Сила, низвергающая Богов.

Лазурные глаза, подобные озеру, которые всегда отражали лишь детскую наивность, теперь были поглощены гневом. Дернув плечом, Ши Цинсюань окончательно освободился от руки Хэ Сюаня. -Ты ведь уже унизил меня, как только было можно. Убил брата, что еще тебе черт возьми нужно? – исказившись в лице от негодования, срываясь, говорил он, -Я смертный! Мой век закончится, не успеешь ты глазом моргнуть. И не переживай, я и так буду каждый день страдать, даже без твоих колкостей и высказываний! Его голос больше не был тихим и заикающимся, Повелителю Ветра хотелось наконец поставить точку в этой ситуации. Все еще смотря на ничего не выражающее лицо Черновода, он резко вскочил, толкнув стул на пол. Его раздражала эта обстановка, этот тошнотворно затхлый словно в могиле воздух, эта холодная темнота. Ему не нравилось всё, что его окружало, хотелось сжечь это подземелье, даже если придётся сгореть вместе с ней. -Зачем я тебе?! – уже переходя на крик, продолжил Ши Цинсюань, - Чего ты от меня хочешь? Чтобы я каждый день умолял и просил простить меня? Этого не будет! Я знаю, что я виноват, даже если только и косвенно. И я понесу это бремя! Я знаю, что мой брат мертв, думаешь, я буду тебе мстить за него? Ты абсолютно не достоин моей мести! Он, тяжело дыша от эмоций, пристально посмотрел в изучающие его золотые глаза Черновода, на фоне темных одежд и бледной кожи, казалось, что это единственное живое, что осталось у демона. Но тот стоял, постепенно сжимая кулаки, совершенно не собираясь давать ответы на все заданные вопросы. Тогда произошло то, чего никак не ожидал Хэ Сюань. Схватившись за живот, Повелитель Ветра залился хохотом. Он смеялся до колик, согнувшись в половину, так что остатки слез начали снова литься из глаз. Успокаиваясь и приходя в себя, он снова смотрел на все более и более удивленное лицо Черновода, вновь заливаясь смехом. Не выдержав этого, хозяин подземелья схватил Цинсюаня за ткань мантии, притянул к себе и отвесил ему звонкую пощечину, приводя того в чувство. Смех прекратился так же быстро, как и начался, но Цинсюань словно и не заметил боли в щеке, только волосы еще больше выбились из собранного пучка. Оказавшись в близости к лицу Черновода, он тихо заговорил: -Знаешь, а я все понял. И это так смешно. Ведь ты и сам не знаешь, что делать дальше. Зрачки Князя Демонов сузились словно у кошки, челюсти напряглись, он откинул Цинсюаня в стену, а затем отвернувшись от лежащего на полу парня, облокотился руками на стол, стараясь привести мысли и чувства в порядок. Но даже ударившись о стену и чувствуя, как острая боль перемещается по всему телу, Повелитель Ветра не унимался: -Месть странная штука, да? Она похожа на кувшин с дыркой на дне. Сколько бы ты не лил в нее воды, даже ненадолго став полной и целой, вода все равно вытекает, а кувшин вновь и вновь оказывается пустым. Обидно и смешно, ведь человек пытающийся напиться из такого кувшина, никогда не прекратит чувствовать жажду… В конечном итоге, даже если это твой любимый кувшин, он оказывается с самого начала был невероятно бесполезным, да? -Замолчи! – закричал Черновод, ударив по столу руками, отчего тот разломился в щепки, а все тарелки с едой с грохотом повалились на пол. От «теплого и семейного» ужина не осталось ничего. -Не отчаивайся, ты же оказался Великим Князем Демонов, ты что-нибудь придумаешь, другие демоны ведь живут ради чего-то еще? Хотя…Осталось ли ради чего или кого тебе жить? – продолжал язвить Цинсюань. -Заткнись! Закрой свой рот! Ты ничего не знаешь обо мне! – больше не выдерживая, чувствуя, как вскипают подавленные мысли и эмоции, Черновод подлетел к лежачему парню, схватил за шею, заставляя того встать. Ши Цинсюань не мог нормально стоять, практически висел на руках Хэ Сюаня. Он дотронулся здоровой рукой до щеки держащего его человека, кожа того была холодной, напоминая, что этот Хэ Сюань давно умер. «Приняв смерть, отказавшись от покоя и перерождения, ты выбрал это? Месть к богам, к моему брату, ко мне, именно она вела тебя сквозь года до этого момента?» Видя эти отливающие золотом глаза, мечтающие наконец получить хоть какое -то удовлетворение и возмездие, взгляд Повелителя Ветра смягчился. - Это я. Я виноват во всем. Ты можешь убить меня, сжав еще немного сильнее свои пальцы. Уверен ты выигрывал и более сложные битвы, с более сильными соперниками. Отчего же не покончишь со мной? Черновод не знал. В том месте, где у него когда-то было сердце и душа, все еще невыносимо ныло. Что самое ужасное там болело все сильнее и сильнее, чтобы он не делал. Он думал, что насладится этим представлением, скинет с плеч груз всей своей жизни, но почему-то не получалось. Цель, которую он так преследовал после смерти, исполнилась. Тогда почему же ему так плохо? -Больше никого не останется, да? Кроме твоих водных гулей или пленников, рядом с тобой нет никого. Никого на ком можно было бы сорваться, обвинить или поговорить. А зная твой затворнический образ жизни, навряд ли ты держишь дружбу с кем – то еще. Хэ Сюань сжал пальцы еще сильнее, наблюдая, как замолкает и задыхается Повелитель Ветров. Тот, опустив руку с щеки Черновода, повис и не оказывал никого сопротивления. Но спустя пару секунд пальцы разжались, а демон, толкая в сторону всё что попадется на пути, скрылся в тени других комнат подземелья. Ши Цинсюань снова с грохотом упал на холодный пол. Он кашлял, прочищая горло и вдыхая воздух. Голова раскалывалась, правая рука ныла, нога болела при любом движении. Он прикрыл глаза, решив немного полежать в таком положении и набраться сил. Ему больше нечего было сказать Хэ Сюаню, он понимал его боль и всю несправедливость, с которой тот столкнулся. Будь у него силы он бы излил весь свой гнев, но не на Черновода, не на себя, а на брата. Брата, которой опьяненный властью и любовью к младшему совершил великий грех, отобрав у одного человека всё, что тот имел, низвергая его в пучину вечных страданий. Ши Цинсюань хотел использовать самые страшные и грязные слова, чтобы проклинать вечно решающего за него Повелителя Вод, но посмотрел на то, что осталось от Ши Уду и задрожал, понимая как всё бесполезно и глупо. В носу снова защипало из-за подступающих слез, чувствуя, как сознание утекает от него, он успел произнести лишь тихое: -Дорогой Братец, что же ты натворил… Стадия 2 Злость. На этой стадии приходит гнев и поиск виноватых. Человек может обвинить в происходящих бедах себя, окружающих или высшие силы. Событие расценивается как несправедливость, чья-то ошибка.