что ему ни разу не приятно от таких калибровок. Тем не менее приходилось терпеть. Том закончил только через несколько минут: раствор он вводил медленно, так что даже сам успел заскучать, но понимал, что быстрее нельзя, иначе сделает только хуже.         Парень почувствовал тошноту, подступающую к горлу, но сглотнул этот кислый ком и продолжил стойко сидеть на месте, не двигаясь. Было неприятно, в ушах чуть-чуть шумело, но он не позволял себе терять сознание очень долгое время. Том уже давно отошёл куда-то и возился с оборудованием. N при этом старался сфокусировать взгляд на собственных коленях, но не мог: они буквально расплывались, теряли цвет, становились совсем неразличимыми. В уши как будто затолкали вату. Боль в висках неприятно обжигала. Голова действительно ощущалась раскалённой, будто все пятьдесят градусов. Именно в тот момент, когда всё вокруг уже начало темнеть (N не понимал, что это у него закрываются глаза), до него всё-таки невнятно и глухо, как через огромную толщу воды, долетело всего одно слово: «Удачи».