колор

— Мама, а кто такие истинные? Расскажи ещё раз, пожалуйста, — просит мальчик лет семи, совсем не желая спать, лишь закутываясь сильнее в одеяло, прося рассказать об этом не в первый раз, ведь так происходит каждую ночь.       Девушка лишь улыбается, присаживаясь рядом на край кровати, а после ласково трепает мальчика по слегка длинным волосам, выглядя немного уставшей, но всё такой же счастливой, как и всегда. — Ну, это такие люди, при встрече с которыми мир начинает приобретать краски. Это очень ярко и красиво. Вот увидишь, когда найдёшь своего истинного человека. Уверена, что вы поладите и будете так же счастливы, как и мы с твоим папой, — ещё сильнее улыбается она, видимо вспоминая какие-то хорошие моменты на протяжении брака всплывающие в памяти. — И мы будем жить долго и счастливо? — с надеждой в глазах спрашивает мальчик, не отрывая от неё своего взгляда карих глаз, заранее зная ответ, но так желая услышать его ещё раз, пока улыбка не покидает его лица все это время, когда говорят об этом теме. — Конечно! И долго, и счастливо, будете нам внуков привозить на выходных и сами приезжать, — смеётся она, на что Гид делает слегка задумчивое выражение лица, а после улыбается ещё сильнее, крепко обнимая родительницу, прижимая к себе. — А когда это будет? Я не хочу так долго ждать. Хочу поскорее найти этого человека и быть с ним вместе, рядом. И никогда, больше никогда не расставаться ни на секунду, — тихо проговаривает мальчик, когда мама уже целует его в лоб и поправляет одеяло, дабы ему было удобнее. — Обязательно будет. А сейчас тебе нужно спать. Так и время быстрее пролетит, и ты наберёшься энергии, чтобы искать истинного в несколько раз усерднее. Спокойной ночи. — Хорошо, мам. Я обязательно его найду. Возможно даже завтра, — уже почти засыпает, зевая и устраиваясь поудобнее в кровати, шепчет мальчик. — Спокойной ночи.

***

— Это ты во всем виновата, лучше бы я тебя никогда не встречал! — кричал со стороны коридора грубый и хриплый мужской голос, а после слышится уже более тихий голос, который разобрать сложнее.       Мальчик прячется под одеяло, инстинктивно прикрывает глаза, после прикрывая ещё и уши, дабы не слышать этого больше. Он знает, что бывает. Он знает, что будет.       Но в этот раз есть одно существенное отличие. Такой сценарий происходит в последний раз, и это добавляет всему происходящему только более мрачные оттенки, сменяясь на кромешную темноту, сопровождаемую как будто животным криком, мгновенно обрывающемся и перед глазами уже не темнота, а яркие оттенки белого, заполняющие комнату, и кажется, слышна сирена, звучащая черезчур грустно.       Всё, что было дальше, мальчик помнит плохо, да и если что-то да помнит, то только обрывками. Он помнит совсем незнакомых людей и довольно странные вопросы, которые они пытались сказать так, чтобы не спрашивать его напрямую. Мальчик уже и не помнил, как отвечал, но помнил, как долго после этого сидел и чего-то ждал, успев рассмотреть всё помещение и людей, которые иногда в него заходили. — Да, я согласна. какие там бумаги подписать? — слышится слишком знакомый голос, а после дверь открывается, и уже видно его обладательницу, чему Гид удивляется. — Тётя? — Смотрит на неё мальчик, не веря своим глазам пока она медленно подходит, стуча каблуками, а после обнимает племянника. — Всё будет хорошо, обязательно. — Гид и сам не понимает, почему именно сейчас га него накатывает такая невыносимая грусть, но думать о чем-то таком сейчас и не хочется.

***

      Громкая мелодия будильника неприятно бьёт по ушам, заставляя парня сначала пытаться заткнуть уши, но после все-таки начинать просыпаться, попутно ругаясь на весь мир, явно не выспавшись.       Он с огромной радостью выключает громкий будильник, который сам же и поставил, вставая с кровати и разминая затекшее тело, потягиваясь и смотря в зеркало шкафа, осматривая себя со всех сторон. По лицу было понятно, что парень спит не очень-то и хорошо, из-за чего недовольно фыркает и хмурится, пытаясь привести волосы в порядок. Более менее проснувшись, он пошёл в ванную, где умылся холодной водой, чтобы окончательно проснуться, после чего пошёл чистить зубы.       Закончив с этим, начал одеваться, при этом надевая любимую толстовку, которая была ему по размеру, даже немного великовата, придавая удобности. Джинсы и кеды, которые он уже давно не надевал, ведь погода часто не позволяла.       Но сидеть дома было ещё хуже. Стены как будто давили со всех сторон, заставляя чувствовать себя некомфортно и тревожно, как бы он не пытался. А он это делал. Старался обустраивать свою комнату, вешая постеры своих любимых групп и исполнителей, покупал всякие предметы декора, которые, как ему казалось, даже хорошо вписывались во всю эту атмосферу. Даже гирлянду повесил, в конце концов. И всё же, несмотря на всё это, все его попытки рушились из-за всего несколько слов, которые были сказаны в моменте: «Пока ты живёшь со мной, ты будешь жить так, как я хочу и делать то, что я хочу».       А слышал эти слова и подобные им парень очень часто, особенно по выходным, в которые хотелось просто закрыться в своей комнате и не выслушивать о сложности жизни в сотый раз. О том, что он уже взрослый парень, но страдает хуйней и не пытается ничего добиться в жизни, а на все свои способы оправдаться получал лишь очередное игнорирование, как и всегда при попытке что-то доказать той, кто даже при всех возможных аргументах не поменяла бы своего мнения.       На кухню идти парню смысла совсем не было. Так, в большинстве случаев найти хоть что-то адекватное было очень сложно. Даже сложнее, чем купить какой-нибудь пирожок в ближайшем ларьке. Да и точно питательнее той же лапши быстрого приготовления по красной цене, стоившей сущие копейки, но точно в которой есть было нечего.       И вот он выходит из дома, думая, куда направиться в первую очередь. Обычно по выходным он подрабатывает, где только может, и даже знает несколько мест, где может пригодиться его помощь почти всегда. Куда он, собственно, и направляется. Но сначала, зайдя перекусить в ближайшее кафе на деньги, что остались с прошлого раза, а после уже пойти работать.