a variety of kisses

— Дрим поцеловал множество мужчин... — читает вслух коментарий Джордж. — Был ли я среди них? Парень припоминает то, как недавно Дрим смазанными движениями пальцев рук пытался удалить твит, что запостил буквально пару минут назад, потому-что камон, что за херня, он не собирался делать каминг-аут таким вот образом. Да, они слегка выпили (или не слегка) но недостаточно, чтобы вести себя настолько безрассудно и бросать вызов своими неоднозначными высказываниями всему твиттер-комьюнити. Пальцы настойчиво промахиваются мимо трех точек в углу твита под хихиканья Джорджа, что тогда буквально чуть ли не сидел на нем, держа в руках свой недопитый бокал. Он возвращается из воспоминаний, продолжая: — Нет, не был. С улыбкой говорит он и касается пальцами кончика носа. Джордж всегда касается пальцами кончика носа, когда врет. Боже, конечно, он врет. Они тогда отмечали, эм, вторник, или что-то типа того, потому что на самом деле точной причины не было, а если и была, то к середине празднования все уже ее благосклонно забыли и не особо об этом переживали. Сапнап, что был агрессивным любителем виски, как обычно гордо пьянел первым, а потом чувствуя пропасть между тем, как внезапно глубоко чувствует он, и как поверхностно другие, обычно всегда уходил с такого рода мероприятий быстрее всех ради более важного дела — сна. Немного жаль было веселиться позже без него, но насильно держать никто никого не собирался, тем более Дрим и Джордж могли не волноваться о том, как тот доберется: его кровать была буквально этажом выше. Карл, что также в тот вечер был с ними, лишившись своей любимой подставки для стакана и одновременно личного бармена в лице Сапнапа, обычно немного умерял свой пыл, но все еще также оглушительно смеялся и любил устроить что-то непредсказуемо забавное, о чем обычно потом жалели все, но, по крайней мере, в момент этого им было весело. И тот вечер не стал исключением в том, что все такие вечера они проводили хорошо: оставшись втроем, в составе Дрима, Джорджа и Карла, они уже выпили достаточно, чтобы считать шутки про Штирлица смешными, но недостаточно, чтобы это как-то сильно ощущалось в воздухе. Они болтали об играх, о том, какие дерьмовые суши в их районе, о том, что во Флориде довольно сухой воздух, в отличии от Лондона (да, часть, где говорящим был в основном Джордж) и в конечном счете о том, какие идиотские первые поцелуи у них были. — И она, типа, — рассказывал Карл, пока Дрим пародировал кипящий чайник своим смехом, не в состоянии больше слушать эти идиотски истории. — она сказала, что это было ужасно, даже ужаснее чем то, что я не был фанатом юрского периода. Я тогда расплакался и убежал, — он сделал вид, что ему грустно говорить об этом, но уголки губ предательски тянулись вверх. — Мне было одиннадцать и тогда я поклялся больше никогда не целовать девчонок. — И ты сдержал обещание? — по инерции спросил Джордж, что сидел с Дримом на диване напротив, держа в руке бокал с вином и поджав по себя ноги. Его щеки слегка покраснели, а улыбка была расслабленной и не сходила с его лица всю историю, что Карл добродушно раскрыл перед ними. — Ну конечно, — ответил Дрим вместо Карла, что сидел чуть обок Джорджа и только успел отдышаться от приступа смеха, — Он целовался после этого только со мной.— вылетело со свистом. Карл засмеялся, прикрывая рот рукой и отвечая что да, именно так и было, что являлось, конечно же, шуткой (в какой-то степени), потому что они оба были замечательными друзьями с общими неловкими воспоминаниями и ситуациями, и для них шутить над таким — было нормально, просто потому что почему бы и нет. Сразу после этого Дрим начал икать, и кто знал, что это будет еще забавнее, чем шутки про Штирлица. Они сидели еще пару часов, обсуждая всё на свете и всех на свете, когда стрелка часов уже медленно двигалась к двенадцати ночи и парни решили, что вечер подходит к концу. Карл помог им немного убраться, но Дрим ворчливо забрал у него всю посуду, а после они еще долго и болтливо провожали парня, так как следующий раз они увидятся не раньше, чем через неделю, что на самом деле не так долго, но они любят драматизировать. Алкоголь не бил в голову слишком сильно, скорее расслаблял и выводил улыбку на лицо, но Джордж все равно сказал отписать им, когда Джейкобс доберется до отеля, в котором остановился на другом конце города, чтобы снимать вместе с Бистом очередное видео. Стоило двери после долгих прощаний закрыться, как двое парней остались в абсолютно пустом и непривычно тихом после всех этих часов разговоров коридоре, молча переглянулись и, перекинувшись парой фраз, направились в гостинную, чтобы продолжить свою незамысловатую уборку. Дрим складывал все тарелки и бокалы в посудомоечную машину на мягко освещённой приглушенным светом кухне, пока Джордж сидел на перевернутом задом наперед стуле прямо позади него, облокотившись на собственные руки и гипнотизируя спину блондина уже какое-то время, глубоко погруженный в свои мысли. Керамическая посуда и стеклянные бокалы звенели, касаясь друг друга при сортировке на полке, когда Джордж спросил: — Если не считать, ну, моего стрима, — начал неловко Джордж, сам не до конца догоняя свои мысли, — Вы целовались с Карлом еще? Дрим, не ожидая такого вопроса, вопросительно посмотрел на него через плечо, прежде чем вернуться к раскладыванию разного рода сортиментов по шкафчикам. — Ну... — промычал он, — думаю, да. Я плохо помню, если честно, но тогда мы посчитали это забавным. — Вот как, — произнес Джордж, вытягивая ладони перед собой и рассматривая свои пальцы, словно они могут что-то сказать вместо него. — А ты что, ревнуешь? — чтобы разрядить атмосферу отшутился Дрим, заканчивая с наведением порядка и поворачиваясь к брюнету. Теплый кухонный свет мягко ложился на изгибы лица британца, касался его кожи и бликом отражался в темных глазах, что сейчас снизу вверх смотрели прямо на него. — Возможно, — пробормотал Джордж. — Может быть, да, ревную. Ночь за окном закрывала обзор на улицу, пряча в себе деревья и траву, лишь освещая лунным светом их верхушки, что плавно качались под потоком ветра, но никто не обращал на этом внимание. Оба вслушивались в голоса друг друга и в создаваемый ими разговор. Парень продолжил: — Я имею ввиду, — ладони, что были вытянуты перед ним до этого, сейчас находились на уровне его груди, заламываясь в легкой нервозности. — некоторые люди знают тебя так близко. Я всегда думал, что это я знаю тебя ближе всех, ведь, мы, типа, знакомы очень долго, и ты мой лучший друг, и все такое, но... — его брови нахмуренны, когда он говорит это, смотря куда-то между полом и стеной. Ему трудно выражать словами свои эмоции. Дрим знает это, поэтому не перебивает его, когда тот продолжает: — Но чем дольше я тут, тем больше я осознаю, что некоторые люди намного ближе к тебе, просто потому, что они все это время были рядом физически. Словно я упустил огромную часть тебя, будучи где-то далеко и думая, что я на самом деле близко. — Он выдыхает, все-таки поднимая взгляд. — Это трудно объяснить. — Я понимаю, — практически сразу отвечает Дрим, что все это время стоял, опершись об край столешницы и внимательно вслушиваясь в слова парня. — Я понимаю, о чём ты, я чувстовал то же самое, когда Ник ездил к тебе в Лондон. Дрим вздыхает, и один уголок его губ поднимается в мягкой улыбке чуть выше, что делает ее слегка кривой и Джордж думает, что это выглядит очаровательно, а то, что он может это видеть, делает его чувство их связи чуточку полноценнее. Ему нравится, как Дрим внимательно слушает его и ему нравится то, что тот сейчас также открыт для него, как и он сам. — Иди к черту, Дрим, — улыбается Джордж, чувствуя маленькое покалывание в груди. Он привык думать, что это счастье колется об стенки сердца. — «ездил к тебе в Лондон», какая наглость! Он жил с тобой год. Смех наполняет комнату, когда Дрим пихает его в плечо, и парень отзеркаливает атаку тем, что шлепает его в ответ по ладони. — Агх, заткнись, — шипит сквозь улыбку Дрим, пытаясь в этот раз ущипнуть британца, но тот успешно уворачивается от атак, одной рукой держась за спинку стула, чтобы случайно не упасть. — Как ты хочешь это исправить? Собираешься поцеловаться со мной? Джордж, что до этого едва слышно хихикал от чужих действий, затихает, кидая свой взгляд на улыбающегося Дрима. Тот в ответ поднимает брови, смотря в ответ и наклоняя голову, словно в доброй издевке над парнем, и смотрит. Они молчат какое-то время. — А можно? — несмело спрашивает Джордж, разрушая тишину. Выражение лица Дрима слишком трудное, чтобы его можно было так сразу считать. Тени играют на чужом лице, и Джордж просто смотрит на парня и его слегка нахмуренные брови, всем своим языком тела показывая открытость. Он слегка вытягивает шею, поворачивая голову навстречу, когда Дрим, стоящий перед ним, наклоняется, чтобы коснуться чужих губ своими. Легкий и незаметный: теплый поцелуй оседает на его губах, пока чужая рука ложиться на его затылок, слегка прижимая парня ближе. Джордж несдержанно выдыхает в поцелуй, пока блондин слегка отстраняется, чтобы на секунду вернуться обратно и оставить легкий поцелуй сначала в уголке губ, а потом и на мягкой щеке. Непредсказуемо нежно, однако. — Ты говорил, что тогда с Карлом это было забавно, — почему-то шепчет Джордж. — Чтож, с тобой, видимо, это не так, — отвечает Дрим, все еще в опасно близком расстоянии от чужого лица. Он не двигается без разрешения. Джорджу кажется, что его лимит откровенности на этот вечер полностью исчерпан, что он устал и его плечи невероятно тяжелые, как и руки, что колятся от желания коснуться чужих плеч и шеи. Он смотрит в зеленые глаза напротив, он всматривается в чужие зрачки и обводит взглядом ресницы, он думает о том, что этот вечер довольно мягкий с ними и они заслуживают того, чтобы наконец-то его закончить и немного отдохнуть. — Спи сегодня со мной, — бормочет Джордж, не отводя взгляда. — Это указ? — улыбается Дрим, пока брюнет поднимается со своего места. — Это мое желание наверстать упущенное, — также сквозь плохо скрываемую улыбку отвечает Джордж, прежде чем они целуются на кухне еще раз. Возможно, уже не так незаметно и легко, возможно, чуть грубее и настойчивее, чем до этого, но, в любом случае, они это делают. И ночью, сонные и уставшие, в комнате Джорджа, оба под большим и тяжелым одеялом, они целуются еще пару раз, в пожелании спокойной ночи, которая заканчивается так же быстро, как они проваливаются в сон. И утром Сапнап вламывается в их комнату и кричит на них, повторяя «только не в моем доме», пока Дрим не кидает в него подушкой, говоря, чтобы тот заткнулся к чертям собачьим, это и его дом тоже. А после, тем же утром за завтраком, он гордо целует Джорджа снова, и за обедом, вроде, тоже, он вообще целует его часто, особенно после их разговора, что случился буквально тогда же. — Дрим поцеловал множество мужчин... — читает вслух коментарий Джордж. — был ли я среди них? Боже, это же очевидно.