Я не ем шоколад

— Мне, пожалуйста, вот этот шоколадный торт. «Восторг». — С вас шестьсот пятьдесят рублей. — Пожалуйста. Протянув купюры, Он забрал коробку с тортом, который даже через пластиковую крышку пах крышесносно, и вернулся в машину. Белый «Ниссан» был припаркован на аварийках прямо под запрещающим парковку знаком. На улице было невыносимо холодно: зима в Москве разыгралась не на шутку, и даже несколько метров от кондитерского магазина до машины не уберегли от красного носа и румяных щек. Он выключил мигающие фары и нажал на газ. В запасе было еще четыре часа. Она выключила ноутбук: на сегодня хватит рождественских сериалов, которые делают только хуже. В раковине осталась немытая посуда. Несколько кружек с недопитым чаем одиноко стояли в разных краях комнаты. Кот сидел на подоконнике, пытаясь поймать прилипающие к окну снежинки. Новый год в одиночестве. Кто вообще придумал этот глупый праздник. Если бы его не было вовсе, Ей бы не пришлось переживать из-за того, что все случилось так. Расстались с Никитой на прошлой неделе, друзья застряли в аэропорту, а родители и вовсе ждали Ее только в начале января у себя в Богом забытом маленьком городке на севере Приморья. Она погладила кота и принялась собирать кружки. Уговорила себя взяться за уборку и сделать хотя бы пару салатов да курицу запечь, чтобы не встречать Новый год голодной. Поговорка, как-никак, о том, как праздник встретишь — так его и проведешь, годами повторяется. Он свернул с главной на дорогу, ведущую в его район. Занес пакеты на седьмой этаж — лифт до сих пор был заклеен красной лентой и ждал ремонта добрые два месяца — и спустился за тортом, на который не хватило свободных рук. В пакетах зазвенели бутылки, апельсины пахли сладко. Новогоднее настроение у Него было на самом пике, и Он принялся разгружать пакеты, напевая себе под нос знаменитые мелодии Фрэнка Синатры. Это было настоящей удачей — взять отпуск в новогодние праздники, когда весь его отдел работал без выходных. Он работал настоящим спецагентом — таким, про которых обычно снимают боевики. Только работа его заключалась не в поимке опасных преступников и предупреждении ужасных деяний, а в рутинной слежке за людьми. Звучит ужасно — вторгаться в чужие жизни. Но Он уже привык: какие-то переписки читал от балды, в некоторые вчитывался с особым вниманием, а какие-то диалоги открывал с особым трепетом. Он уже знал, что Она будет отмечать Новый год одна. Так сложились обстоятельства. Она помыла посуду. Погладила кота, лениво растянувшегося на диване. Прибрала беспорядок на рабочем столе, пропылесосила. Забрала у кота дождик, который он намеревался съесть. Зажгла гирлянду на невысокой елке, украшенной серебристо-синими шарами. Прогнала кота, запутавшегося в шнуре от гирлянды и чуть не уронившего елку. Ей тяжело было свыкнуться с мыслью, что куранты она будет слушать в компании кота. Было желание даже сунуться в какой-нибудь кабак, но желания подбирать наряд и волочиться туда по морозу — не было. По телевизору неустанно крутили новогодние фильмы. «Ёлки» все никак не могли могли закончить снимать, а «Ирония судьбы» порядком надоела за столько лет. Она открыла холодильник: не густо, но приготовить что-то простое можно, а главное — оливье сделать. Принялась за готовку. Он достал из шкафа новенький новогодний свитер с оленями, подаренный «Тайным Сантой» с работы, и нанес парфюм. Посмеялся над собой, мол, как на свидание собирается, а на деле — привезти торт, поздравить с наступающим и рвануть к друзьям встречать Новый год. Он знал о Ней достаточно: имя, фамилию, адрес, место работы, имя кота, и про маленький городок, в котором живут ее родители, Он тоже знал. И не понимал, как вся та дружная компания, которая еще за три месяца спланировала отменять Новый год вместе, по итогу не собралась. Ее было жаль. Он успел проникнуться ей, даже не познакомившись лично, но все ее переписки, пусть и бессовестно прочитанные, были для него чем-то поважнее, чем истории других его «подопечных». Она любила читать: Лавкрафт, Бронте, Толстой, Кинг, Чехов. Он было хотел купить ей коллекционное издание, но побоялся, что Она сочтет это очень уж подозрительным. В конце концов, Он купил торт. И надеялся, что Она хотя бы позволит его вручить. Прежде, чем включить автопрогрев, открыл ноутбук, зашел в рабочую программу и убедился, что Она все еще дома и все-таки отложила идею встречать Новый год в кабаке. «Оливье» резался бодро, получилось даже достаточно много, но Она не переживала, ведь это было ее любимым салатом. Опять пришел кот, беспардонно запрыгнул на стол и попытался утащить кусочек колбасы. Она закрыла на это глаза, мол сегодня можно. Но потом дала ему легкого поджопника, чтобы больше на стол не прыгал. Новый год одна! Если бы кто-то еще на прошлой неделе Ей об этом сказал, Она бы точно не поверила. Но уже сегодня хотелось напиться и проснуться через несколько дней, когда все-таки доберутся до Москвы и зайдут в квартиру в образе деда Мороза и Снегурочки. Но волшебство — это лишь сказки. Ей хотелось верить, что это все розыгрыш, и первые сорок минут она ждала, что друзья именно об этом и напишут. Но прошло уже несколько часов, ни строчки, и она по-прежнему в квартире в компании кота. Который опять полез на стол. Он завел авто и проверил, не забыл ли ничего: банные принадлежности взял, продукты положил. Торт тоже был бережно придавлен пакетами на заднем сидении, чтобы не улетел вперед, если придется резко тормозить. Отчего-то дрогнуло сердце. Где это видано, чтобы какой-то случайный парень поехал к случайной девушке, да еще и в канун Нового года. Но ведь она осталась одна и так сильно переживала из-за этого, что Он просто не мог так все оставить. Чувствовал себя долбанным супергероем. Переживал, как маленький мальчик, хотя план был таков: отдать торт, поздравить с наступающим и уехать праздновать с друзьями. Вроде, несложно, но что-то все же заставляло нервничать. Он знал, как она выглядит: сначала нехотя открывал фотографии, ссылаясь на рабочие обязанности, хоть и не желал вторгаться в настолько личное пространство. И от этого было не легче. Она выглянула в окно и залюбовалась заснеженными домами, машинами-сугробами, возящимися в куче снега возле дома детьми. Все как в детстве, только тогда она была по ту сторону окна: каталась на санках, лепила снеговика, играла с дворовыми друзьями в снежки, пока ее родители готовили все для торжества. Как была прекрасна эта пора! Кучу раз отругала себя за то, что так мечтала поскорее вырасти и уехать от родителей в большой город. А что в итоге: Новый год в одиночестве, счета за комуналку нужно оплачивать самой, а кота опять выгонять со стола, а то всю колбасу съест. Елка была наряжена. Стеклянные, купленные на новогодней ярмарки игрушки поблескивали в свете гирлянды. Домики с заснеженной крышей, хлопушки, снеговики, шишки, совята, матрешки. Все это едва помещалось на елку, но не могло просто так пылиться в коробке — Ей все игрушки очень нравились. В духовке готовилась индейка. Был, конечно, повод порадоваться: больше достанется вкусной еды. Однако стоило ли оно того. Снег усилился, и поднялся ветер, отчего кот сбежал на свою мягкую подстилку. Она взглянула на часы и пошла за шампанским. Какая разница, когда пить, если не с кем. Навигатор подал сигнал о том, что Его авто приближается к Ее дому. Отчего-то стало более волнительно, и Он замедлился, чтобы вписаться в поворот, а потом и вовсе остановился на светофоре. Все-то какой-то торт вывел его из привычного спокойствия. Или дело вовсе не в торте. Но Он привык все держать под контролем, поэтому выпрямился, расправил плечи, нажал на газ и наконец завернул к веренице одинаковых «свечек». Дом номер двести тридцать. Еле нашел парковочное место и чуть не распластался на припорошенной дорожке, ведущей к дому. Торт остался цел, Он тоже. Да и вот он, ее дом, а Он уже сто раз про себя решил, что сделает это. В конце концов, Она не заслуживает встречать Новый год совсем без настроения. Не Она. На двери была панель домофона. Он мысленно ударил себя по лицу: ну как можно было не догадаться, что будет замок. Но на счастье его запустил параллельно входивший мужчина, несший полные пакеты из «Пятерочки» и елку подмышкой. Он поднялся на нужный этаж и застыл у двери. Делов-то — нажать на кнопку звонка. Можно ведь даже убежать сразу, оставив коробку с тортом у двери. Но хотелось вручить лично, поэтому приходилось придумывать правдоподобные оправдания, чтобы Она не покрутила пальцем у виска и не захлопнула дверь перед носом. Он позвонил в дверь. Она, закутавшись в плед, потягивала шампанское под новый рождественский сериал. Кот мурчал рядом, в особенности радуясь тому, что ее ноготки гуляли по его шерстке. Ветер мирно завывал под окном, а на подоконнике образовывался сугроб. Она, вроде, смирилась с неизбежным, но все же надеялась на чудо. Как это бывает в фильмах — и ей хотелось такого исхода. Но шампанское выпивалось в одного, от мандаринов оставались только шкурки. А коту нравилось, что его хозяйка не переставала его почесывать. От звонка в дверь она вздрогнула и неожиданно для себя бодро поднялась. Метнулась к двери и, не глядя в глазок, распахнула ее. Он растерялся, а улыбка медленно сползла с ее лица. Наверняка она ожидала увидеть кого-то из своих друзей, которые каким-то чудом добрались до Москвы и с аэропорта сразу поехали к ней. Но это был Он: с тортом, глупой улыбкой и торчащими в разные стороны светлыми волосами. — Это т-те… Вам, — сказал он, прочистив горло, и Она растерянно кивнула. Мысли в голове перемешались. Он думал, что поступил как дурак и напугал Ее своим визитом. Она же вообще не могла разобраться в собственных мыслях, запутавшихся в плотный клубок. Кто Он, зачем пришел, почему принес торт, кто Его отправил. А Он стоял перед ней, высокий, лопоухий, с растрепанными волосами и глупой улыбкой, за которой скрывалось множество сомнений в своем поступке. — Это торт. Шоколадный, — добавил Он, протянув коробку, и Она приняла ее. Уголки губ ее дрогнули. — Спасибо, но я не ем шоколад, — смущенно ответила Она. Он растерялся еще больше: Она часто писала, что хочет съесть целый торт, целую коробку «Коркунова», клубнику в шоколаде. И отчего Она сказала сейчас, что не ест шоколад. Может, она правда испугалась? — У меня аллергия, — сказала Она, заметив его растерянность. Ее улыбка стала шире. Она подумала, что Он спас ее настроение. И все же, кем бы Он ни был, ей стало чуть теплее, что кто-то подумал о ней. — Проходите, — сказала Она вдруг и открыла дверь шире. Его брови собрались в кучу. — Проходите, проходите, — добавила она быстро. — Я вас чаем угощу. Надо же кому-то торт съесть. И рассмеялась. Смех Ее был звонким, и в жизни звучал намного приятнее, чем в голосовых сообщениях. Он мысленно махнул рукой и шагнул на порог. Время поджимало, но, может, так и должно было быть. Он позже расскажет, кем работает и кто такой, а Она даже отвесит ему пощечину. А потом быстро извинится и потребует взамен рассказать о себе столько же, сколько Он узнал о ней из переписок. Он расскажет. А в следующем году…