Late Night/Поздней ночью

Каллум глухо застонал, когда Рейла, оседлавшая его, выгнулась в его руках, рвано задышав, и протяжно выкрикнула его имя, пока он помогал держать ритм, поддерживая ее за бедра ладонями. Вся распаленная, обласканная лунным светом, что красиво облегал изгибы ее стройного тело — она сводила с ума. — Каллум, так хорошо, — эльфийка запрокинула голову назад, так, что ее длинные светлые волосы достали до его ног. — Рейла, я сейчас… С отрывистым вздохом Каллум резко поднялся, широко распахнул глаза. Сердце продолжало бешено колотиться, пока он встревоженно оглядывался в поисках того, что могло нарушить его сон. Они были в нескольких днях пути от Штормового Шпиля и сейчас направлялись на территории Океанских эльфов. Черные мохнатые лапы деревьев окружали их, точно ночные стражи, а из глубины леса то и дело выглядывали жуткие светящиеся пары глаз. Эзран и Сорен храпели рядом, Эз мирно посапывал, крепко прижимая к себе Бэйта. Стелла свернулась калачиком прямо на боку своей хозяйки. Однако сама эльфийка не спала, и взгляд ее был устремлен прямо на него. О, боги. — Снилось что-то приятное? — тихо спросила она. Ее сиреневые глаза скользнули к тому месту, что предательски выдавало содержание сна, понимающая ухмылка появилась на ее прелестных губах. Каллум со смущением отвернулся, попытавшись спрятать жар, приливший к щекам. — Не понимаю, о чем ты. — Я слышала тебя. Ты говоришь во сне. И это далеко не первый раз за все эти годы, когда ты бормочешь мое имя, мечтая обо мне, пока спишь. О, нет. Только не это. Он небрежно провел рукой по волосам, лицо горело от стыда. Он надеялся, что Рейла никогда не узнает об этих снах. И хотя и он и она были еще совсем юны и никогда не делали ничего из таких вещей, это не препятствовало рождению фантазий и возникновению определённого рода мыслей. Какой бы привлекательной Рейла ни выглядела раньше, вернулась еще более желанной. Волнующей. Сногсшибательной. Последнее казалось самым подходящим. — Прости, если заставил тебя чувствовать себя неловко, — проговорил Каллум наконец. — Постараюсь больше не воображать о тебе в таком смысле. — Я не против. Не думай, что ты не можешь быть тем человеком, о котором фантазирую я. Просто я лучше скрываю это. Лучше бы он этого не слышал. Их объятья и тот факт, что они, казалось бы, снова сблизились, вовсе не означало, что он сиюминутно забудет то, что она сделала, и бросится к ней в объятия. Хотя эта мысль и прельщала. Весьма прельщала. Рейла была бы такой податливо-нежной — какой была, когда они целовались два года тому назад. И, кроме того, с гибкостью и пластичностью ее тела… Он попытался отбросить мысль о том, что она тоже думала о нем и, возможно, даже много раз. Одного только образа, в котором она прикасается к нему в собственных грезах, стало достаточно, чтобы пробудить желание, при том столь сильное, что это принесло дискомфорт. Дабы отвлечься, Каллум посмотрел на Луну и, вздохнув, спросил: — Который сейчас час? — После полуночи. Так что — официально тридцать первое. Тридцать первое. Прошло шестнадцать дней после его семнадцатилетия, а, значит… Он повернулся к Рейле, рассеянно улыбнулся: — С Днем рождения. — Спасибо. Знаешь, в Серебряной роще, когда нам исполняется восемнадцать, нас заставляют лечь спать раньше, чтобы встать, когда часы пробьют полночь, съесть сладкие угощения из лунных ягод и выпить вина со старейшинами семьи. Мы играем и делимся друг с другом историями. Это действительно прекрасно. — Мне жаль, что сейчас ты лишена этого. Но формально ты уже взрослая? — Ага. И ты тоже, так ведь? По католийскому закону. — Да. Было странно думать о том, что он считался совершеннолетним в своей культуре, но еще не в ее, когда теперь оба они технически перестали быть подростками. — Опели говорила, что пора организовать мне несколько свиданий. — Оу, — эльфийка опустила глаза вниз, просунула руку под голову, чтобы лечь удобнее. Все эти два года он не знал жива ли она, только поэтому член Верховного совета Католиса приняла его решение, когда он сказал «нет». — От меня ждут наследников, Рейла. Пока Эзран не женат, по закону его наследником остаюсь я, как сводный брат. Политика и все такое. — Значит, других не было? — она подняла на него не скрывающий надежду взгляд. — А у тебя? — А как сам думаешь? Он уже знал ответ на этот вопрос. Если ее флирт и неявные намеки на то, чтобы поговорить или уйти куда-нибудь, где не было никого, кроме них, о чем-то да говорили, можно было сделать вывод, что за это время она не встречалась ни с кем другим. — Я предполагал, ты просто снова разобьешь мне сердце. — Я такая плохая в твоих глазах? — Забыла, как ушла, бросив меня одного? Рейла вздрогнула. — Я знаю, то время было ужасным. Если бы я только могла вернуться назад и выбрать другой день. — Но ты все равно сделала бы это? Задумчиво поглаживая спящую Стеллу, Рейла ответила не сразу: — Я не могла рисковать твоей жизнью, Каллум. Я едва не погибла несколько раз, видела, как умирали другие. Исходя из всего, что мне известно на данный момент, я уверена, что поступила правильно, не взяв тебя с собой. Я просто выбрала неподходящий момент. — И это по-твоему все решает? — подняв с земли камень, Каллум закинул его вглубь леса. — Ты не чувствуешь вину за то, что бросила своего парня посреди ночи, перед этим солгав, и теперь хочешь, чтобы он дал тебе второй шанс. Почему я должен простить тебя, Рейла? — Потому что я вернулась. И ты знаешь, что я все еще люблю тебя. И он знал. Но легче от этого не становилось. — Я перечитывал твое письмо. Каждый божий день. Я даже, — устало вздохнув, Каллум сунул руку в карман и вытащил его, — беру с собой, куда бы не пошел. Она продолжала смотреть на помятый, затертый лист в его руках и тишина между ними становилась все более оглушительной. — Каждое слово в нем — правда, — сказала она. — Мне нужно было уйти. Если бы я не нашла ответы, сошла бы с ума. — И ты получила их, когда вернулась ко мне, так что это того не стоило. — Однако все-таки стоило. — И каким же образом? — рассердился он. Его едва ли не охватило бешенство при одной мысли о том, что какая-то миссия стоила того, чтобы бросить его в одиночестве. Она ужасно раздражала своим желанием вернуть его в одночасье, при этом заявляя, что нисколько не сожалеет о своём поступке. До чего же наглая эльфийка, нет — женщина! — Я обнаружила в себе много нового. Я всегда знала, что ловкая, быстрая и сильная, но теперь поняла одну очень важную вещь — мне действительно тяжело надолго оставаться одной. Несколько часов, день или два — это еще нормально, но не недели, тем более — не года. К тому же я научилась нескольким полезным вещам, пока обменивалась информацией с разными людьми, выслеживая Вирена. Научилась плести. У меня проворные пальцы, так что получается довольно хорошо. И оказалось, пережить зиму, укрываясь в пещере, не так трудно. — Итак, ты приобрела кучу навыков выживания. Впечатляет. — Каллум, — Рейла поднялась и села.— Я знаю, ты все еще злишься на меня… — Я не просто злюсь. Я в ярости. — Ладно, продолжай дуться! Но я не лгала, когда сказала, что вернулась, потому что не могу жить без тебя. — Этого мало, — он снова бросил камень в сторону деревьев, не волнуясь о том, что может разбудить остальных, и, поглядев на письмо, которое держал в руках, потряс его, — Ты не оставила мне ничего, кроме этого. Я не мог узнать жива ты или нет, все, что я мог делать, так это молиться каждому известному божеству, чтобы с тобой все было хорошо и ты благополучно вернулась ко мне. Но когда это произошло, все, что ты сказала, так это «Ты хорошо выглядишь». Я даже попросил своих родителей и в том числе отца Эзрана присмотреть за тобой из того мира. Я был в таком отчаянии, что посоветовался с Ибисом, каких Зедианских богов просить, чтобы увидеть тебя хотя бы еще один раз. Это должно было успокоить хотя бы немного, но никакого толка не оказалось, поэтому я просто продолжал тешить себя надеждой о твоем возвращении и молиться древним божествам. А я не из тех, кто обычно прибегает к подобным вещам, Рейла. — Я получила каждое послание ветра, которое ты мне присылал, — сказала она через несколько мгновений и, заправив прядь волос за ухо и опустив взгляд в землю, продолжила. — Ты не мог слышать меня, но я не молчала. Каждый раз, когда ты говорил, что любишь меня, я отвечала тем же. Я знаю, что причинила тебе боль. И готова искуплять свою вину каждый божий день до конца своей жизни. Просто скажи, что мне сделать, чтобы все исправить. — Не знаю, Рейла. Я просто не знаю. — Каллум сиротливо подтянул колени к груди, положил на них подбородок. — Ты уже снова пошла за Виреном. — И вернула своих родителей и Рунаана. Не проси меня сожалеть и об этом. — Я не прошу. Я всего лишь… Господи, это так тяжело. Никакие «разговоры о чувствах» с тетей Амайей, Эзраном или Опели не помогали сейчас. Он представлял себе, как Рейла возвращается и просит вернуться к ней, а он сначала ругается на нее, но после открывается в своих чувствах, и вскоре все становится как прежде. Но теперь ему не хотелось ругаться. Он просто невыносимо устал. Она заставила его едва не сойти с ума и вела себя так, будто хочет, чтобы именно он встал на колени и уговаривал принять его обратно. Далеко не так он воображал их встречу. Каллум глубоко вздохнул и признался: — Я так сбит с толку, Рейла. Я люблю тебя больше, чем кого-либо другого в этом мире, но так боюсь, что ты возьмешь и просто снова бросишь меня. У меня осталось твое письмо, а мне нужна была ты, не этот жалкий клочок бумаги. Я все еще хочу быть с тобой. Когда ты стоишь передо мной, каждый раз я борюсь с желанием коснуться тебя и поцеловать, но как только отвожу взгляд, осознаю, что все еще сильно злюсь. Никогда в жизни я не был так подавлен и растерян одновременно. Если ты снова станешь моей девушкой, а я твоим парнем, где гарантия, что ты не ранишь меня второй раз? Но если ты не вернешься ко мне, тогда мне придется навсегда потерять мою единственную любовь. Одинокая слеза скатилась по щеке Рейлы. В сиянии луны эльфийка казалась душераздирающе красивой. Он любил Рейлу столь всепоглощающе, что расстояние между ними разламывало его изнутри. Тот, кто сказал, что любовь убивает мягко, ошибся — она разрушает болезненно-медленно, и в тоже время беспощадно. — Я хочу, чтобы ты была со мной, Рейла. Невозможно представить насколько. Мне не хватает наших поцелуев, объятий, чтения с тобой по вечерам и моментов, когда ты сидишь рядом, пока я рисую. Даже не знаю, сколько блокнотов, полных твоих портретов, я изрисовал в попытке перенести твой образ на бумагу, чтобы выкинуть его из головы. Но если я позволю тебе снова стать частью моей жизни, уже не переживу подобного оскорбления нашей любви. Быть может, мое сердце и принадлежит тебе, но оно — не твоя полноправная собственность, его нельзя брать и уносить с собой куда вздумается. Ты нужна мне, понимаешь? Но в ту же секунду, когда я думаю о том, чтобы дать тебе шанс, мое душа разрывается, напоминая, как ты поступила. Я запутался и не знаю, что делать дальше. Рейла кивнула, глаза ее были печальны. Она отрешенно поглядела под ноги, прежде чем снова взглянуть на Каллума: — Могу теперь я сказать? Пожалуйста. Свое он высказал, теперь была ее очередь. — Да. — Когда я уходила, чувствовала, что все время до этого ты просто ждал инициативы от меня. И, если честно, я не получала от тебя той поддержки, в которой нуждалась в отношении поиска моих родителей. Знаю, знаю, ты помог мне в Нексусе, и я безмерно благодарна тебе за это, даже несмотря на то, что в ходе этого мы уничтожили бесценный артефакт. Известие о том, что Вирен жив, дало мне надежду, что ответы возможно отыскать. И мне они были нужны. Но в тоже время я постоянно замечала, что сам ты не знаешь, куда двигаться дальше и с чего начать, тебе было проще согласиться с моим решением о наших следующих планах. — Не думаю, что кто-либо из нас был полностью готов к новой миссии, — нахмурился Каллум, — даже учитывая то, что моя ненависть к Грому за то, что он сделал с моей мамой, никогда не утихнет, а часть меня, вероятно, не сможет до конца простить Рунаана за то, что он забрал у нас Харроу. Я знаю, он заменил тебе отца, но он убил моего единственного родителя, Рейла. — Я понимаю. Это действительно ужасно, — она подняла голову к ночному небу, задумчиво поглядела на сияющую луну. — Ты и я — мы не должны были сойтись. Моим родителям было поручено защищать сына дракона, который убил твою мать, твой отец отправился на миссию с целью мести, в результате которой мои родители были заточены в монеты, а мой приемный отец убил твоего. Но если у Эза и Зима получается оставаться друзьями несмотря на все обстоятельства, почему мы не можем? — Мы и могли. Я не считаю тебя виновной в том, что сделали Рунаан и Гром. Но это не значит, что я прощаю их. Я действительно обеспокоен освобождением Рунаана, и не знаю, смогу ли сдержать ярость на него за то, что он забрал Харроу и пошел против тебя, потому что ты «поступила правильно». Я… я не думаю, что он мне нравится. — Ты его не знаешь, Каллум. Пожав плечами, Каллум посмотрел на деревья. — Он причинил тебе боль и убил моего отца. Этого достаточно. — Но именно ты учил меня, что насилие и месть — не выход. Я не прошу тебя простить его, но хотя бы пойми, что он не заслуживает вечно сидеть в этой монете, не в силах ни нормально жить, ни умереть. Никто не заслуживает подобной участи. Каллум мог с этим согласиться. Тем не менее, спасти Рунаана — не тоже самое, что Тиадрин и Лейн. У него не было с ними никаких проблем, кроме того факта, что они были вынуждены оставить Рейлу, когда она была совсем маленькой, но даже не отправили ей письма. Но если бы Рейла хотела их вернуть, он бы это сделал. Ради нее. — Знаешь, что самое отстойное? — спросил он немного погодя, — когда ты ушла, я почувствовал, что все, кого я люблю, покидают меня. Я был полон уверенности, что ты понимала каково мне. Из всех людей могла понять только ты. — Мне жаль. Она потянулась, выгнувшись, чтобы размять затекшую спину. Почти неосознанно Каллум мысленно снял с нее одежду. Во рту его пересохло, когда глаза Рейлы встретились с его. Это было слишком. Он возбудился, хотя должен был кричать на нее. Поднявшись, он направился в сторону леса. — Каллум? — Пойду прогуляюсь. Просто попытайся снова заснуть. Раньше она редко слушалась, так что было не удивительно, когда Рейла встала, положила Стеллу рядом с Бэйтом, после чего отправилась за ним. Они шли несколько минут в тишине мимо старых деревьев, чьи стволы едва ли можно было обхватить парой длинных рук, и это место напомнило ему лес вокруг Серебряной Рощи. — Я давно хотела остаться с тобой наедине, — сказала Рейла. — Зачем? — Чтобы поговорить, не боясь, что нас подслушают. Или заняться чем-нибудь еще. Сердце Каллума замерло. Он догадывался, к чему она клонила и отрицать заманчивость предложения было крайне сложно, однако в голове его было слишком много мыслей, чтобы ответить на вопрос было ли это правильным. — Очевидно, разговаривать ты не хочешь? — Не хочу, — подтвердила она. — Отлично. Глубоко вздохнув, он повернулся и открыто посмотрел ей в глаза. — Знаешь, Рейла, когда я не смотрю на тебя, злость внутри меня продолжает кипеть. Будь ты где угодно, лишь бы не здесь — было бы легче. Но когда я вижу тебя, единственное мое желание — обнять. Это так запутывает, что я не знаю, что с собой делать. — Можем мы оставить болтовню на другой раз? — она взяла его за локоть, нежно улыбнулась. — Я- — Я еще не закончила! — прервала она, но он отмахнулся от ее прикосновения. — Все еще не могу поверить, что у тебя хватило наглости заявиться в замок посреди ночи и ожидать, что я так легко приму тебя обратно! Ты действительно надеялась на это? Думала, я просто возьму и прощу тебя за исчезновение на два года? — гнев все больше проступал в его голосе. — Думала, стану бегать за тобой, умоляя о любви? — Это совсем не так, Каллум. Я просто предполагала, что… — Предполагала что? Что мы будем целоваться? Или переспим? На это ты рассчитывала? А тебе не приходило в голову, что я мог начать встречаться с кем-то другим? Не рассматривала такой вариант? Или ты просто верила, что я буду ждать тебя, как твой послушный мальчик, даже если ты бросишь меня без причины?! Рейла вся напряглась, однако внешне казалось бы пыталась сохранять спокойствие. — Я бы поняла, если бы тебе захотелось отношений, пока меня не было. — О, как будто мне действительно нужно было твое разрешение, чтобы переспать с другой! — он уже не отдавал отчёта в том, что говорит, слова лились из него неостановимым потоком, гонимые злой обидой. — Я могу трахнуть любую. И знаешь что? Мне достаточно щелкнуть пальцами, чтобы красотки со всего королевства выстроились у моего порога. С тех самых пор, как ты ушла, столько девушек предлагали отсосать мне, что даже сосчитать сложно. — Тогда что тебе мешало согласиться?! Рейла приблизилась практически вплотную, ее брови и нос были глубоко насуплены. Она была так очаровательно сердита, что ему пришлось одернуть себя от несвоевременного желания слегка наклониться, чтобы чмокнуть ее. — Потому что все они — не ты! Это была правда, которую уже нельзя было скрыть, и Каллум успел пожалеть, что сказал это. Сама мысль о том, что любовь всей его жизни причинила ему столь сильную боль, которая не проходило так долго и с которой ничто не могло сравниться, пугала. — Их волосы были недостаточно светлыми, ноги — слишком короткими, не такими как твои. Каждую девушку, которую я вижу, сравниваю с тобой! Я никогда не замечал такого за собой, когда был влюблен в Клаудию. Ты настолько прочно засела в моей голове, что я даже не могу помыслить о близости с кем-либо другим. — Я ни о чем не сожалею, — снова повторила Рейла. Она прошла вперед и мягко прижала Каллума к дереву, а когда наклонилась, ее теплое дыхание коснулось его губ. — Я не хочу, чтобы ты думал в подобном плане о ком-либо еще. Я сказала, что поняла бы, но это вовсе не означает, что мне бы это понравилось. Тебе не нужно ничего, кроме моего прощения? — От той, что разрушила все, что у нас было? — Я пытаюсь все исправить, а ты чертовски упрям! — Как-то незаметно. — Тогда объясни мне, что делать! Я уже сказала тебе, что не стану извиняться за то, что пыталась уберечь тебя. — Я не знаю! ОКЕЙ?! Я понятия не имею, что мне нужно, чтобы ты сделала. — В безысходности прислонившись головой к дереву, он поднял глаза к ночному небу и посмотрел на звезды, что мерцали из-за листьев. — Просто не знаю. — У меня тоже была куча возможностей переспать с кем-то другим. Ты не единственный, у кого были варианты. Но я оставалась верна тебе, даже если не была уверена, что ты захочешь, чтобы я вернулась. Я знаю, что ты злишься, я знаю, что ты будешь злиться еще какое-то время, но тот факт, что ни один из нас не мог двигаться дальше и не завел отношений с кем-либо еще, должен что-то да значить. — Я хочу этого. Я действительно сильно этого хочу. Но так боюсь, что ты выбираешь меня только потому, что раньше я был твоим другом. Все пошло наперекосяк. — Я знаю. Это все кошмарно, — она соприкоснулась своим лбом с его, и Каллум не отстранился. — Я облажалась, а происходящее вокруг только запутало все еще больше. Но ты тот, кто научил меня выбирать в первую очередь любовь, всегда. Именно это я и сделала. — Ты только что сказала, что выбираешь любовь, Рейла. Все стихло на несколько мгновений. Рейла уставилась на него, пока он смотрел, как колесики крутятся в ее голове, прежде чем отвела взгляд. — Я не сделала тебе надлежащего подарка на День рождения. Каллум повернулся, и его мгновенно бросило в жар — глаза Рейлы были полуприкрыты, а щеки слегка зарумянились. Она начала медленно склоняться к нему, и он неосознанно закрыл глаза. — Мне кажется, я бы могла сделать кое-что в качестве шага к нашему примирению. Каллум тяжело сглотнул, когда пальцы Рейлы поиграли с пряжкой его ремня. Он должен сказать ей прекратить. Действительно должен. Они не могут сделать то, что она хотела, иначе… о, это была ее рука на его…? Черт возьми, да. Она слегка поглаживала его сквозь ткань штанов. — Рейла? — Скажи мне, если не хочешь, и я сразу остановлюсь. — Я хочу. И Каллум хотел. Правда, правда хотел. Половина его сердца надеялась, что если он прикоснется к ней после двух лет тоски, то избавится от этих мучений. Другая же знала, что задуманное Рейлой все равно произойдет. Она вплела себя в саму ткань его существа слишком крепко. Даже если они никогда больше не увидятся, он, вероятно, проведет всю свою жизнь, желая лишь ее одну. — Хорошо, — ее губы были так близко, все, что ему нужно было сделать, так это чуть-чуть наклониться. — Только скажи, и я прекращу, — Рейла пересекла оставшиеся миллиметры меж ними, и их губы соединились в первом поцелуе с той самой ночи, когда она покинула его. Пальцы на ногах Каллума подогнулись, а в голове взорвались сотни фейерверков. Тоже, что он чувствовал в первый раз. Обхватив руками ее талию, он притянул Рейлу к себе, пока она продолжала поглаживать его. Это казалось таким странным, новым и в тоже время безумно опьяняющим. Ее язык прошелся по его нижней губе, побуждая на нечто большее — то, на что они решались всего несколько раз. Каллум разомкнул губы, и их языки встретились друг с другом. На вкус она была подобна соку лунной ягоды, который они получили от Зубеи перед отъездом, — кисло-сладкий вкус, принадлежащей только ей. Это напоминало летние фрукты, которые он предпочитал на свой День рождения. Когда Каллум почувствовал, что воздуха перестало хватать, Рейла с резким вздохом отстранилась. Несколько мгновений они смеряли друг друга затуманившимися взглядами, тяжело дыша в прохладном ночном воздухе. Это было слишком, чтобы удержаться. Каллум обхватил лицо Рейлы ладонями и, притянув к себе, поцеловал, в то время как ее рука проскользнула к его штанам. Они не должны этого делать. Действительно не должны. Он никогда не сможет отпустить ее, если они это сделают. Но как он мог отпустить ее? Если судьба задумала, что она должна принадлежать ему, а он ей, то почему все не могло быть проще? Его сердце и душа безраздельно принадлежали ей, взывая к ней, когда Рейла принялась покрывать неторопливыми поцелуями его линию подбородка, а затем спустилась к шее. Ее проворные пальцы начали расстегивать его платье, и ей не составило труда быстро справиться с оставшейся частью одежды. Тихий вздох сорвался с губ Каллума от фантастического ощущения ее рук на его голой коже, по спине его побежали волны мурашек. — Каллум, — с горячим придыханием прошептала она, уткнувшись в его плечо. — Скажи, что не хочешь меня. Скажи, что не думал обо мне все эти два чертовых года и не трогал себя, фантазируя обо мне. Он не мог этого сказать. Она никогда не покидала его разум. Дыры, которые Рейла оставила в его сердце, не заполнила бы ни одна другая. Его почти злило то, насколько сильно она запечатлелась в самом его существе. Не наступит день, когда он высвободиться из ее плена. И он был готов провести в нем всю свою жизнь. — Рейла, у нас нет на это времени… — слабо запротестовал Каллум, шумно выдохнув, когда она стянула с него брюки вместе с бельем. — Мы успеем, — настаивала она. Вскоре после этого они обнажились друг перед другом: ее мягкие, упругие груди идеально разместились в его ладонях, а ее маленькие руки с интересом и обожанием исследовали каждый сантиметр его тела. Она была восхитительно идеальна. Даже с некоторыми шрамами. — Скажи, что я тебе не нужна, — горячо прошептала она прямо ему в губы, опуская их обоих на землю. — Скажи, что я не твоя. И все, что мог сделать Каллум, так это поудобнее взять ее за бедра, приглашая сесть на него. Мысль о том, что она оседлает его, как в недавнем сне, нестерпимо возбуждала, было бы глупо отказаться от возможности насладиться подобным зрелищем воочию. Да и выпадает ли им когда-нибудь такой шанс еще раз? Вряд-ли. Ее напряженные, с трудом сдерживаемые стоны отдавались самозабвенной мелодией в его ушах, пока она уверенно доводила его до пика. Каллуму казалось, что в целом мире не осталось никого и ничего, кроме нее — она ослепила, затмила собой все. Пока он дышит, сможет ли желать кого-то хотя бы отчасти столь же невообразимо сильно? Когда оба, почти в унисон достигли кульминации, Рейла легла на него, прижалась к груди. Прохладный ночной воздух приятно охлаждал разгоряченные тела, лес — безмолвный свидетель произошедшего — оставался бестревожным. — Скажи, что не любишь меня, — тихо попросила Рейла сквозь неуспокоенное еще дыхание, глядя Каллуму в глаза, ее длинные ресницы подрагивали. — Я устала спрашивать себя, значат ли что-то все эти взгляды. — Не могу. — Тогда просто снова будь моим, — она зарылась пальцами в его темную густую шевелюру. — Я твоя с тех самых пор, как ты и Зим покинули корабль Вилладса, а потом его ударила молния. — Это не так просто. Каллум сел, подняв ее вместе с собой. Она обхватила его спину руками, уткнулась носом в его шею. К этому можно было привыкнуть. Обнимая ее за талию, Каллум размышлял над ее словами, пытаясь не поддаться им. — Мне все еще больно, и ты вновь оставила меня у Рекса Игнеуса, чтобы встретиться с Виреном. Если хочешь снова быть со мной, у меня должна быть гарантия, что ты не уйдешь снова. — Я не могу обещать так много, Каллум. Сейчас все слишком неопределенно. — Тогда пообещай, что отныне всегда будешь моей. И не найдешь кого-то другого. — Ты правда думал, что я осмелилась бы найти кого-то еще? Райла легонько коснулась его щеки, проникновенно заглянула в глаза. — Ты бросился со Штормового шпиля, чтобы спасти меня. Нет ничего большего, чем этот смелый поступок. Разве что твоя жажда знаний. Я обещаю, что всегда буду твоей, но можешь ли ты пообещать мне то же? — Я обещаю. Часть меня хотела бы этого, потому что любить тебя больно, Рейла. Словно терпеть старую рану, которая плохо заживает, продолжая саднить. Но сейчас, смотря на тебя, я осознаю, что никогда не смогу быть собой с кем-либо другим. — Мы со всем разберёмся. Обещаю. А сейчас важно одно — чтобы ни случилось, мы всегда будем выбирать друг друга. Когда она накрыла его губы своими, Каллум мысленно понадеялся, чтобы ее слова оказались правдой. Опасность, исходившая от Ааравоса, и планы Вирена и Клаудии все еще нависали над головой подобно надвигающейся грозовой туче, но теперь все было по-другому — теперь она была с ним. И, быть может, этого пока было достаточно.