Сказки Шестого принца

В честь приезда князя Гаэля вождь Золотого племени, устроил роскошное пиршество. Гаэль привез с Вольных земель беспутных княжичей, его младших сыновей, которые влипли в очень неприятную историю во Враньем граде. Каждый лишился по пальцу, но все понимали, что могли потерять носы с ушами, а то и самое главное мужское достоинство. Вождь лично изжарил для Гаэля барана, одарил несметными богатствами — от вина и оружия до наложниц и породистых псов, и заставил всех своих сыновей звать его Старшим братом. Гаэль как всегда съел и выпил совсем немного. Проведя на пиру сколько положено, чтобы уважить вождя, он отправился на капище. На древнем алтаре в самом сердце Закатных земель он каждый год просил духов очистить его руку от яда. От яда самого Шаа. Даже ближайшие друзья-воины, хмурясь и отводя взгляды, советовали ему обратиться с этой хворью к монахам. Но Гаэль считал, что как вождь своего племени, должен показывать братьям крепость духа и веры. Если он не доверяет шаманам, как люди могут доверять ему? Пролив кровь на алтарь, Гаэль приложил ладонь к молочно-белому камню и прикрыл глаза. Духи вытягивали яд из его тела, но он знал, что они никогда не вытянут его до конца, чтобы он остался им должен. В конце концов князь Гаэль сам встал на пути древнего Шаа. Точнее — его шамана. — Пустишь сам ему кровь! — раздались за спиной пьяные молодые голоса. — Духам понравится такое лакомство! — Слишком жирный! — хрипло возразил кто-то. — Так они его жрать будут, а не ебать! Кто вообще придумал, что такую тушу ебать можно? Гаэль уловил среди топота сапог шлепание босых ног и все же обернулся. Пятеро молодых княжичей каких-то мелких племен волокли босого юношу, белокожего, с волнистыми светлыми волосами до плеч, в скудном наряде наложника — одних лишь штанах из тонкой ткани. Он и правда был весьма упитан, но на лицо красив. Сложно было понять, он из Порта чаек, с Севера или из какой далекой страны — но здесь, на территории Золотого племени он был просто игрушкой, не человеком, ниже любой скотины. Недорогие украшения бренчали на его поясе и шее, он упирался все сильнее, глядя на алтарь, по которому уже растекалась кровь Гаэля. Увидев последнего, княжичи перестали зубоскалить, но свою жертву держали крепко. — Вы нарушили мой ритуал, — холодно бросил Гаэль. — Простите, вождь, кто же знал, что вы не на пиру, — усмехнулся тот, что был постарше и понахальнее. Он пнул наложника. — Шевелись, бочонок! Твой мерзкий вид мешает Вождю справлять ритуал. — Чем он провинился? Чей он? — со вздохом спросил Гаэль. Не то чтобы его это касалось. Но ему не нравилось, когда над беспомощными рабами измывались избалованные сопляки, не нюхавшие настоящих сражений. Это было все равно, что побить ребёнка или старика — никакой славы, только позор. — Общий. Из тех, кого Золотой вождь выпустил ублажать гостей в бане. Мы от его вида чуть желудки не опустошили! Пропало бы дорогое вино. Гаэль подивился, что такого необычного наложника отправили в бани. Обычно там прислуживали юноши и девушки все как на подбор с точеными фигурками, чтобы радовать глаз. Таких наложников как этот заводили под особые, личные нужды. Вряд ли Вождь хотел подразнить его видом пьяных гостей, скорее кто-то из надзирателей рабов подставил юношу. Гаэль отлепил окровавленную ладонь от алтаря. Он все равно не собирался проводить эту ночь в объятиях какой-нибудь наложницы, а спасти невинное дитя делом было бы праведным. — Мне такие как раз по вкусу, — сказал он, перевязывая ладонь лентой. — Отпускайте. Он будет мне прислуживать в бане. Пьяные княжичи покраснели от гнева. Они уже разгорячили кровь, предвкушая жестокую расправу над рабом, но что они могли возразить Гаэлю? Поклонившись ему, они пошли прочь, напоследок больно тыча раба в бок рукоятью меча или палицы. Тот упал перед Гаэлем на колени. — Князь, я не умею прислуживать в бане, — сказал он на ломаном закатном наречии. Всё-таки из Порта чаек, судя по этим смягченным согласным звукам. Закатное царство не воевало с Портом чаек, но так глубоко в Закатных землях встречались рабы и оттуда. Гаэль это не одобрял. — Меня не учили этому! Простите, если я ошибусь! — А чему тебя учили? — Гаэль подошёл и приподнял его лицо за подбородок. Красивые яркие пухлые губы, миндалевидные темно-серые глаза. Кажется для кого-то он и правда был наложником. Возможно даже любимым и изнеженным. Может его и откармливали специально до таких мягких форм. — Ублажать в постели, — обречённо выдохнул юноша. Судя по его виду, он не поверил в слова Гаэля, что такие как он ему по вкусу. Гаэль и правда смотрел на него без подобного интереса. Его не отвращал облик наложника. Гаэль раньше не был с мужчинами, хотя и сознавал, что к ним неравнодушен. Он нарочно отказывался от близости с ними, понимая, что если распробует, не захочет остановиться. Правда этот юноша вовсе не напоминал мужчин, на которых задерживал взгляд Гаэль. Скорее он представлялся ему кем-то бесполым. И при этом был человеком, которого хотели зверски убить просто ради забавы. — Потрешь мне спину, — пожал плечами Гаэль, показывая ему ладонь. — Одной рукой мне не управиться. Наложник нерешительно кивнул. Пока они шли к баням, их провожали любопытными взглядами. Рядом с князем Гаэлем любой наложник или наложница смотрелись лишь пикантным выбором, и потому толстый юноша ни у кого не вызывал осуждения. Мало ли чем захотелось себя потешить великому герою? А Гаэль и правда решил искупаться. После ритуала очищения ему было холодно изнутри. Юноша, тяжело пыхтя, натаскал горячей воды в огромную кадку в отдельной комнате — Гаэль не захотел париться среди других гостей. Непривычный к таким усилиям, юноша весь взмок. Но он поджимал губы и не жаловался. Гаэль оценил его терпение, заметив, как дрожат его руки и подкашиваются ноги. Оказалось, юноша даже выше Гаэля — когда они оба встали босиком у кадки, перед глазами Гаэля оказались его губы. Юноша хотел помочь ему залезть, но Гаэль легко запрыгнул в кадку сам. И положил перевязанную руку на бортик, откидывая голову назад. Его шеи осторожно коснулась мочалка. Юноша смотрел на него внимательно, и мягко обтирал мочалкой, перегнувшись через бортик. Он и правда не понимал, что следует делать. — Залезай ко мне. Переверни ведро, встань на него, и перелезай, — подсказал Гаэль, решив, что ему будет сложно залезть в высокую кадку. Юноша, странно на него взглянув, послушался. Гаэль ополоснул водой лицо, а когда открыл глаза, увидел, как тот переваливается через край, сверкнув объемными белыми ягодицами. Вода из кадки тут же выплеснулась на пол. Гаэль протянул ногу и поставил ее юноше на живот. Смуглая, жилистая нога с длинными пальцами ярко выделялась на белой коже. — Начинай мыть. Гаэль прикрыл глаза. Юноша очень осторожно начал тереть его ногу мочалкой. Пальцы, которыми он ее подхватывал, были нежными, как у девушки. И они касались кожи не робко, стыдливо, как у юных служанок, не умело и чувственно, как у опытных наложниц, а с легкой дрожью. Гаэль списал его волнение на страх, но смутное подозрение не отпускало. Неужто он дрожал от… сдерживаемого желания? Гаэль приоткрыл глаза, поглядывая на юношу. Тот весь раскраснелся, и явно не только от жара. Его возбудила близость с Гаэлем?! Он тер мочалкой его ноги под водой, постепенно поднимаясь к бедрам, и его дыхание становилось все тяжелее от волнения. Гаэль впервые ощущал желание другого мужчины. И отчего-то оно его самого взволновало. Наложник не пытался его соблазнить, не делал ничего особенного — любой постельный раб на его месте уже извернулся бы ужом, чтобы угодить. Он просто хотел Гаэля. И старался этого не показывать, однако тот чувствовал, ощущал нутром, что под водой, спрятанный под этим округлым животом, член наложника стоит. Гаэль сглотнул. Длинные ресницы наложника дрожали, он не поднимал глаз, быстро облизывал пересохшие губы. Интересно, чьим он был рабом? Хотел ли он так же своего хозяина? Наложник не коснулся паха Гаэля, дойдя до верха его бедра, провел мочалкой по бокам, по животу, чтобы точно не задеть лишнее. Он сидел у Гаэля между ног, возвышался над ним своим разгоряченным, порозовевшим телом. — Спину мне потрешь, — севшим голосом сказал Гаэль и ловко перевернулся прямо под его носом, к нему спиной. Наложник как-то печально завздыхал. Он тер его мочалкой недостаточно крепко, замирал, словно прислушиваясь, и старался случайно коснуться твердых мышц. К ягодицам подступиться тоже не посмел. Закончив со спиной, юноша на пробу приобнял Гаэля, чтобы ополоснуть грудь и живот. Гаэль ощущал, как к нему со спины прижалось мягкое тело, выступающая как у девушки грудь и живот. Влажную кожу шеи сзади щекотало дыхание наложника. Он не прижал Гаэля к себе, но тот готов был поспорить, что его снедало это желание. Не встретив возражений, наложник обвел кончиками пальцев пупок Гаэля, заставив вздрогнуть, и слабо сжал твердую грудь. Рука снизу спустилась до лобка, следуя дорожке волос, но не решилась коснуться уже напряженного члена. Гаэль обернулся, чуть не задев его плечом, и убедился, что в комнате застелено ложе для того, чтобы после купания можно было приятно продолжить вечер. — Иди, ложись туда, — хрипло велел он юноше. — Покажешь, чему тебя учили. Наложник замер. Слишком надолго — кажется, он и правда не ожидал. И вылезая из кадки, снова выплеснул на пол лужу. Гаэль рассмотрел его без одежды. Сложен он был, на удивление, пропорционально. И ноги у него были длиннее, чем у Гаэля, и круглые ягодицы заметно выступали несмотря на мягкость, и спина была прямой. Гаэль невольно оценил его как новобранца, и пришел к выводу, что если его хорошо натаскать, был бы воин-медведь, крушащий своей мощью. Но сейчас это был слабый наложник, который разлегся перед Гаэлем между подушек. Не так, как ложились девушки, даже не так, как предлагали себя хорошенькие мальчики. Естественно, как ложатся отдыхать коты, даже не задумываясь о том, насколько уютно выглядят, так что от взгляда на них становилось завидно и хотелось улечься так же удобно. Гаэль давно не думал об удобстве ложа. «А у его хозяина был хороший вкус, — мелькнуло в голове у Гаэля, пока он смахивал полотенцем с себя лишнюю воду. — Такого наложника и я бы себе хотел». Юноша отложил полотенце, которым прикрывал пах, и Гаэль без удивления увидел, что у него крепко стоит. Бледный обрезанный член с крупной головкой, конечно, казался маловат, Гаэль догадывался, что пухлый гладко выбритый, как у всех наложников, лобок скрадывает длину. И все же это был разгоряченный молодой мужчина, который желал близости с другим мужчиной. С Гаэлем. Ощутив это один раз, он и правда не захотел останавливаться. От холода в теле не осталось и следа. Гаэль, не мешкая, возлег на юношу, и потянулся к его губам. Ноющий возбужденный член приятно отерся о гладкий пах, Гаэль целовал юношу, чуть задыхаясь от нетерпения. Тот ответил напористо, присасываясь к губам князя, крепко обнял его, вжимая в свое мягкое тело. И перевалил на кровать, подминая под себя. У Гаэля дыхание выбило из груди от тяжести наложника. Ему, как воину, это было не впервой, но в постели он не был с теми, кто настолько крупнее него, хотя и предпочитал женщин высоких и крепких. А юноша жадно целовал его, все с большей страстью, терся животом о его член. И тот твёрдел все сильнее между их телами. Гаэль сам отстранил юношу, охваченный странным беспокойством. Разве так должен вести себя наложник? Но тот начал сползать ниже, покрывать влажными поцелуями плечи и грудь Гаэля. Член князя скользнул по его груди, по пухлой ложбинке, юноша переключился на живот. Целовал, щекотал пупок языком, заставляя Гаэля вздрагивать от приятной щекотки, пока наконец не взял в рот член. Гаэль глухо застонал. Нет, отсасывал этот юноша не очень умело. Но членом во рту явно наслаждался, вылизывал сверху донизу, обводил языком края головки, чмокал ею, как лакомством. И так краснел от удовольствия, так сладко жмурился, что Гаэлю не верилось, что это и правда постельный раб, которого недавно чуть не пустили под нож, а не одержимый похотью дух. Юноша переключился с члена на яйца, приподнимая бедра князя повыше. Он целовал их, щекотно скользя губами, и наконец вжался лицом прямо под ними. Неожиданно Гаэлю оказались приятны поцелуи в этом месте. Член его уперся в живот, когда юноша приподнял зад ещё выше, головка испачкала пупок смазкой. Влажный язык вдруг осторожно обвел кончиком то самое отверстие между ягодиц. Гаэль выдохнул, осознавая, что они зашли куда-то не туда. — Довольно, — резче, чем собирался, бросил он. — Ты себя ещё не подготовил. Юноша поднял голову, взглянул на князя немного плывущим взглядом, но когда до него дошёл смысл слов, словно очнулся. Нахмурившись, он завертел головой. Рядом с кроватью было подготовлено на небольшом столике все, что могло понадобиться после купания: и поднос с лёгкими закусками и выпивкой, и бутыльки с массажным маслом. Наложник медлительно выбрал один и, снова склонившись над членом Гаэля, крепким, как никогда, завел руку себе за спину. Гаэль решил выбросить из головы странные ощущения от опасных посягательств на его зад. Сейчас ему хотелось натянуть юношу на член, всадить ему до горла, но он сдерживался. Нет, он собирался от души поиметь его в зад. Гаэль только запустил пальцы в белокурые волосы, крепко сжал, наслаждаясь медленным скольжением языка по члену под влажные звуки, с которыми наложник готовил свой зад, двигая в нем пальцами. — Повернись спиной… — задыхаясь, Гаэль с нежеланием оттянул его голову от члена. — Покажи… Сглатывая, наложник развернулся и встал перед ним на четвереньки. Теперь Гаэль видел как он погружает в себя пальцы блестящей до запястья руки. Всего два, но при этом вздыхает, переступает коленями. Масло стекало по его промежности, Гаэль проследил за его струйками взглядом, и заметил, что член юноши слегка опал. Не раздумывая, Гаэль собрал смазку и обхватил его, потянул вперёд, словно выдаивая. Юноша застонал, его член сразу откликнулся на ласку. Гаэль ощущал, как он твердеет, увеличивается в его крепком захвате. Юноша убрал руку от зада, чтобы удержаться — его сильно вело от удовольствия. Гаэль подрачивал его член, иногда обмазывал маслом гладкие, крепкие яйца, и понимал, что ему нравится это. Ласкать крепкое мужское естество. Уже не в силах терпеть, он сам вставил три пальца в тугой — неожиданно слишком тугой — зад юноши, провернул, предвкушая, как насладится этой засасывающей мягкостью, и заменил их своим членом. Наложник всхлипнул, чуть горбясь, и Гаэль с силой надавил на его поясницу, чтобы выставил зад поудобнее. Было так хорошо, что темнело в глазах! Гаэль навалился на юношу, почти лег на его спину, задвигая член все глубже. Тот застонал сквозь зубы, его тело затряслось. — Тебе больно? — запоздало понял Гаэль. Юноша не ответил. Гаэль медленно двинулся в нем, чуть вытягивая член, и снова вошёл, прижимаясь к мягким ягодицам. Туго. Сладко… Но юноша словно задерживал дыхание, и иногда кряхтел. Гаэлю пришлось остановиться. — Кажется… у тебя давно никого не было? — Н-никогда… — запинаясь, признался юноша. Гаэль нахмурился. — Ты же наложник? Хочешь сказать, сам всегда трахал своего господина?! — Госпожу… Я служу госпоже. У Гаэля в голове тут же все сложилось. Его странное поведение, неумелый отсос, искреннее опасение, что не сможет обслужить, как надо… Гаэль осторожно вытащил из него член, и юноша вздрогнул и с отчаянной мольбой обернулся: — Не останавливайтесь, я вас хочу!.. — выпалил он. — Я буду стараться… Я… Я, наверное, плохо подготовился. Он схватил дрожащей рукой бутылек, вылил масла на ладонь и безжалостно пихнул в себя четыре пальца. Губы болезненно дёрнулись, обнажая зубы, но он старался протолкнуть пальцы глубже. — Ты навредишь себе, — Гаэль вытащил его руку, крепко сжав запястье. Его ввело в ступор то, что он начал трахать парня, у которого не было подобного опыта. Неприятные воспоминания о том, как шаманы, а то и обычные вояки насиловали пленных в те годы, когда его возраст и статус младшего княжича не позволяли остановить беспредел, обернули страсть горечью до тошноты. Правда ли наложник сам хотел возлечь с ним, или опасался наказания? Хотел задобрить своего спасителя? Эти мысли не могли не пронестись в голове Гаэля, но он вспомнил дрожь, с которой юноша обнимал его в кадке, как он наслаждался, смакуя его член. — Я не хочу тебя трахать, если тебе больно. Мне это не надо, — сказал Гаэль юноше. — Можем обойтись руками… Или между бёдер. Мысль о том, что юноша сожмет член пухлыми бедрами, скользкими от масла, гладкими и безволосыми, даже отозвалась в теле приятными мурашками. Но тот перевалился на спину, пихнул себе под поясницу подушку и, сжимая свой член у основания, потряс головой. — Князь, продолжайте, — прошептал он, и так маняще закусил губу, что Гаэль усомнился в своём решении. — Я буду потише, — хрипло пообещал он и сам полил его пах маслом. Прежде чем вставить, Гаэль снова приласкал его рукой до твёрдости. От того, что этот юноша сам брал свою хозяйку, а не был приучен принимать чужие члены, он стал ещё привлекательнее для него. Гаэль с наслаждением пропускал через кулак твёрдый член, которым этот юноша был приучен неутомимо иметь хозяйку, сколько она прикажет — а иначе зачем бы его держали? Крепость корня и выносливость в ласках, Гаэль жёстко дрочил ему и видел, что у него все это есть. Когда у юноши совсем поплыл взгляд, он осторожно вошёл. Видеть лицо любовника при этом было отдельным удовольствием. Юноша, сам не замечая, морщился от неудобства, но когда мог расслабиться, блаженно улыбался, постанывал. И сам откровенно ласкал себя. Гаэлю безумно сложно было сдерживаться, видя, как развратно наслаждался его членом юноша, как чувственно водил пальцами по своему, сгребал яйца и оттягивал их сам. Как он облизывал яркие губы, заскучавшие по отсосу. Гаэль толкался в него неглубоко, но ритмично, сначала мягко, наращивая жёсткость постепенно. Теперь все было правильно, Гаэль видел, что его член доводит любовника до исступления, и он теряет последний контроль и выпрашивает: «Ещё… Ещё…» Гаэль вжался в его ягодицы, засадив глубоко, так что юноша заскулил. Кончать туда, внутрь было особенно сладко. И совсем не хотелось вытаскивать. Гаэль упал рядом, и наложник обнял его, тяжело дыша. Снова стало странно от того, какой он огромный. Но в этот момент стало уже не до чего. Когда стук барабанов возвестил о наступлении полуночи, Гаэль сжал его мягкую грудь, ударил пальцем по соску. — Но ты предпочитаешь мужчин, верно? — Мм… Князь наблюдателен, — фыркнул юноша. Его так разморило, что он забыл о почтении. — Рабов не спрашивают о предпочтениях… Госпожа говорила, что мне повезло, что я попал к ней. Но только это меня не спасло от княжичей. Гаэль кивнул. Везение раба — вещь зыбкая и неопределенная. Тебя любят, и ты можешь пасть жертвой завистников. Тебя ненавидят — и заморят до смерти. А если к тебе равнодушны — пустят в расход без лишних мыслей, если надо будет кем-то потешить гостей. Гаэль пока не понимал, что именно чуть не сгубило этого наложника. — Ты из Порта чаек, — он не спрашивал. — Как же ты попал в рабство? Ведь мы не воюем. Юноша завздыхал, не отвечая. — Нет смысла врать, я все равно узнаю, — предупредил Гаэль. И юноша притих, понимая, что это угроза. — Я младший сын купца. Мы водим караваны по горам. Дела идут неплохо, с нами торгуют сами Ливэри, — нехотя сказал он. — Как-то отец поручил мне сопровождать товар. По… моей неосторожности на нас напали разбойники. То есть… Воины Закатного племени. — Разбойники, говори как есть, — спокойно сказал Гаэль. — Нас ограбили, — глухо пробормотал юноша. — Убили всю стражу. А меня и женщин забрали. Он усмехнулся. — Тело мое их не прельстило, но вот рот они испробовали по кругу. Зато продавали как нетронутого, дорого. Говорили… Что со мной можно делать, что угодно, подавали покупателям идеи. Я и не думал, что люди способны на такие зверства. Тогда не думал. Я чуть не потерял сознание от страха, но меня неожиданно выкупила госпожа. — Кто она? — осведомился Гаэль. Юноша конечно не ответил. Гаэль не спрашивал его, в чем была его вина. Неопытный изнеженный купеческий сын — не лучший глава каравана. Но страшные ошибки совершали все. Этот наложник поплатился за свои. Гаэль подтянул бутылек с маслом и тонкой струйкой вылил остатки юноше на грудь. Тот не удивился. Своими мягкими нежными пальцами он размазал масло по груди и животу, и Гаэль забравшись на него верхом, с наслаждением отерся членом о скользкую кожу. Потерев член между бедрами юноши и под животом он забрался выше и сжал его между холмиками пухлой груди, блестящими от масла. Стискивая их и защипывая соски до красноты, Гаэль медленно трахал его, любуясь на красивое лицо. А когда кончил, его снова подмяло под себя тяжёлое тело наложника, скользкое от масла и семени. Юноша терся о него, жарко целовал, толкаясь членом между бедрами. Головка опасно терлась о промежность, скользила по заднице, но Гаэль уже ни о чем не думал, даже когда его замарало чужое семя. *** — Вы не можете увезти этого наложника, — сурово говорил огромный воин Золотого войска, преградив Гаэлю дорогу к его собственной повозке. — Почему это? Он обычный раб, из тех, кто прислуживал в банях, — невозмутимо отвечал Гаэль. — Золотой вождь сказал, его нельзя забирать. Гаэль спокойно отправился на встречу к Золотому вождю. Он нисколько не был удивлён, что тот вмешался. Кем бы ни была госпожа Тимаса, она не могла выдать себя. Княгиня, вдова, женщина-воин или даже чья-то супруга — как она могла при всех признаться, что у неё есть раб любовник? Да ещё и такой необычный. — Гаэль, друг мой, ты забрал не того! Зачем тебе этот бурдюк с салом? — прихлопнул себя по колену Золотой вождь. — Я подарил тебе два десятка отборных красавиц! Тебе нужны юноши? И их наберем, хоть те же два десятка! — Мне и неясно, почему Золотой вождь не хочет отдать мне этот бурдюк с салом, — усмехнулся Гаэль. — В чем же его ценность? Неужели он личный наложник самого вождя? Тот брезгливо отмахнулся. — Не могу я тебе сказать, чей он наложник. Просто верни и всё. Что угодно проси взамен! — Это мой раб, — раздался холодный голос от входа в шатер. Гаэль вздрогнул. Он не ожидал, что госпожа и правда явится. Это была сама Золотая княжна, племянница вождя. Суровая женщина-воин, некогда писаная красавица, убившая своего жениха за измену. — Это воровство — забирать чужую вещь, — бросила она. — Князь Гаэль, вы вор? — Если бы не я, эту вашу вещь вчера разделали бы на жертвенном алтаре. Можете считать, что это произошло. Я спас его жизнь, чтобы забрать его себе. — Только мне решать, жить ему или умереть. Воровства я не потерплю, — криво улыбнулась Золотая княжна. — Я спас ваших двоюродных братьев, и это ваша благодарность? В таком случае я отказываюсь от всех подарков Золотого вождя, и требую только этого юношу! — Своего раба я не отдам! Пусть Золотой вождь отдает этих спасенных вами никчемышей вам в наложники, мне плевать! Гаэль видел, что дело вовсе не в чувствах, которые она могла бы питать к Тимасу. Княжна презирала слабых мужчин, и ей доставляло удовольствие их унижать. Это было понятно и по тому, что Тимас произносил слово «госпожа» почти с отвращением, хотя наложниц, подаренных Гаэлю, среди которых устроился в повозке, привечал ласково и даже смог обаять. Дело тут явно было не в нелюбви к женщинам, какая встречалась у некоторых мужеложцев. — В таком случае, предлагаю княжне поединок, — сказал Гаэль. — Ты хочешь сразиться с женщиной? — почти взревел вождь, но Гаэль поднял ладонь: — Не оскорбляйте княжну, вождь. Думаю, она верит в свою победу. Княжна хмыкнула и кивнула. — Значит, сразимся, князь. До первой крови. Большего он не стоит, — бросила она. Гаэль не был уверен в победе. Если бы ему надо было её убить, он бы сделал это, сомневаться не стоило. Но легко ранить её так, чтобы не оскорбить Золотого вождя, было намного сложнее. Ведь Княжна прекрасно понимала, что у него связаны руки. На поединок она вышла в кольчужном доспехе, открывающем лишь лицо. Которое, конечно, трогать было нельзя. Гаэль намечал, куда ее ранить. Если он повредит ей руку или ногу из-за раба — ему не простят. Любая рана на теле могла стать и смертельной, Гаэль видел в жизни многое и знал это. Вскользь порезать не позволит доспех. Нужна была лишь капля крови. Оставалась шея. Но Гаэль, даже будучи уверенным в себе, понимал, как это опасно. Тем более, что Княжна, как опытный воин, тоже учтет это в тактике боя. Смотреть на бой собрались все гости. В толпе ходили шепотки, что Княжна непременно убьет раба, который сбежал от нее к другому хозяину. Раз она не пожалела жениха, то кончина этого несчастного будет воистину ужасной. Гаэль видел бледного Тимаса, которого приволокли к площадке для боя, и теперь держали два воина Золотого вождя. Многие начали смеяться над его полнотой, делая гадкие предположения, что с ним будет делать Гаэль, если победит. Как Гаэль и думал, Княжна вовсе не была рада, что Тимаса притащили. Ей было стыдно, что все увидели ее наложника. Никто не посмел бы смеяться над ней, но Гаэль увидел, как она покраснела, как сжалась ее рука на кинжале… Гаэль увидел, как наяву, кинжал, летящий в сердце Тимаса. «Только мне решать, жить ему или нет». «До первой крови». Гаэль шагнул к княжне, но вместо приветствия перед боем схватил её в железные объятия и впился в губы поцелуем. Острая боль пронзила его бедро, но он со смехом выдохнул: — Первая кровь… — и слизнул алую капельку с ее губы. *** — Князь, с этим нам надо в столицу, — обеспокоенно сказал Гаэлю воевода, глядя на руку, покрывшуюся красной коркой. — Я слышал, Шаа вырвался из заточения, и теперь все, кто с ним связаны, страдают от болезни. — Я с ним не связан. Я с ним сражался, — спокойно сказал Гаэль. — Это пройдёт. Давайте лучше продолжим поиски. Громкий топот по крыльцу заставил их обоих обернуться. Огромный как медведь мужчина с копной кудрявых светлых волос и дорогом, ярко вышитом наряде купца ввалился в горницу и заключил Гаэля в объятия, даже оторвав от пола. — Тимас… — еле выдохнул тот. — Ты мне ребра… Помнешь! Откуда в тебе столько силищи! Тимас расхохотался, крепко поцеловал его в губы и отпустил, хлопнув по плечу так, что Гаэль еле устоял на ногах. Он наконец заметил блестящую бородку, заплетеную в косицу, с изумрудным кольцом на конце. — Торговля процветает? — усмехнулся он. Воевода с поклоном вышел, а Тимас плюхнулся на лавку. Гаэль за год сделал из него неплохого воина, и помог воссоединиться с семьёй. Его наука пошла впрок, теперь Тимас сам стал крупным купцом, его уважал отец и хорошо знали в торговом мире. Поговаривали, что к нему в гости даже приезжала некая Закатная Княжна… — Процветает! — Тимас перебрал по столу пальцами, украшенными десятком драгоценных перстней. Но Гаэль заметил, что половина из них была заряжена магически, а меч на поясе в вычурных ножнах — духовный. — Что у тебя опять с рукой? Я говорил… — …Обратись к монахам, — фыркнул Гаэль. — Знаю. Не люблю я их. Ерунда, рука пройдёт. Я тут занят, понимаешь ли. — Понимаю, — серьёзно кивнул Тимас. — Все ищешь следы Наследника оборотней? Гаэль выглянул в окно. Предгорья были еще окутаны туманами. За тысячу лет многое поменялось, даже горы поменяли свой лик. Но в туманной тишине он, казалось, слышал шум давних боев.