Клиент

Томми любит бегать. Любит проскакивать под руками прохожих, а потом, едва сдерживая свой поистине злорадный хохот, нестись от их проклятий прочь, в узкие переулки, попутно упиваясь осознанием того, что уже чуть ли не наизусть выучил все короткие пути Мэнбурга. Ветер свистит в ушах, треплет одежду, волосы, а внутри разгорается это чувство радостное, будоражащее ощущение дикой, какой-то неописуемой свободы. Оно щекочет где-то в животе, прямо как те кислотные шипучки, от которых хочется прыгать по мостовой и ржать как самый настоящий идиот. Долго, громко, пока в обморок не свалишься. И Томми точно бы так сделал, да вот только сейчас он не Томми, а Большой Мужик Томми Иннит, который был послан по важному заданию в эту дыру НорсЭмпа. Конечно, НорсЭмп не так далеко от Боатэма, но… Знаете что? НорсЭмп — все равно дыра! Конец дискуссии. Точка! Томми подбирает пароль с видом того самого опытного шпиона из комиксов. А потом еще раз, с видом того же шпиона, но теперь уже подглядывающего в шпаргалку, где и записан тот злосчастный код. Томми хмыкает. Будто это так важно! У него же все получилось! А это значит, что Томми, Томми, мать его, Иннит, — лучший шпион, и агент, и герой, и босс мафии, и-и… Да вообще кто угодно! И точка! Да! пизд Железная дверь со скрипом отворяется, и он мчится дальше. Вообще, Томми любит бегать. Однако бег вверх по ступенькам — и не бег вовсе, а дело адски неблагодарное. Каждый вдох, каждый выдох отдается в груди нестерпимым жжением, пересохшее горло саднит, а перепачканные местами проржавевшими перилами руки трясутся, когда он упирается ими в колени чтобы хоть дух наконец перевести. Дверь лифта начинает уже глаза мозолить, да вот только не с тем связалась! Он, Томми Иннит, — Большой Мужик! Ему не нужны подачки! И именно поэтому Томми с гордо поднятой головой, и совсем не шатаясь, выравнивается, чтобы пробежать финальные пару пролетов. С мыслями, что его клиенты «ёбанные хуесосы», а также с вопросом «какого хуя они так высоко живут?!». Под конец Томми не видит абсолютно ничего кроме той чертовой двери: его зрение плывет, а в голове бухает целый… Целое духовое пианино мужского рода, которое он вместе с Ранбу и Туббо умудрились откопать давно, где-то на свалке. Томми трясет головой делая еще пару шагов и зачем-то оборачивается. Увиденное ехидно скалящееся чмо вместо лестницы не придаёт ему никакого оптимизма. Мигая, Томми скалится в ответ. Победно так и тоже с неприкрытым ехидством. Еще и кулаком для верности пригрозил, прежде чем тяжело к стене прилипнуть. Биг мэн вдыхает и выдыхает, медленно и вовсе не потому что следует дурацким советам Паффи, а потому, что не хочет, чтобы его лёгкие к чертям разорвались и он умер прямо перед клиентом! Ему, Великому Томми Инниту, нужно выглядеть чуть более неотразимей чем сейчас перед всеми его клиентами. По крайней мере новыми. Кью всегда говорил о том насколько важно первое впечатление и прочая хрень. С другой стороны, за хорошо выполненную работу повышался шанс получить пирожное от Ники, а это, знаете ли, неплохой такой повод постараться! Томми стряхивает грязь с перепачканных рук, а потом проделывает то же самое с футболкой и шортами. Приглаживает растрепанные волосы, которые тут же встают торчком и наконец подходит к нужной двери. Поднимает руку и тут же замирает. Дверь толстая. Массивная. А ему к трём нужно еще домой успеть. Томми хмыкает, набирает полную грудь воздуха и… Начинает хуярить в дверь что есть мочи. Раз, два, три, четыре, пять, семь, восемь, десять, одинадц—… За дверью слышатся нечленораздельная, явно недовольная речь и быстрые шаги. Томас поспешно отходит от двери на добрые два метра и застывает в ожидании. Отчётливый скрежет и дверь в одно мгновение широко распахивается, поднимая скопившуюся в коридоре пыль. Томми задерживает дыхание, заворожено наблюдая за особенно крупным комом грациозно взмывшим вверх, а потом… он переводит взгляд на открывшего дверь человека и видит что он нифига не человек, а… Великий Прайм, да эта серо-голубая херня еще хуже чма под лестницей! Не, серьёзно. Томми, конечно, много чего понимал, уже не маленький, — Норс-Эмп, мутанты, соц-ком, все дела, но… Да он буквально на свету просвечивается, какого хрена! Бледнолицый открывает свой голубой, посвечивающийся рот и Томми рефлекторно сжимается, готовясь услышать скрежет и нечеловеческие вопли. — Ты что вообще здесь забыл, мелкий? — но на удивление его уши не скручиваются в трубочку. Нет, из рта этого призрака не выходят, как по закону жанра, страдальческие стоны и хрипы. Это самый обычный, возможно, слегка раздражённый, голос обычного человека. Он моргнул. Нахмурился, а потом до него дошло. — Я вам не мелкий. — эта… химера даже не представляет сколько усилий ему приходиться прикладывать, чтобы строить из себя смиренного пай-мальчика! Туббо обхохочется, когда это услышит. А фантом тем временем опирается на дверной косяк, окидывая Томми ну просто по-уебански оценивающим взглядом. — Да ну? — и стоит дальше, эту свою лыбу давит… Идиот. — Лучше бы не нукали, а человека одного позвали… — Томми запинается на секунду, — Уилбура Сута. — И что тебе от него надо? — Не твоё собачье дело. — Как раз таки моё, парень, я тот, кого ты ищешь. — фантом на секунду задирает подбородок, а потом снова впивается в Томми своим до мурашек продирающим взглядом. — Так что отвечай. От такой новости Томми замирает уставившись в одну точку, размышляя о жизни. А еще о Ники. И то что в принципе Ники не особо преувеличивала говоря о том, какой же все-таки этот Уилбур Сут настырный мудак. — Я… — он запинается, все также глядя в одну точку. А потом моргает и наконец возвращается в реальность. Томми смотрит на этого Уилбура и выравнивается. Он же перед клиентом, как-никак, стоит! — Я от Ники, она сказала что вы знакомы. Доставка. — От Ники говоришь… — во взгляде клиента скользнула какая-то странная эмоция, но она исчезла также быстро, как и появилась. Он кивнул: — Ладно. Давай тогда, за мной. — Нет. — отказ отдаёт сладким послевкусием, стоит Томми увидеть как прищурились глаза призрака. Выкуси, сука! И, хотя он не любит признавать чужие законы, в этот момент Томас вовсе не против использовать одно из правил для собственной победы. Вряд ли этот Уилбур что-то расскажет Ники. — Мне нельзя заходить внутрь к клиентам. На секунду лицо Сута приобретает досадный, смешанный с еще одной непонятной эмоцией, вид, но это происходит всего лишь на секунду, прежде чем призрак хмыкает и лохматит челку, явно обдумывая что-то. В этот момент Томми готов поклясться всем чем угодно что его собственные брови не подчинялись ему. Нихрена яйцо! — выдал его мыслительный процесс, когда этот фантом останавливается с приложенной рукой ко лбу и задранной чёлкой. — Патлатое. Он хмыкнул и тут до ставшего независимым мыслительного процесса Тома дошло, что этот чудик вполне мог быть психостетиком! Томми тут же напрягся. Еще не хватало чтобы он мозгошныром оказался! Хотя, — мальчик поджал губы, — как говорил Туббо «быстрые ноги пизды не получат». А Туббо, в отличие от Ранбубса, заслужил доверие Томми еще давно, так что составить план не было трудно. Если говорить совсем откровенно, то там было всего три пункта: а) внимательно следить за движениями голубого; б) при обнаружении таковых съеб- покинуть клиента; в) выпросить у Ники обещанную моральную компенсацию. Поэтому Томми напрягся, во все глаза уставившись на этого фантома. — Вот как, ну ладно. — однако он всего лишь кивает. — Тогда отдавай посылку или что там у тебя. Томас не прерывая зрительного контакта достаёт из кармана старомодную безвкусицу почты (конверт) и медленно протягивает его клиенту. Возможный психостетик буквально пальцами выхватывает протянутый конверт и ловко, словно тот чувак из казино, переворачивает его лицом к себе. Томми замечает что его рука на деле не синяя, а, скорее, вся в выступивших венах, чем-то схожими с трещинами из которых мигая будто льется голубоватое сияние. Это напоминает ему одного героя из еще одного комикса. К счастью для этого Уилбура Сута, Томми нравится этот герой. И он — так уж и быть, — прерывает зрительный контакт, начиная сильно моргать. Святой Прайм, да у него чуть глаза не повыпадали! — Ты открывал конверт? — моргая, Томми чуть было не пропустил этот вопрос. Весьма предсказуемый кстати, так что Том ничего бы не упустил, лишний раз прослушав Сута. — Это мера безопасности! — как можно невинней и уверенней отвечает Томми и он не врёт. Ники действительно разрешила ему читать некоторые письма, но только когда тот чувствовал приближение скорых пиздюлей на свою жопу. Прочитать, а после уничтожить любым подручным способом. Кроме, правда, способа, в котором он должен сожрать письмо. Хотя Туббо это наоборот понравилось. — Мера безопасности, серьезно? — клиент задаёт один из самых тупых вопросов, и его счастье, что он так похож на электростетика Мапса, ведь в ином случае Томми не стал сдерживаться и выругался прямо при нем. Громко. С чувством. Как взрослый. — А. Понял. Ну и как? Сам ты понял что-нибудь? Да этот Уилбур… Уилблядь напрашивается! Томми сжал кулаки, взглядом пытаясь передать ему все что он нем думает. О, любезный сэр, да вы просто ахуенный клиент! Просто десять из десяти. Плевков. Вам. В ебало. Уилблядь тем временем продолжал и Томас в конце концов точно не выдержал, если бы не имя. Его собственное имя, так непривычно произнесённое чужим голосом: — ..Ладно, опустим, ты ведь Томми, так ведь? — Как ты-? — Ники просит дать тебе чаевых, чтобы ты не вые- выносил ей мозг. И мир вокруг замирает. Томми заворожено смотрит на то, как ему — ему, Томми, мать его, Инниту! — дают заветные несколько купюр, его первую зарплату в деньгах, его шаг во взрослость. В карму Уилбура тут же летит плюс бал, как клиента, и еще один плюс бал, как идиота, не способного различить почерка. Хотя, так уж и быть, последний плюс чуть поменьше первого: Томмазо пока не совсем уверен может ли почерк меняться под действием странных шифров. Но это все отходит на задний план. Сердце мальчика дико колотится, а лицо расплывается в широкой ухмылке. А это, на секундочку, вернейший признак того, что чаевые приняты и карма не нарушена. Хотя Томми вряд ли бы отдал деньги обратно. Точно не после того, как уже спланировал куда их потратить! — С-Спасибо. Спасибо! — Да не за что, Томми. — в голосе Уилбура звучит улыбка, какое-то приятное тепло. — Хорошего дня тебе, малой. И дверь закрывается, снова поднимая скопившуюся пыль кружить по коридору. А Томми запоздало осознает, что его снова оскорбили. Да, на этот раз он малой, но сути-то это не меняет! Хотя, ладно. За чаевые простить этого Уилбура Сута можно. К тому же, у него настроение хорошее, да и вообще. Скоро три! Томми встрепенулся, быстро припрятывая деньги в один из своих секретных карманов, прежде чем повернуться к лестнице и со всех ног припустится вниз. Входная дверь на этот раз поддается несколько легче и Томми наконец вырывается на свежий воздух. Знаете, Томми любит бегать. Бегать быстро, особо не парясь о том, куда он бежит и кого должен встретить. Но еще больше Томми любит возвращаться. Знать что скоро встретит Туббо, который подколет его за медлительность и несоблюдение собственных рекордов. Увидит Ранбу, что вместе с Паффи будет ухаживать за цветами, а увидев самого Томаса прервет свой рассказ сновидений и отдаст тому честь, как и полагается! Кто знает, может ему таки удастся уговорить Ники дать ему пирожное за хорошо выполненную работу! Кто знает…