Поразительное гостеприимство

Ладонь Хатор поглаживала ногу Селены сквозь тонкую ткань чулка; пальцы огибали ступню, пересчитывали судорожно поджавшиеся пальцы, мяли и растирали сведенную судорогой щиколотку; раскрасневшись, Хатор игриво прикусила нижнюю губу, направила ладонь дальше, выше по девичьей ноге, забираясь под складки юбки, но Селена яростно одернула платье, поджала колени, отползая от рыжеволосой ведьмы в угол кровати, полыхая лицом и шеей, под тихий смех Хатор. — Ну, что же ты? — она подалась вперед, отводя медно-золотистый локон за ухо. — Ты же хочешь получить Вечный цветок, не так ли? А Жозефине он очень дорог. Но… я могла бы тебе помочь. За это тебе просто нужно быть со мной поласковее. — Катись к черту! — выплюнула Селена с перекошенным от отвращения лицом. — Ты за кого меня принимаешь? За шлюху?! — Нет, — Хатор, лукаво блестя глазами, пожала нагим плечом, — за очень красивую девушку, которой требуется помощь. И которая знает, что в этом мире ничего не дается просто так. Селена презрительно усмехнулась: только в этом мире? Конечно, дома у нее были свои сложности, и немало, однако во вселенных Таролога грязь пенилась и бурлила, вылезая из всех щелей; Жозефина везде была с причудами, но в Ювенисе она просто превзошла саму себя! Больная, старая сука; и Хатор не лучше. Однако… не глупо ли было строить из себя святошу и упускать подвернувшуюся возможность? Нахмурившись, Селена взглянула на Хатор, безмятежно поглаживавшую змей, перекатывавшихся лоснящимися кольцах у нее на плечах. Змеи высовывали гибкие раздвоенные языки, чуть слышно шипели, и Хатор улыбалась, в тени наслаждения прикрывая глаза, когда хвосты скользили по ее коже, матовой, цвета сливочного пудинга. — Неужели я тебе не нравлюсь, Лилит? — ведьма трогательно надула губы. — Жозефина говорит, что я красавица. И очень… очень талантлива. С томным вздохом Хатор погладила себя по ключице, будто ненароком задевая бретельку платья и край смелого декольте; пальцы нырнули в ложбинку между грудей, водя сверху вниз, соблазнительно прикушенная нижняя губы вишнево заалела. — Мне бы так хотелось показать тебе, что я умею. Может, и ты у меня чему-нибудь научишься, — Хатор подалась вперед, с ногами забираясь на кровать, под мягкий сумрак бархатного балдахина. Лилит, обхватив руками прижатые к груди колени, ядовито улыбнулась. — Чему ты меня можешь научить? Ублажать старух? Ведьма, ничуть не оскорбившись, хихикнула. — Всякое может пригодиться в жизни. И потом, — Хатор вольготно растянулась на постели, вынуждая Селену вжаться спиной в изголовье, — ты так напряжена… Тебе нужно расслабиться. — А тебе — убраться отсюда! — выплюнула девушка, подавив желание расколотить о голову ведьмы вазу; Хатор, печально вздохнув, приподнялась на локте и потерлась щекой о змеиную морду, покачивающуюся возле ее лица на изогнутой шее. — Тогда мне будет скучно. И одиноко. И я пойду к Жозефине, чтобы рассказать, какая ты гадкая. Обокрала хозяйку, милостиво приютившую тебя со спутниками, — Хатор покачала головой, укоризненно прищелкнув языком. — Как не стыдно, Лилит?! Ведь Жозефина была к тебе так добра… Губы рыжей ведьмы растянулись в широкой улыбке, ее взгляд казался бездонно черным, как провалы колодца; встав на колени, Хатор выгнула спину, нетерпеливо перебирая руками по смятому узорчатому покрывалу. — А я буду к тебе еще ласковее… — Пошла ты!.. — рявкнула Селена, метнувшись в сторону от звонко хохочущей ведьмы; путаясь в юбках, девушка неловко соскочила с кровати, зашипела, ударившись бедром об угол тумбочки, от чего стоящие на ней хрустальные статуэтки танцовщиц и балерин опасно закачались. Селена ринулась к двери, намеренная или уйти, или вышвырнуть эту психованную подружку Жозефины из комнаты, однако, напоровшись взглядом на Вечный цветок, остановилась резко, будто налетев на невидимую стену. Ей был нужен этот чертов цветок, без него не получится добраться до Таролога, а если Жозефина узнает… В Ювенисе и так происходит черт знает что, сумасшедшая молодящаяся старуха уже пыталась отравить волков Мэри, и кто знает, что взбредет ей в голову, когда пропажа цветка будет обнаружена. Селена сжала кулаки, в беспомощной злости скрипнув зубами; Таролог, это все из-за него! Он нарочно делал так, чтобы у Селены не было выбора! Хотя нет, выбор у нее был, но… В доме, помимо девушки, были еще Берт, Роб и Лиам; Селена не могла допустить, чтобы с ними что-то случилось. Она уже теряла их; больше такого не повторится. Свирепо раздувая ноздри, девушка вернулась на постели, присела на край, сжимая в холодеющих пальцах ткань юбки; Хатор весело хлопнула в ладоши. — Я знала, что ты согласишься! Ты же умница, Лилит, — ведьма бережно сняла змей с плеч и устроила их в кресле, — вот увидишь, тебе будет хорошо. Так хорошо, что не захочешь уходить… — Не надейся, — огрызнулась Селена сквозь стиснутые зубы; не для того она прошла через Тотспел и Долину, чтобы в итоге осесть здесь. Большая часть пути уже пройдена, еще несколько шагов — и она будет дома; ради этого стоит потерпеть. — Знаешь… Я думаю, что смогу заставить тебя передумать, — промурлыкала ведьма, легко скидывая платье; девушка только округлила глаза, глядя на совершенно нагую Хатор, и сглотнула, невольно покраснев. Хатор действительно была хороша: с тонкой талией, полной, высокой грудью и округлыми бедрами, она словно была создана для вожделения, однако не смогла пробудить в Селене желания валить ее и трахать; во всех мирах мужчины были для Селены более притягательными, но Деймон ее бросил, условную помолвку королевы эльфов и правителя Альтергроу можно и вовсе считать недействительной, а здесь они парой слов едва перекинулись. Девушка воинственно вскинула голову; Деймон тогда оставил ее, предоставил самостоятельно разбираться со своей жизнью, а, значит, она ничего ему не должна и ничем не обязана. Впрочем, Селена и вовсе не собиралась рассказывать кому-то о ней с Хатор. К черту! Что было в Ювенисе, остается в Ювенисе; и вообще глупо воспринимать происходящее всерьез. В итоге все может оказаться просто галлюцинациями, играми разума, воспаленного из-за стресса, так стоит ли переживать? Селена вздрогнула, ощутив щекочущее прикосновение к шее; Хатор, забравшись на кровать, заботливо отвела волосы на плечо девушки и принялась скоро распускать шнуровку на ее платье. — Будет намного удобнее, если ты тоже разденешься, — заметила ведьма с озорным смешком и легко поцеловала Селену в плечо; ей пришлось подняться, чтобы Хатор спустила до пола слои юбок, разошедшийся на половинки корсаж позволил вздохнуть полной грудью, а как только рыжая ведьма с усердием горничной избавила девушку от нижней сорочки и панталон, по коже пробежал неприятный холодок, от которого Селена покрылась мурашками и, нервно ссутулившись, обхватила себя за плечи. — Не нужно прятаться от меня, Лилит, тебе нечего стесняться, — заверила ведьма, бережно взяв девушку за запястья, которые тонкие пальцы тут же принялись растирать; стоя перед подругой Жозефины в одних чулках без подвязок, Селена вздрагивала, избегая смотреть на нее. Было… противно от собственного бессилия, от того, что Таролог загнал ее в такие условия, и что она согласилась. Дура! Девушка негодующе тряхнула головой; она смогла из девчонки, выросшей в приюте, превратиться во владельца мостостроительного концерна, а тут спасовала перед какой-то старухой и ее ручной шалавой! Однако тогда Селена шла вперед напролом, не считаясь ни с кем и ни с чем, и в итоге вынуждена бороться за искупление. Интересно, что же можно искупить таким вот образом? — Ты вся, дрожишь? Боишься? — прошептала Хатор, вплотную придвинувшись к девушке; ведьма без усилий развела руки Селены в стороны, приподнялась носочки, потираясь грудью об ее грудь, задевая соски своими собственными, и Селена дернулась, когда ее словно ошпарило кипятком; соски напряглись, твердея и наливаясь, будто прихваченная морозом рябина, грудь заныла, низ живота потяжелел. Хатор, облизнув губы, подалась еще ближе, касаясь дыханием раскаленных румянцем щек девушки. — Все хорошо, Лилит. Поверь, здесь тебя никто не будет осуждать. В Ювенисе принято и не такое, — рассмеялась ведьма, отпуская руки Селены для того, чтобы обнять ее, прижавшись всем телом. Руки принялись блуждать по спине, гладя сведенные лопатки и поясницу, повторяли контуры бедер, обхватывали ягодицы; девушка нервно приплясывала на месте, глядя в сторону, стараясь не обращать внимания на рыжие волосы Хатор, на змей, свернувшихся в кресле, на тело ведьмы, так тесно и настойчиво льнущее к ней. Раздражало даже дыхание Хатор, ровное, размеренное, в то время как сама Селена задыхалась. Ненависть к ведьме и Тарологу сдавливала легкие, от чувства гадливости кружилась голова, но пальцы Хатор, выписывавшие узоры на ее обнаженной коже, вынуждали девушку гореть изнутри. Мерзко, что, несмотря на ситуацию, она все же испытывает нечто, похожее на желание; зато так все пройдет быстрее и легче. — Может, хватит нежностей? — рыкнула Селена, строптиво выворачиваясь из объятий Хатор. — Давай уже приступать. Девушка забралась на постель, сердитая и краснеющая, откинулась на подушки, сложив руки на животе, и прикрыла глаза в ожидании; подыгрывать ведьме она не собиралась. Пусть делает, что хочет, и выметается, Селена все же надеялась выспаться. — Куда ты так торопишься, Лилит? — промурлыкала Хатор; перина просела под ее весом, теплые ладони скользнули по коленям Селены, разводя ее ноги в стороны; тянуло стряхнуть ее руки, однако на уступчивости девушки держался их уговор, поэтому, стиснув челюсти, она развела бедра, и рыжая ведьма немедленно забралась между ними, укладывая Селену ягодицами себе на колени. — У нас впереди много времени. Так давай же проведем его с пользой, — Хатор гладила бедра и живот девушки, мягко оттягивала кожу на округло выступающем лобке, терла кожу под грудью, пощипывала за соски. Селена дышала прерывисто, упрямо не открывая глаз, пыталась мысленно отстраниться от происходящего, но ласки ведьмы держали ее в действительности, напоминали об уязвимом положении, одновременно с этим распаляя чувствительность девушки. Не будь Хатор подпевалой Жозефины, все могло бы показаться даже забавным, однако Селене было совсем не смешно. Она горела от растущего возбуждения и ярости, от того, что руки Хатор были действительно нежными и умелыми, и помимо брезгливости ее терзала жажда продолжения. Девушка сглотнула, поджимая губы, когда помимо пальцев рыжеволосая ведьма начала касаться ее еще и губами: мимолетные, беглые поцелуи рассыпались по телу, словно бусины с порванного ожерелья, Хатор, ласкаясь, терлась о грудь Селены щеками и лбом, украшение в волосах ведьмы, царапало кожу, больно, но не до крови, и Селена старалась не двигаться, чтобы не выдать своего взбудораженного состояния. Чести этой потаскушке много, пусть не думает, будто Селена получает удовольствие. Хатор ее вынудила шантажом, так что плевать. Когда они уйдут из Ювениса, девушка даже не вспомнит о ней. — Мне нравится проводить время с Жозефиной, — призналась ведьма; она взяла грудь Селены в ладони, взвешивая, сжала, потирая большими пальцами соски, и девушка невольно выгнулась, толкаясь бедрами ей навстречу, — но иногда так хочется разнообразия. Мне повезло, что Жозефина не ревнива. — Ты прямо сорвала с ней джек-пот, — фыркнула Селена, закидывая руки за голову; Хатор хихикнула, опуская ладони на ее талию. — Если бы ты пожила с нами, то убедилась бы, что она не так плоха. И как славно жить в Ювенисе, — последние слова ведьма проговорила практически в грудь девушки, губы ненасытно обхватили сосок, вытягивая его в рот, после чего Хатор принялась обводить его языком. Селена выгнулась, хватаясь за изголовье кровати, прикусила щеку изнутри, чтобы не застонать; выдохнула чуть громче обычного, но сдержалась. Хатор, хихикнув, принялась влажно обсасывать ее сосок, и девушка с закрытыми глазами ощутила торжествующую улыбку ведьмы. — Ты такая упрямица, Лилит, — язык постукивал кончиком по напряженному соску, облизывал ареолу, губы сжимали и тянули; Селена металась на подушках, судорожно перебирая ногами. Пальцы, которыми она вцепилась в изголовье, немели, плечи затекли, а Хатор держала девушку за бедра и целовала уже вторую ее грудь, намеренно пачкая кожу слюной. Мест, которых коснулась горячая вязкая влага, начинали нестерпимо зудеть, Селене хотелось вытереться или принять душ, но ведьме она ничем не выдала своего смятенного состояния. Веки ее по-прежнему были сомкнуты; видеть самодовольное лицо Хатор Селена не хотела. — Я вижу, что тебе нравится, Лилит. Меня не обманешь, — ведьма звонко поцеловала ее в живот; волосы Хатор неприятно щекотали Селену, а руки гладили раскинутые девичьи ноги в чулках. — Ни к чему так злиться. Просто… наслаждайся. И открой глаза. Так будет еще лучше, вот увидишь. — Мне меньше всего хочется на тебя смотреть, — заявила Селена; ее внутренности закаменели от поцелуя в выступающую косточку на бедре. — А кого ты хочешь видеть на моем месте? Мужчину? Женщину? Обоих сразу? — Хатор проложила целую вереницу поцелуев по внутренней стороне бедра девушки, приподняв ее за ягодицы, и разведенные ноги Селены свело судорогой. Отпустив изголовье, она закрыла лицо руками, запрещая себе думать о Деймоне, словно любовница Жозефины могла подслушать ее мысли. — Может, пригласим сюда кого-то из твоих друзей? — Хатор провела языком по животу девушки, трогая напряженные сухожилия у самой развилки ее промежности. — Думаю, они не откажут. Любой будет рад, если ты его позовешь. — Может, Жозефину еще пригласим? — язвительно осведомилась Селена. — Или всю вашу деревню позовем? Закатим вечеринку, которой сам Таролог позавидует! — А ты озорница, — пропела ведьма практически на ухо девушке и захлестнула объятиями ее шею, впечатавшись в нее грудью; Селена свела брови над переносицей, сильнее жмурясь, и втянула голову в плечи, когда Хатор облизнула ее ухо. Язык прошелся по всей раковине, забрался внутрь, посылая волны жаркой дрожи, зубы прихватили мочку; кулаки Селены выкручивали уголки подушек, пока рыжая ведьма ласкала ее ухо, висок и щеку, вдавливалась спиной в подушки в призрачной надежде хоть немного отстраниться, однако Хатор обволакивала ее собой, точно дурманный дым, и Селена против воли пьянела, только это был не приятный хмель, как после бокала шампанского, а тяжелое опьянение, словно в нее влили полбутылки текилы разом. — Жозефина не злодейка, — обжигающе прошептала ведьма; она подалась вперед, вжимая девушку в подушки, чмокнула ее в уголок рта, обвела контур губ языком. — И Таролог — не злодей. Просто… он дает людям то, что они заслуживают. — Вот как? — процедила Селена. — И чего заслуживаешь ты? — Очевидно, что самого лучшего, — горделиво изрекла Хатор практически ей в губы, — может, я и не первая во всем, но кое-чего стою. — Первая во всем?.. — девушка приподнялась, распахнув глаза, и поймала смеющийся, шальной взгляд Хатор. — Прима здесь? — Котятам тут не место, — покачала головой ведьма, — здесь правят женщины, а не девочки. С детьми столько мороки. У детей больше шансов измениться. — Что ты несешь? — скривилась Селена, невольно уносясь в воспоминания, когда родители были живы; если бы они не погибли, все было бы иначе, Селена была бы другой, не такой жестокой, бескомпромиссной и циничной. Не такой… одинокой. Может, она и не добилась бы тех высот, однако мама и папа были бы рядом. — Люди не меняются, Лилит. Поэтому… какой смысл бороться? Ты та, кто ты есть. И это замечательно. — Заткнись. Ты ничего не знаешь! — А ты? — коварно прищурилась Хатор. — Что знаешь ты? — Знаю, что если ты не замолчишь, я силой заткну тебе рот, — пригрозила Селена, чем лишь рассмешила ведьму. — О, ты любишь грубо! Жозефине тоже нравится командовать в постели. Она бывает иногда такой деспотичной… Скрипнула, приоткрывшись, дверь; Селена и не обратила бы на нее внимания, если бы не красноватый свет, полосой упавший на ковер; багровые отсветы напомнили о свечах Мэри в Тотспеле, и девушка успела обрадоваться, решив, что это она решила навестить Селену. Вдвоем им удастся справиться с Хатор, а Мэри, хозяйка борделя, точно не станет лезть с расспросами; ввиду своей профессии, она видела и не такое. Однако холод сковал все тело Селены, когда она увидела переступающую порог Жозефину. Женщина глумливо усмехалась, глядя на девушек, сплетенных в объятиях на постели, и плотно притворила за собой дверь. Ее лицо, местами одутловатое и морщинистое, с отвисшей кожей на подбородке, излучало насмешку, взгляд буравил побледневшую Селену; Хатор же, ничуть не смутившись, прильнула щекой к щеке девушки. — Я думала, ты уже спишь, — проворковала рыжая ведьма, — день был таким утомительным, и я не хотела мешать тебе отдыхать. — Поэтому ты решила не позволить спать нашей дорогой гостье, — обронила Жозефина; поставив подсвечник на низкий столик на гнутых бронзовых ножках, она направилась к кровати. Звук ее по-солдатски чеканных шагов отдавался гулким эхом в ушах Селены. — Как тебе не стыдно, Хатор? — пожурила женщина; ведьма спрятала лицо на шее Селены, исподволь поглядывая на любовницу искрящимся глазом. — Стыдно. Но я не причем — это все она. Она меня заманила, — объявила Хатор; Жозефина склонила голову набок; в интимном полумраке ее лицо казалось неживым, гротескной посмертной маской с дьявольски сверкающими глазами. Рука женщины, унизанная браслетами и драгоценными перстнями, была дряблой, морщинистой, как шкурка на печеном яблоке, покрытая пигментными пятнами; когда Жозефина потянулась к Селене, девушка своевольно мотнула головой, но, из-за крепко держащей ее Хатор, не смогла отстраниться. Жозефина погладила Селену по голове, заостренными ногтями перебирая волосы, пока рыжая ведьма, урча, тыкалась носом ей за ухо. — Ну, и как тебе моя Хатор? Прелестна, не правда ли? — вторая рука женщины была белой и гладкой, как у юной девушки; ею она погладила Хатор вдоль спины, от лопаток до самых ягодиц, на которых задержала ладонь. — И очень, очень гостеприимна. — Люблю гостей, — задорно добавила ведьма, пока Селену мутило от общества этих двоих; девушка понимала, что это конец. Мало того, что Жозефина увидит Вечный цветок, так еще и Селена развлекалась с ее личной шлюхой. Ощущая сухость в горле, девушка переводила дикий взгляд с Хатор на Жозефину и обратно, пока не понимая, почему рыжеволосая ведьма продолжает блудливо жаться к ней. — Не стоит смотреть так испуганно, — женщина почти с материнской лаской гладила Селену по волосам, — я не злюсь, что вы с Хатор решили познакомиться поближе. Однако… Запустив руку в гущу девичьих локонов, Жозефина сжала их в кулаке и дернула грубо, с силой, словно собираясь снять с нее скальп; Селена захрипела от боли, возмущенно глядя на Жозефину сквозь выступившие слезы; при этом Хатор продолжала целовать ее шею, время от времени прикусывая мягкую мочку. — Воровства я не прощу. Как и обмана. А ты, девчонка, возомнила, что умнее всех. Женщина склонилась к лицу Селены; вблизи черты Жозефины казались еще более искаженными и деформированными. — Решила меня провести? Думала, я ничего не замечу? Маленькая дрянь, — Жозефина зловеще улыбнулась, — уже за это мне стоит вышвырнуть тебя и твоих приятелей на улицу. Ночь темна и холодна… И некому будет защитить вас от псов Сета. — Не надо, — просипела Селена; от боли ей сложно было собраться с мыслями, а женщина все продолжала тянуть девушку за волосы. — Они не при чем. Это… все я. — Неужели? — Жозефина взяла ее лицо за подбородок, приподнимая. — Значит, это ты — источник всех проблем? Как занятно. И что же тогда с тобой делать? Может, тебя одну стоит выгнать из дома? Прямо в таком виде. Чтобы поучить тебя хорошим манерам. — Зачем же так сурово? — протянула Хатор, слегка ослабив хватку на шее Селены; ведьма приподнялась, устремив на Жозефину томный взгляд. — Ей так нужен был цветок, что она просто стеснялась попросить. И она очень сожалеет, что так огорчила тебя. — Сожалеет? В самом деле? — женщина требовательно дернула Селену за волосы, второй рукой хватая ее за горло. — Тебе действительно жаль, Лилит? — Д-да… — выдавила девушка, смаргивая слезы; было мерзко до дурноты, однако нужно было оставаться сильной, чтобы вынести весь кошмар до конца. Раз попалась, глупо брыкаться; однако от необходимости играть по правилам Жозефины, этой больной озабоченной суки и ее подружки, массировавшей грудь Селены. — Мне кажется, она говорит искренне, — заметила Хатор, крутя соски девушки между пальцами; Жозефина, продолжая удерживать ее за горло, мнительно сузила глаза. — Возможно. Но мое прощение ей придется заслужить, если она не хочет, чтобы с этими наглыми мальчишками и дерзкой девкой, явившейся в мой дом с шавками, что-то случилось. — Что Лилит нужно сделать? — осведомилась Хатор, и Селена передернула ногами от возмущения; какого черта они говорят так, словно ее здесь нет или она внезапно оглохла?! — Не волнуйся, я не буду к Лилит слишком строга, раз она так тебе приглянулась, — Жозефина отпустила девушку, жадно хапнувшую ртом воздух, но поперхнувшуюся от того, что рыжая ведьма со смешком запечатала ее рот поцелуем; Селена сдавленно застонала, пытаясь отвернуться, скосила взгляд на Жозефину, манерно, поправлявшую волосы, и опешила, увидев, как женщина скидывает с плеч бархатную накидку, вышитую золотой нитью и стеклярусом. — Думаю, Лилит не станет возражать, если я присоединюсь, — спокойно промолвила Жозефина, распуская шнуровку на груди, — она не в том положении, чтобы выставлять напоказ свои капризы. — О, уверена, она в восторге, — со смехом произнесла Хатор, шумно разорвав поцелуй, — ведь обычно ты куда строже обходишься с провинившимися. — Сегодня у меня настроение быть милосердной, — пояснила Жозефина, присаживаясь на кровать, — и, может, немного ласковой. — Нет, — возразила ведьма, — ласковой буду я. А ты будешь жестокой! — Как скажешь, — женщина потрепала любовницу по бедру, после чело ударила, звонко, наотмашь, на что Хатор азартно взвизгнула. — Ты же знаешь, что я не могу тебе отказать. — Вы… Вы совсем спятили?! — выдавила Селена, кипя негодованием. — Я… Я не собираюсь!.. — Тебе, что, же, уже не нужен Вечный цветок? — оскалилась Жозефина, трогая постанывающую Хатор между ног; рыжая ведьма стонала, елозя щекой по груди девушки, замерла и подалась бедрами назад, принялась покачиваться, шлепаясь промежностью о руку любовницы. — Раз так, то будь любезна убраться из Ювениса в течение получаса. Твои друзья останутся здесь — уж поверь, я сумею о них позаботиться. — О да, — выдохнула Хатор, развратно выставив зад, — мы сделаем их короткое пребывание в Ювенисе очень приятным… — А если хочешь получить Вечный цветок и мое прощение, то не упорствуй, Лилит, — взяв ведьму за рыжий затылок, Жозефина заставила ее опустить голову к самым бедрам Селены и хлестко шлепнула девушку по ноге, когда она попыталась сжать колени. — Тебе придется делать то, что я скажу, если хочешь уйти отсюда живой. Поняла? — Да, — рыкнула Селена и поморщилась от следующего шлепка, ожегшего ногу. — «Да, госпожа». Повтори, Лилит. — Да, госпожа, — прошипела девушка, еле сдерживаясь от плевка в лицо до отвращения довольной Жозефины. Женщина ухмыльнулась и взяла ногу Селены под колено, приподняла, вынуждая раскрыться сильнее. — Давай, клади сюда руку. Поднимай… Выше! Вот так, — Жозефина одобрительно кивнула и оттянула двумя пальцами пухлую складку, блестящую от выступившей влаги. — Хатор с тобой хорошо постаралась. Смею надеяться, ты ответишь нам тем же. Селена с трудом проглотила рвущийся с языка едкий ответ; лежа с задранными ногами, едва не запрокинутыми ей за шею, промежностью наружу, она ощущала себя использованной, беспомощной и униженной; угораздило же поверить болтовне Хатор! Она наверняка с самого начала все спланировала! Девушка откинула голову на подушки, прикрыв слезящиеся глаза; так гадко она себя не чувствовала, когда в приюте старшеклассницы шутки ради заперлись с ней в туалете и начали щупать грудь, пытаясь убедиться, что Селена не подкладывала в лифчик вату. Хатор двигала бедрами, поднимала и отпускала зад навстречу пальцам Жозефины, которая своей старческой рукой давила ей на затылок, впечатывая лицом в промежность Селены. Рыжая ведьма подмигнула девушке, порочно облизываясь, и алчно присосалась к набрякшим створкам, забираясь между них языком. Селена вскрикнула, содрогнувшись бедрами; Жозефина тут же потянула Хатор за волосы, оттаскивая ее от девушки. — Понравилось? Хочешь еще? — поинтересовалась женщина, нанизывая любовницу на свои пальцы; под шлепки и хлюпанье она вталкивалась в тело Хатор, ненасытно трясущей бедрами в попытках вобрать в себя как можно больше. — Тогда попроси. — Что?.. — непонимающе пролепетала Селена. — Попроси. Скажи: я хочу, чтобы Хатор доставила мне удовольствие. — Ты… ты ненормальная, — выплюнула девушка. — Больная на всю голову извращенка. — Проси, Лилит, — приказала Жозефина. — Попроси, — вторила ей рыжая ведьма, — попроси, иначе она не разрешит. А мне тоже… тоже хочется!.. Хочется тебя, Лилит! — Видишь? — осклабилась женщина. — Ты заставляешь ее умолять. А просить должна ты, Лилит. Ты ведь провинилась. — Твою мать… — девушка тряхнула головой; все это сильно напоминало какой-то дрянной порнофильм, плавно переходящий в хоррор; видимо, придется все-таки идти по сценарию. — П-пожалуйста… пусть Хатор доставит мне удовольствие. Жозефина хлестнула ладонью по ее голой груди. — Громче! — Пусть Хатор… — повысив голос, начала Селена, но зашипела, когда женщина вновь ее шлепнула. — Еще громче! Громче, Лилит! Иначе я решу, что ты лжешь, и на самом деле не хочешь, чтобы Хатор сделала тебе приятное. — Она хочет, хочет… — похотливо скулила рыжеволосая ведьма, пока Селена разъяренно кривила губы, полосуя взглядом омерзительно самоуверенную Жозефину. — Пусть Хатор доставит мне удовольствие! — выкрикнула Селена, однако женщине этого было недостаточно. След от нового шлепка загорелся красным на коже. — Громче, Лилит, — велела Жозефина под стоны своей любовницы; девушка поморщилась, борясь с рвущимся истеричным плачем. — Пожалуйста, пусть Хатор доставит мне удовольствие! — завопила она чуть ли не в лицо Жозефины и с судорожным всхлипом откинулась на подушки; женщина кивнула с нескрываемым довольством. — Вот теперь я верю. Оказывается, ты можешь быть такой милой девочкой, Лилит, — Жозефина, не прекращая двигать пальцами в теле Хатор, спустилась с кровати на пол, садясь на колени, — ты так хорошо просила, что, пожалуй, и я готова тебя порадовать. — Что?.. Нет! — взвилась Селена, чуть не подпрыгивая на постели. — Нет, черт тебя подери, не смей! Только не ты! — Неразумно отказывать хозяйке дома, предоставившей вам кров и ночлег, — Жозефина в кривой ухмылке обнажила зубы, — поэтому… ложись набок, Лилит. И ногу не опускай. — Ты сумасшедшая. Ты совсем спятила, — сквозь зубы простонала девушка, неохотно подчиняясь; все внутри нее протестовало, однако Селена покорно перевернулась набок, удерживая одну ногу под колено, и повернулась так, что ее промежность оказалась напротив сидящей на полу Жозефины. Хатор спустила с кровати одну ногу, уперевшись ступней в ковер; любовница заботливо отвела волосы ей за ухо, после чего ведьма поцеловала Селену в лобок. Жозефина, влажными пальцами потирая клитор Хатор, оттянула ягодицу лежащей на сбившемся покрывале девушки. — Ну-ну, не нужно, Лилит, — Жозефина погладила ее между ягодиц, пальцем потирая поджавшееся отверстие ануса, — на самом деле ты сама этого хочешь, верно? Скажи. — Что… с-сказать? — выдохнула Селена; Хатор языком водила вдоль слипшихся створок, огибала клитор, к которому льнула губами, посасывая шумно и влажно, как сахарную карамель, и Селене было практически невозможно сосредоточиться; из-за гула крови в ушах она едва слышала, что ей говорила Жозефина, к возбуждению примешивалась и гадливость, и вязкая досада на то, что во время взрыва газового баллона Селена была не дома. Ведь тогда бы все закончилось, и она пребывала бы сейчас в блаженном небытие, а не в разгаре этого кошмара. — Скажи, что хочешь меня, Лилит. Всю меня ты, разумеется, не получишь — слишком много чести для тебя, девчонка, но кое-что я могу для тебя сделать. — Ты знаешь, как не оставить девушку равнодушной, — жеманно протянула Хатор и замычала, когда женщина вмяла ее лицом между ног Селены. — Ты хочешь меня, Лилит? Хочешь? — от шлепка по ягодице Селена дернула ногой, едва не роняя ее на голову Жозефины. — Я не слышу! — Да, — произнесла девушка, презирая себя, — да, я хочу… — Да, госпожа, — напомнила женщина. Селена рвано выдохнула. — Д-да, госпожа… — Так то лучше, — улыбнулась Жозефина. Через мгновение ее язык толкнулся в сжатое колечко мышц между девичьих ягодиц. Селена гортанно вскрикнула, уткнувшись лбом в складки покрывала; ей не хватало воздуха, лихорадочный жар бродил по телу, от пошлых звуков, от понимая, что она делает и с кем, Селене хотелось в кровь разодрать себе лицо. Нужно было сразу хватать цветок и бежать из Ювениса, тогда бы не пришлось служить подстилкой для этих двоих. Пусть самой Селене и не пришлось ничего с ними делать, но то, что она сама допускала, позволяла… Что сама просила… было чудовищно. Когда Селену о чем-то просили, она могла отказать, но никогда и никого не шантажировала и не унижала. Это низко, это грязь, сама суть грязи, и Селена с головой окунулась в это дерьмо. Вернее, ее вынудили окунуться. — Ей нравится? Слышишь, как ей нравится?.. — бормотала Хатор, зацеловывая промежность Селены; Жозефина предпочитала молчать. Ее язык проворно двигался в ложбинке между ягодиц девушки, пальцы погружались в лоно Хатор, чуть ли не потиравшейся носом о лобок Селены. Женщины причмокивали, чавкали, шумно всасывали, и Селене казалось, что их слышал весь дом, вся эта чертова деревня, и на утро всем будет известно, все поймут, что Селену, такую умную, хваткую бизнес-леди, использовали как шлюху. Стыдно, до чего стыдно перед ребятами за свою глупость. Она ведь чуть не подвела всех… Девушка напряглась, чувствуя как в нее вставляют сразу с двух сторон: нежные пальцы Хатор легко скользнули во влагалище, а жесткий палец Жозефины втискивался в зад; Селена коротко застонала, ведя бедрами, под хлюпающий звук поцелуя: любовницы целовались, двигаясь в ней практически синхронно, мелко и часто, и кипящая волна начала подниматься в теле девушки, угрожая захлестнуть ее с головой. Сейчас… Еще немного… Скоро все закончится. Селена прикрыла глаза, мечтая, чтобы этой нездоровой парочке оказалось достаточно. — О!.. О, да, вот так!.. Ты знаешь, как сделать мне хорошо, — похотливо стонала Хатор под надменный смех Жозефины. — Я знаю, чего хотят женщины, — изрекла она, поднимаясь, и вынула палец из тела Селены, вызвав у нее вздох облегчения; Хатор было довольно несколько раз двинуть рукой, поигрывая пальцами внутри девушки, и Селена содрогнулась всем телом, сжимая ее в себе; рыжая ведьма, рассмеявшись, поцеловала девушку в бедро. — Ах, Лилит… Ну, и стоило ли так сопротивляться? — Хатор поднялась, гладя себя по груди и животу. — Я же говорила, что тебе понравится. — Да, было неплохо. Для начала. Но с нее уже хватит, — сухо подчеркнула Жозефина, вставая; Селена, обмякнув, лежала на боку, не шевелясь. Отчаянно хотелось вымыться. И выпить. И придушить к чертям собачьим Жозефину, которая, направляясь к выходу их комнаты, бросила через плечо под заливистый смех своей рыжей любовницы: — А за воровство Вечного цветка завтра ты для меня кое-что сделаешь.