Километры отчаяния и сарказма

Нет… подожди!

Почему?       Такой же вопрос читался в печальных фиалковых глазах, которые встревоженно полыхнули где-то далеко наверху, там, где Итэр уже мог и не видеть и не слышать, но почему то сердце его не первый раз скорбно дрогнуло…

Это мое!…

Почему?       Этот вопрос путешественник уже задавал себе. Его губы были плотно сжаты, а глаза широко открыты, он словно каменной статуей наблюдал за происходящим, взглядом ловил каждое движение и эмоцию на фарфоровом лице, по губам читал произнесенные слова.

Я ни за что…

НИ ЗА ЧТО НЕ ВЕРНУСЬ НАЗАД!

По-че-му?..       Отчаянное мерцание ускользающей надежды в крике Сказителя рвет душу блондина на кусочки, выворачивает лёгкие и заставляет его тело слабеть. В уши лезет ужасный скрип металла, хруст сломанных костей, что были безжалостно выдраны из хрупкого кукольного тела, лишь бы их хозяин успел прикоснуться к этой стремительно исчезающей мечте. Все это вызывает дурноту, а вид разодранной кожи и рваных проводов ломают волю и веру в правое дело. Шестой предвестник, нет, фальшивое Божество Мудрости - сломанное, брошенное и вскоре будет позабыто всеми.       Посыпалось разбитое зеркало, оседая вместе с пылью и кровью, создавая недостойный финал заключительного акта. Итэр как никогда понимал: так звучат разрушенные чьи-то мечты, чья-то жизнь. Легким мелодичным перезвоном искр, которые даже не все заметят, а через время и те, кто обратил внимание забудут словно о первом снеге выпавшем предыдущей зимой.       Последний надорванный крик эхом разлетелся по помещению, отбиваясь от расписных цветами стен, изнеможенный, пробивающий до всех внутренностей. Лицо настоящего Бога выражало бесконечное сожаление, но она бескомпромиссно и твердо берет то, что нужно и протянутая в мольбе рука на миг застывает, камнем падая вниз. Словно изуродованная, разбитая игрушка следом падает и тело. Безвольное, истощенное и не способное на минимальное сопротивление. Хрупкое.       Итэр смотрит. Янтарные глаза цепляются за падающую фигуру и внутри нарастает скорбное чувство тревоги. Путешественник борясь с самим с собой лишь гневно сжимает кулаки, щипая кожу на ладошках, но в чувство его это никак не приводит. Застывший, словно глыба льда посреди будущего океана, Итэр перестаёт даже дышать. бух…       Вновь поднявшаяся пыль скрывает все серым туманом, но чувство облегчения все еще не приходит. Враг побежден, но Итэру дурно от самой мысли во что может превратиться тело упавши с такой высоты. И пусть кукольные суставы и кости были твёрже и надёжнее человеческих, и пусть фарфоровая кожа не покроется синяками и ссадинами, но боль, что ощущало поверженное божество была самой настоящей.       Итэр стоит в неком немом злом торжестве, неотрывно вглядываясь в пыль. Какой-то частичкой души он уже пожалел, что позволил Сказителю так бесчестно пробить своим телом каменный пол. Руки у Итэра дрожат от переполняющих чувств. Гнев, радость, разочарование и даже скорбь. Все это никак не могло улягтись внутри, бушуя ветрами в его груди, вытесняя из легких последний кислород. Юноша начал было задыхаться, когда его медовые глаза натыкаются на вывернутую под неестественным углом шею и пылающий гневом взгляд. Немигающий, но полностью отдающий все внимание только ему и это пугает Итэра настолько, что он резко отворачивается к Нахиде, беспомощно глядя на электро гнозис в ее крохотных ладошках. На миг в мыслях промелькнуло что-то неподобающее, про что путешественник даже побоялся думать во второй раз, резко смахивая все мысли.        Он уходит с настоящим Божеством Мудрости, оставляя за своей спиной лишь искореженный металл да изломанное кукольное тело, убеждая себя только в одном: Я очень устал. Мои руки были бессильны.