Декабрьские шалости

Арлабус всегда знала, что её лучшая подруга имела весьма… специфичные понятия о допустимости того или иного наряда в разных местах. Всё же, Хайди вечно ходила в своём худи, которое больше походило на неудачную пародию топа, а так же в до жути обтягивающих джинсах с живописными прорехами. Может показаться, что такой выбор одежды весьма обычен, но не для Лабус, которой каждый день приходилось видеть, как пышная грудь четвёртого размера так и норовит разорвать явно поскрипывающий от натуги замок, а округлые и крепкие бёдра плотно облегаются тонкой тканью. Возможно, тут дело ещё и в том, что сама Арлабус такого себе не позволяла. Её одежда зачастую была максимально закрытой и строгой — за редким исключением домашних комплектов, которые всё также прикрывали приличную часть тела, но были более свободны в своих фасонах. Именно поэтому Лабус не раз доводило до крайней степени удивления то, как одевалась её лучшая подруга. Впрочем, Хайди и в своём поведении была достаточно раскрепощённой и порывистой. Она просто обожала обнимать всех, кого не попадя, и, вроде бы, вы можете сказать, что в этом ничего такого нет, однако, вы просто не обнимались с девушкой, у которой грудь по размерам обгоняла среднестатистическую голову. Именно поэтому, оказавшись в её крепкой хватке, несчастный со стопроцентной вероятностью утыкался в мягкие прелести девушки. Конечно, некоторые были очень даже не против подобного, но вот Арлабус, которой чаще всего и доводилось бывать в этих «дивных далях», испытывала приличную долю неудобства. И, перечисляя всё ранее указанное, может показаться, что Лабус просто всей душой недолюбливает свою подругу, но нет, всё было совершенно наоборот. Арлабус никогда не чувствовала раздражение по отношению к Хайди, единственное, куда были направлены эти её эмоции, были собственные чувства. Девушка каждый раз, стоит Хайди сделать что-то двусмысленное, сгорала от смущения и старалась приглушить набатом стучащее в ушах сердце. Ей претила мысль о том, что вместо привычных дружеских чувств или логичного раздражения у неё появлялись именно такие всплески резкой эмоциональности. Хайди же, пусть её и считали жутко легкомысленной и непробиваемой, глупой ни разу не была. Она видела, как на вечно болезненно бледном лице Арлабус расцветает яркими маками румянец смущения, стоит ей сделать что-то выходящее за рамки приличия той. И Хайди действительно нравилось видеть то, какие эмоции она может вызывать в этой ледышке. Признаться честно, для девушки Лабус давно перешла из состояния «подруги» во что-то большее. Всё же, она не была распутницей, которая липнет к каждой заинтересовавшей её персоне — Арлабус была поистине особенной. Именно поэтому, Хайди не прекращала свои «нападения» на сдержанность девушки, надеясь прорвать эту серьёзную оборону и достучаться своими чувствами до ледяного сердечка северянки. Конечно, можно было бы пойти менее окольным путём и просто напрямую признаться в своих чувствах, но кто такая Хайди, чтобы на пути к своей истинной любви выбирать что-то простое и скучное? Именно! Она лучшая глава Якудз, активистка, оригинальная персона, а ещё единственная и неповторимая жена Арлабус. Так что, чтобы соответствовать такой должности, приходилось идти на такие рискованные авантюры. Впрочем, всё решилось как всегда — как-то само и неожиданно. То было в преддверии дня рождения Хайди — Арлабус ещё за неделю до назначенной даты стала чересчур нервной. Казалось, что она в любую секунду была готова ринуться неизвестно куда и неизвестно зачем. Такое поведение девушки было нонсенсом, поэтому Хайди сильно разволновалась, а не случилось ли чего в жизни её любимой. Она даже и думать забыла о своих «заигрываниях», денно и нощно пытаясь выяснить причины подобных перемен. Вы, наверное, спросите, а почему бы не спросить напрямую у Арлабус? Так вот, Хайди вам «мило» улыбнётся, а после пошлёт перечитывать пред-предыдущий абзац. Впрочем, дело было и не только во всех её достижениях и установках — сама Лабус никогда не отличалась открытостью даже с самыми близкими людьми. Конечно, с Хайди она могла делиться намного большим количеством личной информации, но даже так, умудрялась утаивать какие-то особенно щепетильные моменты. Только по внешнему виду обеспокоенной северянки Хайди поняла, что здесь ловить нечего — эта ледышка расколется только в самом крайнем греховном случае, а Хайди, вообще-то, верующая — в деда Мороза, например, — поэтому до греха доводить не хочет. Именно поэтому, Хайди только и оставалось, что также тревожно следить за беспокойно мечущейся любимицей, которая ещё и стала старательно её избегать. Не сказать, что это сильно задевало чувства девушки, нет, она точно знала, что Арлабус никогда не покинет её, но теперь в её повседневной жизни стало слишком много времени одиночества, и вот уже это доставляло ощутимый дискомфорт. Благо, рядом всегда находились другие участники группировки, которые, будто точно ощущая состояние своей главы, вечно старались увлечь её бесполезным разговором, либо позвать на какое-то впопыхах придуманное мероприятие. Хайди действительно была благодарна всем этим обалдуям. И вот, настал день рождения главы Якудз — в этот раз было решено провести его в формате домашней вечеринки для всех знакомых и друзей. Казалось, что в главном штабе группировки собрались почти все люди, которых только можно найти на их землях. Даже Обсидиан, которая не очень любила шумные сборы, почтила их своим присутствием, впрочем, возможно, здесь свою мягкую ладонь приложила Душенька, что тоже пришла на этот праздник под руку с Императрицей. В общем и целом, народу было много, но Хайди всё равно ждала ту одну единственную, отсутствие которой чувствовала всей душой. Её верные товарищи на все расспросы лишь пожимали плечами, да советовали просто подождать и насладиться уже имеющимся празднованием. Хайди же так не могла, поэтому, подхватив подол своего пышного, цвета ночного зимнего неба платье, ходила из одной комнаты в другую, надеясь найти свою пропажу. К концу первого получаса девушка была на взводе и готова прямо здесь и сейчас организовать поисковую операцию Арлабус. Впрочем, этому так и не суждено было сбыться, так как, внезапно, входные двери, с характерным скрипом старых петель, открылись, впуская в дом последнюю и желанную гостью. Хайди как раз повезло оказаться в тот момент в прихожей, поэтому она действительно первой смогла увидеть то, что подготовила её скромная северянка. Впрочем, с последним эпитетом можно было и поспорить, так как лёгкое, будто сотканное из тысячи снежинок, белоснежное ажурное платье абсолютно не соответствовало понятию скромности. Массивный вырез на груди и, кажется, спине, никак не сходился со званием северянки — любительницы тёплых шуб и полностью закрытого тела. — Лабус? — поражённо выдыхает Хайди, неверяще рассматривая то великолепие, что явилось перед её взглядом. Она делает несмелый шаг вперёд, приближаясь к своей неосознанной мечте и действительно боится, что в любой момент может проснуться, что всё это окажется лишь игрой шального воображения. — С днём рождения, Хайди, — неловко мнётся это чудо, протягивая в руках, облачённых в полупрозрачные сверкающие перчатки, небольшую аккуратную коробочку. Лабус явно смущена и даже не нужно смотреть на её горящее рябиной румянца лицо — сама атмосфера накаляется от жара переполняющих чувств. — Спасибо, — Хайди не может сдержать своих чувств и абсолютно бестактно и неаккуратно срывается с места, захватывая свою любимую в крепкие объятья. В этот раз Лабус не сопротивляется, лишь несколько секунд медлит, чтобы потом неловко положить ладони, в одной из которых всё ещё находилась позабытая коробочка, на чужие плечи. — Если бы я знала, что ты так постараешься для меня на день рождения, то стала бы праздновать его каждый день. — Думаю, каждый день подобных мучений с этим… «платьем» я бы не выдержала, — неловко улыбается Лабус, чувствуя невероятную радость и восторг от чужих слов. Выходит, она действительно не зря согласилась на авантюру своих товарищей и потратила столько времени и сил, чтобы найти и подготовить этот праздничный наряд. — Ничего, я обязательно каждый день помогала бы тебе с ним, — тон голоса Хайди изменяется, приобретая лёгкие, игривые и почти что урчащие нотки. Девушка одними пальцами ведёт по открытой спине, ловя чужую дрожь и утыкаясь в дёрнувшееся плечо. — А потом, после праздника, помогала бы его снять — медленно и не спеша, чтобы не повредить ни одной детали. — Д-да я бы и сама, с-смогла, — порывисто выдыхает Лабус, в попытках уйти от приятных прикосновений невольно вжимаясь в жар чужого тела. Она понимает, что теперь действительно окончательно и бесповоротно попалась в ловушку своей подруги. Хотя, возможно, она и не против подобного? — Не-е-ет, как же я могу позволить своему подарку самостоятельно себя распаковать? — урчит на покрасневшее ушко Хайди, оставляя краснеющий от алой помады поцелуй на чужой шее. Она была подобно довольной хищнице, что, наконец, добралась до своей добычи. — Эй, наши дорогие леди, мы, конечно, не хотим вам мешать создавать прекрасный союз прямо в прихожей, но гости заждались главной виновницы торжества, — так не вовремя откуда-то изо спины слышится насмешливый голос Клэш. Девушка явно успела выпить чего-то горячительного, так как стоящая рядом Веназар без зазрения совести пыталась залезть под чужой обтягивающий топ. В обычном состоянии Рэйк обязательно бы сказала пару ласковых слов своей спутнице, отыгрывая роль недотроги, но сейчас же яркий румянец говорил о её крайней степени довольства. — Что ж, видимо, распаковку подарков придётся отложить на ночь, — как ни в чём не бывало, Хайди разрывает эти жаркие объятья и, развернувшись полубоком к выходу в зал, протянула ладонь в приглашающем жесте. — Не подаришь ли ты мне, мой первый деньрожденческий танец? — С радостью, — без заминки отвечает Лабус, вкладывая свою тонкую и длинную ладонь в чужую. И всё же, это был отличный день рождения — Хайди сказала бы, что лучший.