История одного дружелюбного соседа

Парень в черной, но уже в нескольких местах мятой рубашке, бежит, перепрыгивая через ступеньки. Если он опять опоздает, то полетит по этой же лестнице, но уже вниз, подгоняемый грубым пинком преподавателя. Он же обещал больше не опаздывать на пары! От отчисления его спасает только то, что мозгами не обделен. Но сегодня, как и обычно, богиня удачи не особо хочет тратить на него свои силы. На повороте в него врезаются первокурсники, сбивая с ног. Торопливо извиняются, исчезая, а Чон Чонгук так и остался на холодном кафеле. Парень обреченно наблюдает, как кипа бумаг, которую он нес, разлетается по всему коридору, обещая занять время на свою сборку обратно. Звонок звенит в этот же момент, решив присоединиться к «веселью», и Чонгук смиренно вздыхает, замечая капли грязи на своих серых джинсах. Слякоть после дождя, чтоб ее. И в тот момент, когда все кажется исключительно черным, Чонгук замечает фигуру в темном худи, которая садится на корточки, собирая его бумаги в стороне. Эту пепельную макушку Чонгук узнает из тысячи. Сразу в себя приходит, начиная суетливо помогать. Дело пошло быстрее, и когда Чон разгибает спину, вставая, перед ним уже стоит второй парень — Мин Юнги. На нем излюбленные рваные джинсы синего цвета, которые только подчеркивают худобу ног, и огромное худи, закрывающее бедра. Серые пряди в легком беспорядке, а на руках кольца, с которыми он не расстается. Парень тихо протягивает часть собранных бумаг, а Чонгук успевает только поклониться в знак благодарности, как тот уходит. Впрочем, учатся они хоть и на разных факультетах, но в их вузе совместные пары не редкость, так что Чонгук следует за ним, надеясь, что вдвоем их отчитывать будут не так сильно. Хотя сейчас ему уже на это все равно. Идти вот так с Юнги слегка волнительно. Они никогда особо не общались, если исключить ту вечеринку год назад в честь первокурсников, где они все представлялись. Юнги еще тогда чем-то зацепил взгляд Чонгука, так, что из всей толпы он только его имя запомнил. Но в меру своей стеснительности так и не подошел. А потом началась учеба и как-то само по себе удавалось узнавать его лучше. Слушая его рассуждения, наблюдая за поступками. Юнги хороший парень. Пусть и кажется со стороны не самым приветливым сначала. Чонгук неловкий врунишка, прячущийся за книгами. Рядом с ним находиться опасно. Именно эта мысль и продолжает держать Чонгука на расстоянии. Его жизнь — это хаос, в который он ни при каких обстоятельствах не хочет втягивать дорогих сердцу людей. — Чон Чонгук! Опять опоздал! — выводит из дурных мыслей гнев профессора. Что ж, по крайней мере хоть где-то у него есть стабильность.

***

— Эй, вы слышали? Паук сегодня поймал грабителей центрального банка! — громко обсуждают одногруппники на перерыве. «Ага, слышали. Слышали и видели» — угрюмо думает Чонгук. Именно из-за этих идиотов он и опоздал сегодня, получив дополнительную домашку. Чон уже хочет собрать вещи и выйти, как слышит знакомый низкий голос, который ни с кем не перепутает. И сразу тормозит, задерживаясь. — Поймал и молодец, что вы трещите об этом без умолку. — Чем тебе так Человек-паук не нравится? — щурит глаза его друг рядом. — Не «не нравится» он мне, я отношусь к нему ровно. Но когда постоянно болтают о чем-то — это надоедает, знаешь ли, Чимин-а. — Он крутой, ты не можешь этого отрицать, — стоит на своем блондин. — Мне больше нравятся умные. — Эй! Больше Юнги никого не слушает, направляясь на выход, но уже в дверях Чонгук ловит его быстрый взгляд. Ему ведь не померещилось? Нет же? Он обзывает себя наивным глупцом, когда чувствует легкий жар, и сматывается, не желая больше никого слушать. Но стоит ему выйти, как в коридоре на него налетает его лучший друг, чуть не сбивая с ног. — Чонгук-а-а! — ноет, обхватив руками за шею и размазывая свои слезы по его рубашке. — Ты слышал про вымирание гигантской черепахи на реке Янцзы? Их осталось всего две особи, самка и самец, но они никак не могут дать потомство! Это так печально, что же делать, а-а?! Чонгук уже даже глаза не закатывает, привыкший к подобному. — Тэ, для начала, отпу- Договорить ему не дает тот факт, что он замечает прислонившегося к стене Юнги, который смотрит на них, явно удивленный. И у Чонгука сразу варежка захлопывается, а уши краснеть начинают. Ну нет, что происходит? Должен ли он это объяснить? Хотя зачем? Юнги ведь нет никакого до него дела. Понимая, что его заметили, Юнги приподнимает руку в приветственном жесте, но стоит охреневшему Чонгуку открыть рот, как Тэхен продолжает свои страдания. — Поехали в Китай! Чонгук-а, мы обязаны туда поехать! Билеты сейчас должны быть не самыми дорогими, так?! — С ума сошел? — спихивает с себя ношу. — И что ты собрался делать? Учить их спариванию или что? — Нет, но… П-поддержка… Мин в это время отлипает от стены, собираясь уйти, и Чонгук сам не понимает, как в панике зовет его: — Юнги! И тот останавливается, разворачиваясь к подошедшему к нему парню, оставившего своего друга позади. — А, эм, прости… В смысле, привет! Мне просто п-показалось, что ты со мной поздоровался, вот я и, эм… — Не показалось, — улыбается краюшком губ, расслабляясь. — Привет. — О, вау, привет! Ну нет, Чон Чонгук, почему ты такой социально-неловкий? Парню хочется уйти в полет, не выпуская паутины, и превратиться в лепешку, потому что на фоне уверенного в себе Юнги он ведет себя, как смущенный придурок. Но Мин тихо смеется, и удивительно, но это не воспринимается, как грубость. Напротив, Чонгук подвисает, не в силах взгляд отвести. — Извини, я случайно заметил в твоих бумажках утром, что ты готовишь исследование по истории. Я тоже. Хочу сходить в субботу в национальный музей за фотографиями. Подумал, может, тебе тоже надо? — В смысле, сходить туда вместе? — Ну да. — Было бы здорово! А, да, я тоже еще не делал фото. — Супер. Тогда договоримся позже о времени. Я пошел, — улыбается на прощание Мин, махнув рукой, прежде чем скрыться в толпе студентов. — До встречи! — запоздало отвечает, не веря в происходящее, а оборачиваясь замечает подозрительно смотрящего на него Тэхена, по которому и не скажешь, что рыдал пару минут назад. — Так-так-так. И что тут у нас? — Если ты забыл, ты должен быть озабочен судьбой черепах, а не моей. — Одно другому не мешает, но Мин Юнги? Серьезно? — так и сочится скептицизм. — Все, пошли, — перекидывает руку через плечо друга, уводя. — Нет, ты на все ответишь! А куда ему деваться? Хотя Чонгук сам мало что понимает. Только последующие дни, вплоть до выходных, ходит сверкая ярче солнца. Даже мелкие воришки, которых он быстро ловит, настроения не портят. Они говорят с Юнги еще раз, обменявшись номерами, и в субботу у Чонгука чувство, что он порхает по земле. В музее он оказывается раньше. Юнги извиняется, предупреждая, что на пути случилась авария и появилась пробка. Заверяет, что его она никак не коснулась и скоро будет на месте. Чонгук выдыхает и садится на скамейку у музея, собираясь подождать. Погода сегодня выдалась чудесная. Очень теплый октябрьский денек, все лужи высохли, небо ясное. Но стоило Чонгуку только подумать, что все будет так же прекрасно, как противная трель раздалась по всей территории национального музея, предупреждая об опасности. Вокруг поднялась паника, кто-то уже звонил полицейским, и только по обрывкам разговоров людей, которым удалось выбежать, Чонгук понял, что музей захватили вооруженные люди. — Да вы издеваетесь! — громко ноет. Обидно ужасно! И досадно! Он ведь столько хорошего делает, неужели нельзя хоть раз обойтись без этого, особенно в такой важный день?! Но жалеть себя и грустить времени у него тоже нет. Как только доносится первый выстрел парень срывается с места.

***

Когда Юнги наконец подъезжает к музею, ужасно злой, что какой-то нетрезвый водитель решил внести корректировки в его планы и задержать, то замечает первым делом толпу. И мысль, что у них очень культурный народ, интересующийся корнями, очень быстро покидает его. Таксист говорит, что дальше проехать не выйдет, что-то случилось, и Юнги вылетает из машины. В голове только одна мысль, которая начинает наводить панику: «Надо найти Чонгука!». Большая часть территории оцеплена, вокруг кружат полицейские и медики, собралась толпа зевак. Юнги пытается до парня дозвониться, но тот трубку не берет. На сообщения не отвечает, и вообще в сети был пятнадцать минут назад. Слышит разговоры про заложников и внутри все холодеет. — Что, черт возьми, происходит?! — Да какие-то сумасшедшие открыли пальбу внутри, говорят, заложников взяли, — отвечают рядом стоящие мужчины. — Это Человек-паук! — кричит кто-то в толпе. — Смотрите, Паук! — Слава богам, он здесь! Юнги голову, как и все, задирает, наблюдая как парень в красно-синем костюме приземляется в более свободной местности. На руках у него ребенок, которого он ставит на землю. Хочет упорхнуть так же быстро, как и появился, но Юнги зовет его, побежав навстречу. Он не знает, на что надеется, но, к его удивлению, герой действительно тормозит, оборачиваясь. — Ты идешь внутрь? Там правда заложники? Ты их видел?! — А, спокойно! — выставляет ладони на уровне груди, видимо, чувствуя угрозу от этого комка нервов. — Да, и мне нужно к ним. — Среди них есть парень?! — хватает за руку. — Черные волосы, выше меня, красивый, большие глаза, на олененка похож? Юнги кажется, что Паук на мгновенье растерялся, не зная, что ответить, но в следующий момент он уходит, выбираясь из захвата. — Не волнуйся, никто не пострадает! — кричит уже в полете. Юнги не знает, как ему не волноваться, но пытается себя к благоразумию вернуть. Он ведь так и не знает, внутри ли Чонгук, да и Паук правда всех спасти старается. Но все же неизвестность пугает хлеще.

***

Чонгук внутри садится перед связанными паутиной преступниками и цокает. — Ну, ребят, вы хоть понимаете, что натворили? Три идиота с пушками. На что вы вообще рассчитывали? Троих женщин и мужчину, которые были пойманы, он уже отпустил, так что полицейские будут внутри с минуту на минуту. Но логику этих мужчин понять бы хотелось, прежде чем уйти. В чем был смысл? В музее, средь бела дня, даже ничего не попытавшись украсть. — Нас просто попросили передать «привет», — хрипит один. — Кому? Кто? — Как «кому», — смеется мужчина с бородой. — Тебе. — Внимание! Вы окружены! Сопротивление бесполезно! — орут вбежавшие правозащитники. И прежде чем Чонгук успевает что-либо сделать, в окно залетает бомба, падая точно рядом с связанными мужчинами. — Осторожно! — успевает крикнуть он, подхватывая пару полицейских, успевших подойти близко. К счастью, они обходятся легкими ранениями, но сквозь дым он видит, что в эпицентр событий лучше слабонервным не смотреть. Убеждается, что никого не придавило под завалами, и вылетает, на самом деле понимая, что виновник уже скрылся. Если это была просто демонстрация, а мужчины в музее — пешки, то в этот раз он имеет дело не с просто уличными хулиганами. Это поселяет тревогу в груди. Сколько еще людей будет в опасности? С высоты он ловит взглядом Юнги, который носится по территории, и в голове подозрения закрадываются, что он его ищет. Ну, конечно, он ведь вот так пропал. О том, как Юнги описал его Пауку, он подумает позже, а сейчас нужно срочно его успокоить.

***

— Юнги! Хэй, Юнги! — слышит в толпе очень знакомый голос Мин, тут же оборачиваясь. — Чонгук! И Чону так странно видеть обычно невозмутимого парня таким взволнованным. Юнги подбегает к нему в своем темно-зеленом бомбере, а в глазах все еще паника не исчезла. — Где ты был? С тобой все в порядке? — начинает тараторить. — Прости, я… Я просто подумал, что раз ты опаздываешь, неплохо бы сходить нам за кофе, — протягивает второй стаканчик из старбакса, который Мин скорее машинально принимает. — А когда вернулся, тут уже такое, и тебя не найти. — А трубку почему не брал? — Ты звонил? О… Кажется, он на беззвучном… — Серьезно, — выдыхает Мин, садясь на карточки. — Больше не пугай меня так… Юнги успокаивается, а у Чонгука так теплеет на душе. Он за него волновался, искренне. Это так мило. Улыбка расплывается против воли на лице и он присаживается рядом, тоже на корточки, заглядывая в глаза напротив. — Пойдем куда-нибудь где тише? Юнги кивает, пытаясь не выдать факт, что от такой улыбки Гука внутри что-то красивое расцветает. В музей они сегодня все-таки попадают, пусть и вечером и не в тот, в который планировали. У этого музея габариты меньше, но в связи с произошедшими событиями профессор обязан войти в положение. Хотя Чонгука это мало сейчас волнует, если честно. Он гуляет с Мин Юнги и весь устоявшийся мир переворачивается. За этот вечер он узнает его чуть лучше, чем просто «очень хороший, начитанный, красивый, за словом в карман не полезет». Например, в школьные годы он состоял в музыкальной группе и у него прекрасный слух, он не любит холод и имеет мало друзей, потому что за его прямолинейностью мало кто видит дальше, списывая все на холодную грубость. А Юнги теплый! Чонгук слушает, как тот рассказывает ему истории некоторых картин в музее, интересуется, не проголодался ли он, как домой добираться будет, и эта мысль не хочет оставлять его. Юнги очень заботливый на самом деле, пусть и старается скрывать это. Почему люди такие слепые? — Спасибо за вечер, — говорит счастливый Чонгук, прежде чем они разойдутся по разным тропинкам. — Мне очень сегодня понравилось! — И тебе, — начиная пятиться спиной вперед, улыбается Мин. — Увидимся завтра. Когда фигура скрывается, Чонгук понимает, что домой не пойдет. Он полетит. Потому что эмоции требуют выхода. Он забегает в ближайший переулок, снимает уличную одежду и надевает маску. Цепляется паутиной за дома, пролетает мимо небоскребов, не обращая внимания на собственное мелькающее отражение. Ночной город усыпан огнями, и он разрешает себе пару раз крикнуть в пустоту, долетая до дома много позже.

***

— И как погуляли? — застает врасплох Тэхен в столовой. Если бы не улучшенные рефлексы, Чонгук бы точно уронил свой поднос с едой. Иногда ему кажется, что лучший друг у него тоже волшебный, потому что ну нельзя так тихо подкрадываться, людей пугая! — Еще раз так сделаешь, этот поднос на тебе окажется! — Ой, да не страшны мне твои сэндвичи. Так, что? — Почему именно на тот музей, куда я должен был пойти с Юнги, напали, а, Тэ? — расслабляется, разрешая себе поныть и даже не надеясь на поддержку. — Потому что ты неудачник? — Потому что делиться новостями с лучшими друзьями надо! — появляется до боли знакомый третий голос. — Джини-хен! — радостно машет Тэ, перестав обращать внимание на умирающего друга рядом. — Меня не было несколько дней, а ты не только на свиданку сбегать успел, так еще и мне ничего не сказал, Чонгук! Статный брюнет в клетчатом пиджаке и брюках явно мог бы вызвать испуг, но только не у Чонгука, который с ним по-соседству рос и знал его, как облупленного. — Это была не свиданка, — уныло бормочет Чон, начиная осматриваться за какой бы стол сесть. — О, правда? — щурит глаза Джин, что ему уже не нравится. — Окей, как скажешь. Не будем торопить события, это не ведь не мой дорогой друг пускал слюни на одну ледышку весь год. — Ц, эй! — О, а пошлите к ним, — простодушно предлагает Ким, указывая на столик в конце зала, где расположилась определенно знакомая серая макушка. — Вы издеваетесь, — мертвецким голосом пытается абстрагироваться от этой реальности Чон. Но когда его слушали? Он не успевает остановить целенаправленных в ту сторону бывших друзей, как движение в свою сторону замечают люди за столиком. И Чонгук готов пожертвовать репутацией (которой нет), схватив наглый дуэт за шкирку и развернув, но замечает вопросительный взгляд развернувшегося Юнги, которого учтиво ткнул в бок рядом сидящий друг. Кажется, его звали Чимин. — Привет, к вам подсесть можно? — весело спрашивает Тэхен. Чонгук порой завидует его простоте. — Да, вам как раз места хватит, — улыбается еще один их одногруппник, Намджун. Их за столом сидело четверо, и в принципе каждый был косвенно им знаком, одногодки все-таки. С Юнги, Чимином и Намджуном вообще встречи частые, просто каждый предпочитал оставаться в своей компании, поэтому не общались. Только с Хосоком занятия вообще никак не стыковались, но он постоянно с ними зависал, и как только подружились? Тот улыбнулся им, приветлив махнув, и дальше в телефон залипать продолжил. Тем временем Сокджин с Тэхеном усаживаются, утягивая за собой нагруженного Чонгука. У того мысли в голову сами пессимистичные лезут: «А вдруг Юнги разозлится, что один раз гулять позвал, а я уже за столик лезу, вдруг я его неправильно понял, надо было их остановить…» — Привет, — чудо, что через шум в голове Чонгук все-таки уловил негромкое приветствие Мина. Сразу отрывается от лицезрения своего хлеба с овощами, поднимая взгляд. Юнги смотрит на него прямо, приподнимая уголки губ. К его счастью, Чонгук не видит, как у него нога под столом нервно трясется. Зато Намджун, зная его достаточно долго, хитро улыбается, попивая свой кофе. — Привет! — кажется, жизнь все-таки не так плоха и Чонгуку не придется менять местожительство, сгорая со стыда. — Как добрался до дома? — мягко интересуется. — О, все хорошо, без приключений. А ты? — Аналогично. — Круто, что вы все-таки заговорили, но думаю нам тоже не помешает познакомиться. Я тут единственный не с вашего года. И по тому какие похожие испепеляющие взгляды на него кинула эта парочка, Сокджин уже знает, что у него будет диабет из-за них в будущем. — Это Ким Сокджин, несмешно шутит, но смешно поет, знакомьтесь, — мстит Чонгук. — Да как ты смеешь! За столом атмосфера окончательно становится легче пушинки, пространство заполняется смехом и даже Хосок отрывается от своих важных дел в телефоне. Парни представляются для старшего, они быстро находят темы для разговора. В такие моменты Чонгук благодарен, что его друзья болтливые экстраверты, изгоняющие неловкость. У него есть время привыкнуть к обстановке. — А я говорил, что это странно! — вдруг перебивает Чимина Хосок, который все это время как будто решал загадки. — Я тебя сейчас придушу и это будет ни разу не странно, — со сладкой улыбкой обещает Пак, но Хосок успевает развернуть свой телефон к ним первым. — Смотрите! На экране была карта города и несколько точек, которые между собой образовали букву «Х». Хотя Юнги не уверен, что заметил бы это, если бы Хосок не соединил их линиями. — Что это? — хмурится Тэхен. — Короче, если вы не заметили, то у нас на протяжении уже трех месяцев что-то в городе взрывается. На это никто не обращает внимание, да и я тоже не придавал значения, но с некоторых пор мне начало казаться это странным. Взрывы какие-то вообще ни к месту. А сегодня я попробовал их отследить на карте и заметил, что они четко соединяются в «Х». Пять взрывов, последний был в национальной музее, как раз в центре, соединяя их все. — И к чему ты это все? — приподнимает бровь Сокджин. — Дай угадаю, — вздыхает Намджун. — Ты считаешь, что это связано с Человеком-пауком? — Он у нас просто фанат, — поясняет Чимин. А Чонгук на секунду цепенеет. Теория Хосока его сразу заинтересовала в меру того, что это все-таки было похоже на область его скрытной работы. Да и слова мужчин в музее сразу в голову пришли и шестеренки быстро крутиться начали. Но, что? Фанат? — А кому еще могут в городе послания оставлять из взрывов? — пожимает плечами Хосок. — На прошлый хэллоуин он приперся в маске Паука, — тихо сдает друга Юнги рядом сидящему Чонгуку, у которого глаза округляются. — Так мы теперь сливаем грязные секретики? Что ж, тогда Юнги нихрена не идеальный принц, он сосет у математики, так и запомни, Чонгук. — Мне нечего стыдиться, точные науки — это зло. — Скажи это своей зачетке на сессии, — показывает язык Хосок. — Йа, даже твой Паук не может от нее спасти! Я же на актерском учусь, нахрена она вообще… — Я могу помочь, если хочешь, — неловко предлагает Чонгук, нарушая их спор. Юнги из насмешливого, каким он был с другом, сразу меняется, повернувшись в его сторону. На лице не осталось и капли раздражения, но он явно удивлен. — Ты понимаешь ее? — Ну да, как-то никогда с ней проблем не было. — Ва-а, — пораженно выдыхает Чимин, — да ты сорвал джекпот, Юнги-я. Чонгук-и, ты такой хороший оказывается, — любовно лепечет. — Не подлизывайся, — сканирует предупреждающим взглядом друга Мин. За столом снова становится шумно из-за шутливых (и не очень) споров, так обеденное время пролетает быстрее обычного. Возвращаясь в аудиторию, Гук думает про себя, посмеиваясь, что, может, Человек-паук и не спасет Юнги от математики, но Чон Чонгук может помочь.

***

Проходит две недели, за которые они здорово сближаются компаниями, и парни даже начинают негодовать, почему раньше игнорировали друг друга. Чонгук ходит окрыленный, замечая, что Юнги и правда относится к нему чуть нежнее, чем к другим, старается запомнить каждую маленькую деталь характера. И приходит к одному очень неутешительному для его сердца выводу: Юнги очень милый. Единственное, что портит картину, это новые взрывы, которые рушат теорию Хосока. Они выходят из его картины, да и сам Чонгук ничего полезного не узнает. А «Х», которую выцепил Хосок, ему так ни о чем не сказала. Но с тем, что что-то действительно готовится для него, парень в этом уже больше уверен, чем нет.

***

Сегодня был обычный четверг, последняя пара у некоторых парней была совместная и проходила в отдельно отстроенном маленьком корпусе. Чонгук не был особенно сосредоточен, наблюдая за опадающей листвой на улице, когда заметил приближающий к ним снаряд, выпущенный с неба. — На пол, быстро! Бомба! — успевает только крикнуть он, повалив впереди сидящего Юнги. Все происходит слишком быстро, как это и бывает в таких ситуациях. Не все успели среагировать, выбило окна, часть стены, вокруг поднялась пыль. В этой разрухе Чонгук только успел выцепить, что одному парню придавило ногу, Юнги под ним цел, и друзья, сидящие дальше всех от окна, прикрыли головы на полу. К их счастью, бомба была явно не самой сильной, как будто экспериментальная. Чон выглядывает в окно, точнее, в то, что от него осталось, и ловит взглядом приближающую мужскую фигуру. Он одет в серый костюм, напоминающий металлик, маска на лице, а сам стоит на летающем аппарате, по форме похожий на тарелку. Юнги рядом откашливается, так что не дожидаясь, пока он придет в себя и начнет задавать вопросы, Чонгук быстро испаряется, не привлекая внимания. Без драки дело точно не обойдется. — Блять, что произошло?! — кричит с другого конца Чимин, замечая Юнги. — Не знаю, Чонгука видишь?! Он пропал! — Чихена придавило! — в слезах кричит одногруппница. Сохранять спокойствие у паникующих студентов не получается, хоть некоторые и пытаются призвать к этому. Юнги шипит, матерясь, заметив глубоко разодранные коленки, которые отдают резкой болью, но больше его волнует вопрос, куда же делся Чонгук? Он ведь точно его спас от прямого удара, так куда потом мог деться? — Что… Неужели опять мимо, — лениво кидает противный голос, отчего Мин задирает голову, понимая, что это рядом с ним. Думал ли Юнги когда-нибудь столкнуться с реальным злом лицом к лицу? Видеть их уродливые маски с расстояния меньше двух метров, а не через экран телевизора? Нет, он определенно не был к этому готов. По всему телу пробежали мурашки от его оценивающего взгляда. Так вот с чем Паук постоянно имеет дело, да?.. — Эх, ты меня разочаровал, — неожиданно поворачивается точно в его сторону злодей, и Юнги теряет дар речи. Что, простите? Это он ему?.. В его руках появляются новые шарики, которые тот крутит меж пальцев, и у Юнги леденеет все внутри, когда он понимает, что это явно не безобидные попрыгунчики с автомата. Но не успевает он начать прощаться с родителями и сожалеть, что не поцеловал милые родинки на лице Чонгука, как злодей вылетает из помещения от мощного неожиданного удара в грудь. Юнги не может не признать, что испытал настолько сильное облегчение, увидев парня в красно-синем костюме, что глаза чуть слезиться не начали. Паук действует быстро, тут же убирая кусок бетона, под которым не повезло оказаться одному парню. — Быстро, уходите! — кричит тот. — Если рядом с вами есть те, кто не может передвигаться, забирайте их! Я его отвлеку, но вы должны сейчас же уйти! Ребята его слушают, тут же зашевелившись, хотя большинство из них на ватных ногах. Еще бы, не каждый день такие опасные приключения происходят. Юнги тоже встает, направляясь на выход, но тормозит у Паука, чувствуя мощное дежавю. — Парень! Тебе не попадался парень? Он был здесь, но потом пропал! Высокий, — глаза слезятся, но это точно из-за пыли, — глаза большие, помнишь? — Видел, — в этот раз мягко отвечает ему герой. — Он в порядке, не волнуйся. А теперь уходи, живо! Юнги подвисает на том, что в этот раз голос ему кажется слишком знакомым. Абсолютный слух. Но не успевает он развить мысль, как его резко хватают и на руках выносят из аудитории, где через секунду произошел еще один взрыв. Это здание было удобно тем, что выход находился по обе стороны, поэтому все успели выбраться на улицу. Человек-паук Юнги туда же, к ним ставит, а сам улетает, понимая, что пришли именно за ним. Но успевает долететь только до их парка при университете, как его догоняют, преграждая путь взрывами. Благо, в это время здесь обычно никого нет, а у пары зевак должно мозгов хватить, чтобы свалить сразу. — Аплодирую себе, — довольно произносит человек в маске, прилетев на своей тарелке напротив, — я все-таки смог найти тебя. — О чем ты говоришь? Это я пришел к тебе. — У меня было несколько предположений, где я могу найти тебя, и, как ты заметил, в предыдущих местах тебя не было. А здесь ты появился так быстро, что любой дурак поймет, что явно не мимо пролетал. — А вдруг? — Чонгук держится уверенно, но сердце бьется чаще. Черт, где он оплошал? К нему впервые подобрались так близко. — И с чего ты взял, что я могу быть здесь? — Ну, знаешь, когда ты сосредоточен только на одном персонаже на протяжении долгого времени, ты начинаешь видеть все детали, которые скрыты от обычных людей, — плотоядно улыбается. — Тогда, у музея. Ты ведь задержался у того паренька. Никому бы не пришло в голову обратить на это внимание, но я заметил. И почему бы не проверить, насколько вы знакомы, а? Блять, гадство. Мат не в стиле Чонгука, но сейчас он ругает себя исключительно отборными ругательствами, потому что вывод напрашивается вполне ясный: не устранит проблему сейчас, Юнги будет в опасности. Блядский сталкер. — Смелое предположение, хоть и глупое, — не показывает своих эмоций. — Я так не думаю, — довольно шипит тот. Чонгук больше на разговоры время не тратит, нападая первым. Вопросов тьма, но будет решать их потом. Сейчас нельзя позволить ему смыться. Проводит серию быстрых атак, изучает противника, старается держать голову холодной. И хоть он уже привык к грязным приемчикам, которыми не брезгуют его противники, но того, что стоит прижать к стене этого урода, так он кинет бомбу себе под ноги, растворяясь в дыме, он предсказать не смог. И вряд ли тот решил так исполнить его желание и самоликвидироваться. — Дерьмо, дерьмо, дерьмо, — со злости бьет кулаком в дерево, снося его. И мысли только об одном: «Помрет, но Юнги защитит».

***

Надо бы придумать правдоподобную отмазку, куда он исчез. Чонгук быстро пролетает над разрушенным зданием, убеждаясь, что все в безопасности. На место уже приехала полиция, скорая, пожарные. Учителя сбежались. В общем, ситуация под контролем, в его помощи никто не нуждается. На глаза Чонгук решает больше сегодня не показываться. Вместо этого летит прямиком к своей старшей сестре медику в частной больнице. Она единственная, кто знает его секрет, хоть и выяснилось все случайно. Однако не признать, что это действительно облегчает жизнь, Чон не может. Она его порой очень выручает. Он заглядывает в окно на десятом этаже и видит черноволосую девушку, с привычном низким хвостиком до лопаток, за своим рабочим столом. Повезло, она одна, перебирает бумаги. Чонгук знает, что его нуна постоянно пугается неожиданных звуков, но ничего не может поделать с тем, что ему надо постучать в окно, чтобы привлечь внимание. Да и реакция у нее забавная. Так что видя, как та вздрагивает от стука и начинает его ругать, повернувшись, невольно улыбается. — Чон Джису, йо! Как поживаешь? — приветствует ее Гук, пытаясь сменить ее гнев на милость. Провальный трюк, как и ожидалось. — Ты, мелкий засранец, я тебя точно прибью когда-нибудь! — Ты откинешься раньше, если продолжишь так пугаться. — Наглости тебе, конечно, не занимать, — возвращается в свое кресло, усмехаясь. — И что тебе надо, парень в трико? Побитым до смерти не выглядишь. — Можешь мне руку замотать, как будто у меня перелом? — на что девушка только удивленно приподнимает брови. — Пожалуйста, нуна, очень надо. — Значит, так. Ты сейчас вылетаешь, приводишь себя в человеческий вид без всех этих масок, прячешь нужную руку под куртку и заходишь ко мне через дверь, как нормальные люди. А после рассказываешь, что за херня происходит, пока я колдую над тобой. — Понял, спасибо! — вылетает довольный парень, отсалютовав. В итоге получает загипсованную руку и обеспокоенный взгляд сестры после всей истории. Возвращаясь домой, Чонгук надеется, что вся его байка прокатит, наконец принимая очередной звонок за вечер. В этот раз это был Юнги. И Чонгук чувствует вину, что не смог ответить раньше. Все ведь так за него волнуются. — Привет, — робко отвечает, немного страшась реакции. — Чонгук! — взволнованный голос на другом конце трубки. — Боже, ты наконец ответил! Ты где? У тебя хобби такое, исчезать перед моим носом? — Прости, я был в больнице, поэтому не было времени ответить. — В больнице? Ты в порядке?! — Да, не волнуйся, правда! — Но что произошло? Куда ты пропал из кабинета? Это ведь ты спас меня. — Это звучит слишком, — тихо посмеивается Чон, нервничая. — Просто после того, как я толкнул тебя, начался хаос, и нас разделило, ты, кажется, не заметил. — Мгм, — поджимает губы Мин, пытаясь восстановить цепочку событий. — У меня, если честно, у самого каша в голове, но появился Паук и заметил, что у меня перелом руки. — Ты сломал руку?! — Похоже на то… Я поэтому в больнице и был, мне ее фиксировали. Мне так жаль, что я не был рядом с вами. Ты сам как, не пострадал? Что с остальными? — Я в порядке. Как и большинство. Спасатели сказали, что мы в рубашке родились. Не повезло только Чихену, перелом на обеих ногах, и Сонхи с Чеён, им обломки по голове попали. Но ничего смертельного, врачи сказали, что скоро они поправятся. — Слава богу, — облегченно выдыхает Чонгук, отпуская переживания. — Да… Или Человеку-пауку. Не думал, что буду реально однажды спасен им, — Чонгук чувствует его горькую усмешку. — Было бы неплохо сказать ему «спасибо». — Это да, но надеюсь, у тебя больше не будет причин встречаться с ним. Чонгук останавливается по середине улицы, стеклянным взглядом смотря перед собой. Все верно. Где герой, там и злодей. Сегодня близкие ему люди подверглись опасности именно из-за него. И выход только один: он уничтожает врага, а Мин Юнги больше никогда не встречается с Человеком-пауком. Юнги тоже замолкает, думая о чем-то своем. И когда Чонгук собирается уже отшутиться, Мин его опережает, говоря последнее: — Увидимся завтра, Чонгук-а, — завершает звонок. А Чонгук садится на скамейку, чувствуя холодный ноябрьский ветер, пробирающийся под куртку. Но ведь если Паук не может видеться с Юнги, то с чего бы Чонгук должен иметь такое право?..

***

После этого события в городе становится до подозрительного тихо. Уже подходит конец ноября, город начинает подготавливаться к волшебной поре. На улице заметно холодает, хоть первого снега до сих пор не было. Чонгука разрывает от того, что внутри университета Юнги продолжает идти с ним на сближение, как будто кто-то запустил необратимый процесс, но за его пределами Чонгук все тормозит, так ни разу не согласившись выйти куда-нибудь вместе. Ни погулять, ни перекусить, все время находит какие-то отмазки. Но, удивительно, Юнги не обижается, вместо этого задерживаясь с ним в стенах университета. И Чонгук буквально не знает, что ему, черт возьми, делать. Он беспросветно вязнет в своих чувствах, которые с каждым днем преумножаются, но при этом глубоко сидящий страх за чужую жизнь растет пропорционально, не давая легко дышать. Так что этой ночью он снова оказывается на крыше многоэтажки Юнги. Тот живет на последнем, двадцатом, этаже, что немного упрощает задачу. Что он здесь делает? Хороший вопрос. Однако только так, из тени оберегая парня, ему становится спокойнее. Сегодня ночь была довольно облачной. Чонгук удобно расположился на крыше соседнего дома. Видимо, было уже поздно — парень не следил за временем — во многих окнах свет уже не горел, когда в одной конкретной квартире, которая его интересует, потемнело. И черт бы его побрал, когда он не смог удержаться от соблазна все-таки заглянуть в чужое окно, выждав немного времени. Чонгук никогда раньше себе подобного не позволял, но в последние дни у них не получалось нормально поболтать и он успел соскучиться. Так что тихо заглядывая в спальню, он никак не ожидает, что в этот момент на балкон, который находится правее, выскочит Юнги. — Попался, — расплываясь в самодовольной улыбке, констатирует факт Мин, чуть не лишив город героя. Тот от испуга отцепляет руки от окна и чуть не падает, в последний момент поймав равновесие. — Даже не вздумай сбежать, — грозно говорит парень в наспех накинутой кофте. — А ну иди сюда. Чонгук мысленно избивает себя, обещая, что если выберется из этого замеса, повторит все в реальности. Смысла бежать и нет. По крайней мере, лучше он сейчас хоть поймет, о чем думает одногруппник, чем оставит его с разными домыслами. Так что он выпускает паутину вверх, цепляясь за выступающую часть крыши, и опускается прямо напротив Юнги. Только вверх тормашками. Мин, понимая, что от него и правда не убегают, расслабляется, опуская напряженные плечи, и смотрит пристально. — Ну и что мы здесь делаем? — Как ты меня обнаружил? — отвечает вопросом на вопрос Чон, заставляя Юнги подозрительно прищуриться. — Хорошо, давай все по-честному. Я отвечу на твой вопрос, а ты на мой, — получает кивок. — Я часто просыпаюсь ночью, а шторы тонкие, так что я как-то заметил, проснувшись, что ты пролетал. У меня были некоторые домыслы, так что после этого я просто стал внимательнее. — Домыслы? Какие? — Это уже второй вопрос, — фыркает Мин, скрещивая руки на груди. — Я ответил, теперь твоя очередь. Что ты здесь делаешь? И только попробуй соврать, что мимо пролетал. — У меня тоже есть свои домыслы, — расплывчато отвечает Паук. — Думаешь, этому уроду в маске что-то от меня надо? — Не знаю, — почти не соврал. — Пока я просто перестраховываюсь. И в этот момент видит, как за весь разговор на лице Юнги впервые появляется теплая улыбка. И это так удивительно, Чонгук никогда бы не подумал, что ее может удостоиться Человек-паук. — Вау, меня охраняет сам супергерой, да я счастливчик. — Эм, нет, я бы так не сказал. Если есть необходимость в защите с участием таких, как я, то все плохо. — Да ты просто фонтан оптимизма, — прыскает со смеху Мин, а Чонгук подвисает, неожиданная реакция. — Видишь, все зависит от того, с какой стороны посмотреть. В любой ситуации или человеке есть две стороны. Вопрос только в том, какую из них ты хочешь видеть. Чонгук над этими словами задумывается, запоминает. И как Юнги всегда так точно знает, куда бить надо? — И какую из моих сторон ты предпочитаешь видеть? — Чонгук больше в шутку спрашивает, пытаясь сменить атмосферу. И, что ж, у него это получается, только явно не в ту сторону, которую он планировал. Потому что Юнги губу прикусывает, взгляд становится серьезным, немного нерешительным, а потом он все же медленно тянет руки к его лицу. Чонгук, когда понимает, что именно к маске, тут же отшатывается. — Что ты делаешь? — Я не сниму маску. Можешь мне довериться? Юнги не напирает, так и застывая с вытянутыми руками в нескольких сантиметров от его лица. Чонгуку нужно меньше минуты, чтобы решиться. Он верит Юнги. Его не обманут. Хотя сердцу это стучать быстрее положенного совсем не мешает. Мин прикасается к кромке маски у шеи и медленно тянет ее вниз. Чонгуку кажется, что он даже не дышит. Юнги останавливается, открыв лишь до губ. Чонгук не понимает, почему он губы поджимать начинает, улыбку пряча, что он увидел? Но спросить не успевает, его целуют. Юнги все так же его лицо в руках держит и так трепетно своими губами к его прикасается. Наверно, не очень удобно, Чонгук же все-таки ногами вверх висит, но так плевать. Ноябрьский ветер обдает горящие щеки, где-то в далеке сирены надрываются, а Чонгук даже думать о них не собирается. У него все внутри переворачивается следом, когда он мягкость этих кукольных губ познает и он чуть не летит вниз, ослабляя руки на паутине, но Юнги отстраняется. Улыбается ему смущенно и последний раз по открытой коже большими пальцами проводит, прежде чем одеть маску обратно. — Я сделал выбор, — тихо отвечает ему, а Чонгук уже и вопроса не помнит, но в контексте происходящего ответ ему в любом случае нравится. Внизу проносится ряд полицейских машин, из которых требуют остановиться нарушителя, и Юнги выпрямляется, окончательно отстраняясь. — Кажется, моего героя ждут. — Спокойной ночи, — только в состоянии был выдать из себя абсолютно потерявшийся в чувствах Чонгук. Он срывается вниз, в воздухе выпуская паутину, и уходит следом за шумом. Юнги смотрит ему вслед, пока тот окончательно не скрывается, а потом оседает на холодный пол балкона, не веря в то что сейчас произошло. Сердце бьется, как сумасшедшее. Юнги думает, что сделавший несколько сальтушек в палете Паук, вероятно, чувствует то же, и счастливо смеется. Кто бы мог подумать.

***

Чонгук пребывает в эйфории вплоть до следующего утра, два раза ударившись об фонарный столб по пути в универ, пока не понимает одной вещи. А что тогда у Чонгука с Юнги? Он ему совсем не нравится, получается? Но ведь Юнги никогда раньше не испытывал ничего к Пауку. Или так казалось? А, может, все изменилось, когда он спас его? — Бро, на, поешь, — сует под нос булочку Тэхен, стоит ему только переступить порог учебного заведения. — Чего? Ты делишься едой? — Ты бы себя видел. Даже я не могу понять, ты охренеть, как счастлив, или тебя трактор переехал. — И то, и другое, кажется… — Ну, может, тебя сегодняшняя экскурсия взбодрит. — Какая экскурсия? — оживает Гук, пытаясь понять, а какое сегодня вообще число. — У нас на первое декабря стояла поездка в главный офис киностудии, забыл? Наши актеры будущие будут там со всем знакомиться, а нам, как журналистам, дофига информации собрать надо, — Чонгук хочет сквозь землю провалиться, потому что, черт, ну почему именно сегодня. — Алло-о, Чонгук-щи, — машет рукой перед лицом застывшего друга. — Да понял я, — ноет Чон. Что ж, новый день, новый квест на выживание. Его и так утром чуть сестра не убила за то что опять гипс накладывать пришлось. Он ведь рвет его постоянно, если Пауком стать надо. К счастью, уже на следующей неделе от него избавиться можно будет. Кто будет счастливей, он или сестра, все еще остается загадкой. С Юнги они встречаются ближе к обеду, когда их начинают собирать у автобуса для поездки. Тот ему лучезарно улыбается и незаметно отсоединяется от друзей, подходя ближе. — Хей, — мягко хлопает по плечу, — как настрой? А Чонгук губы неосознанно облизывает, вспоминая, как это вообще, прямо говорить с Мин Юнги. — Если переживу этот день, будет чудо. — Разве ты не хотел практики? — Да, но не сегодня. Я не выспался, — честно признается, зевая и не замечая пристальный взгляд. — Что насчет тебя? — Я в порядке, думаю, будет весело. Ты можешь вздремнуть в автобусе, мы час точно ехать будем, там такие пробки. — М-м, хорошая идея…

***

В одну из крупнейших студий они приезжают даже спустя полтора часа. Перед студентами открывается вид на небоскреб и огромную красивую территорию перед ним. Их встречает приятная женщина лет сорока в деловом темно-синем костюме и проводит экскурсию перед тем, как их разделят и дадут задания. После сна в автобусе Чонгуку и правда становится легче, появляется дверь для новых впечатлений. Они с Тэхеном встают в пару для задания, постепенно даже начинает появляться удовольствие от происходящего. К вечеру, уставшие, но с готовыми интервью, парни спускаются на лифте, когда к ним подсаживается на тридцать девятом этаже Юнги. — О! Как дела? — улыбается Ким. — Чертила, которая руководит нашим процессом, тварь та еще, но жить можно, — усмехается Юнги. — Слышал, в киноиндустрии много таких. — К счастью, я хочу в театр, а не в кино. — Хочешь быть артистом театра? — удивляется Гук, подавая голос, чем немного смущает второго. — Ага, типа того. Что насчет тебя? — Думаю, после выпуска уйду все-таки в фотографию, — трет от неловкости шею. — Мне больше нравится фоткать, чем собирать материал у людей и писать статьи. — Будешь делать фотки для моего журнала! — важно кивает Тэхен. До нужного этажа они не успевают доехать, слышится грохот, как от взрыва, лифт хорошо трясет, а затем он останавливается. — Какого хрена? — возмущается Мин, испугавшись такой трясучки. — Мы ведь не полетим вниз, да? — пытается пошутить Тэхен, но понимает, что выходит плохо, увидев округленные глаза Юнги. А у Чонгука мысли начинают хаотично бегать. Все плохо. Все очень-очень плохо. Он эти взрывы слишком хорошо узнает. И вот надо было этому обдолбышу именно сюда свою тощую задницу принести?! Как же бесит. Лифт снова опасно потряхивает, и Чонгук думает на фоне болтливого от нервов Тэхена, что делать. Он их вытащит, но проблема в том, что такими темпами не сможет этого сделать, не раскрыв себя. Не замечает за этими размышлениями, как за ним наблюдает притихший Юнги в немом ожидании. И когда происходит новый взрыв, окончательно повреждая провода, они летят вниз уже без шанса на остановку. Чонгук за доли секунд рвет повязку на своей руке, вышибает потолок лифта и выпускает паутину, цепляясь за стены. Подхватывает Юнги с Тэхеном, которые по инерции за него хватаются в ответ. Они остаются висеть в шахте, наблюдая, как некогда безопасная конструкция продолжает свое падение, сопровождаясь противным грохотом. — Ч-Ч-Чонгук, — смотрит на него во все глаза Тэхен. — Долгая история, — виновато улыбается. Взгляд сам на Юнги падает, и Чонгуку даже страшно, пока он не замечает с каким облегчением Мин громко выдыхает. Смотрит на Чонгука открыто, губы от улыбки поджимая, и путает все карты в его руках. Но как бы не хотелось сейчас поговорить, немного поистерить, что это вообще за реакция, времени на это абсолютно нет. — И нахрена я тогда весь день бегал, у всех этих клуш интервью собирал, когда ты все это время у меня перед носом был, а?! — рушит атмосферу разъяренный Тэхен. — Чон Чонгук! Я убью тебя! — Пусть сначала вытащит нас, Тэхен-а, — нервно смеется Мин, а у Чонгука с души как будто булыжник падает, хотя внутри какая-то мифическая живность и шевелится от недосказанности. — Окей, тогда держитесь крепче. Чонгук помогает удобнее устроиться на его спине Тэхену, и Юнги, который утыкался ему в грудь. Теперь они полностью держались сами, освобождая ему руки. Чонгук одной рукой натянул маску и пополз наверх, добираясь до ближайших дверей шахты. Открыть их труда не составило, судя по цифрам на этаже, они находились на восьмом. Здесь уже было пусто. — Вероятно, все уже начали эвакуацию, — предположил Ким, пока Чонгук зашел за ближайшую рабочую кабинку, переодеваясь. — Мда, тем, кто ниже находился, повезло больше. — Вам тоже нужно убираться, — выходит к ним, ловя все еще удивленные взгляды. — Что? — Ну, знаешь, одно дело узнать, что твой бро супергерой, а другое реально увидеть его во всей красе. К слову, Хосока маска с фоток ни в какое сравнение не идет с оригиналом. — Ему только это не говори, — бормочет рядом Юнги. — Капец, да он в трусы нассыт, если узнает, кто его кумир. — Я не герой, — говорит Чонгук, и Юнги готов поставить все на то, что он сейчас дует губы. — Просто дружелюбный сосед. — Еще и скромник, вы посмотрите на него. — Все, — прерывает Тэхена Гук, — уходим отсюда. Я отнесу вас вниз. — Но ты… Не успевает Тэхен договорить свои опасения, как их снова подхватывают и прям в битое окно вылетают. И если бы не шум и суматоха на улице, все бы услышали пронзительный писк Ким Тэхена, который чуть душу богу не отдал за такой аттракцион. Зато Юнги умнее поступил, он лицом в плечо Паука уткнулся и глаза закрыл, пытаясь не думать, с какой высоты летит. Подумаешь, просто ветерочек обдувает, все внутренности на самое дно ухнули, почти то же самое, что на машине со склона вниз проехаться… Многоэтажные маты Тэхена только в картину слегка не вписываются, а так… На земле они оказываются за считанные секунды, хоть и кажется, что вечность прошла. И пока Тэхен падает, не в состоянии себя на ногах удержать, Юнги успевает за руку собирающегося свалить Чонгука поймать. Тот разворачивается, а Мин что сказать не знает, резко все позабыв. Только глазами растерянно по чужому яркому костюму бегает, сильнее руку сжимая. Чонгук видит чуть больше: заломанные брови, потерянные глаза, в которых беспокойство настолько велико, что спрятать не выходит. Что же его так пугает? — Юнги? — тихо. — Мне нужно идти. Это затишье ненадолго. Мин резко кивает, показывая, что все понимает, но губы нервно зажевывает, хмуря брови и руки не отпуская. — Я понимаю. Правда понимаю все, как и то, что для тебя это все не ново, но почему-то не могу сердцу это объяснить. Тебе правда надо… — обрывает сам себя на середине предложения Мин, понимая, что его не туда несет. У Чонгука есть эта чертова сила. Он не сможет сидеть здесь с ним, наблюдая, как злодеи творят, что хотят. Чонгук слишком хороший, добрый, честный. И он влюбился в этого человека. Юнги думал, что сможет справиться с этим, отпуская его на мелкие передряги, но сейчас, понимая, что он пойдет куда-то, где будет реальная черт возьми смертельная угроза, враг не идиот-грабитель, а реальный псих с такой же силой, становится страшно. Он так не хочет, чтобы Чонгук даже приближался к нему. Но в итоге пальцы на его запястье разжимает, медленно отпуская. Если он хочет быть рядом с таким удивительным человеком, ему надо соответствовать. Быть таким же храбрым и решительным, научиться отпускать героя с улыбкой. И верить ему. — Я жду тебя, помни, — делает шаг назад Мин, пряча дрожащие руки за спину. — Нам надо многое обсудить, возвращайся быстрее. И только одни Небеса знают, чего стоит Чонгуку не поддаться вперед и крепко не обнять Юнги. — Я быстро! — бодро бросает Чон, чувствуя такой прилив сил, как никогда прежде. Этому гоблину лучше начинать прятаться, потому что мотивация с ним быстрее разобраться у Чонгука слишком велика. Его ждет любовь всей его жизни. Стоит Пауку улететь обратно в сторону полуразрушенной башни, как на плечо Юнги ложится чья-то ладонь. Повернув голову, он видит серьезного Тэхена, который оказался рядом, поддерживая. Вокруг творился полный хаос, который пытались урегулировать представители власти, скорая увозила раненных, куча зевак, создающих шум. Благо, Чонгук их принес в отдаленное место, по-дальше от толпы. — Человек-паук всегда был крутым. За его боями наблюдаешь с восхищенным замиранием сердца, не сомневаясь, что он победит, — тихо рассуждает Ким. — Но теперь, зная, кто прячется под маской, мы будем наблюдать не за боем, а за тем, сколько ударов он получил, да? А восхищение смешается с колючим страхом за него, даже если ты знаешь, что он победит. — Пусть только попробуют ему навредить, сам пойду все дерьмо из этих разукрашенных псин выбивать, — зло пыхтит Юнги, понимая, что точные слова друга попали по самому уязвимому месту. — О да, — нервно смеется Тэ, — это мы можем устроить. Чонгук летит прямиком на крышу, подальше от людей, да и обзор лучше. Думает, что, скорее всего, даже искать чудилу не придется, его сами найдут. Для чего-то все же произошло это представление. Не часто на него происходят такие целенаправленные атаки, но как показывает опыт, если происходят, то обычно это способ свести счеты. Поэтому Чонгук усиленно пытается вспомнить, где они могли пересечься, но… Возможно, он выглядел иначе. Никого похожего он не припоминает. — Я сейчас пущу слезу, какой ты хороший, — появляется насмешливый голос за его спиной, настолько противный, что парень его уже ни с кем не спутает. — Хочешь по-дальше от людишек уйти? Но это ведь так скучно, Паучок, не находишь? — А прежде чем мы начнем, можно вопросик? — усмехается, примирительно поднимая руки. — Ты вообще кто? Человек напротив него подозрительно замирает, сжимая кулаки, чем начинает напрягать Чонгука. Такой простой вопрос, но такая бурная реакция, полностью меняющая атмосферу. Ему было важно, чтобы Человек-паук помнил его? — Мы не знакомы лично, — все-таки отвечает тот, перекатывая меж пальцев свои взрывные шарики. — Но, может, ты дашь мне причину не убивать тебя сиюсекундно, вспомнив девушку, которую ты убил. Инцидент на мосту Хосу, припоминаешь? Чонгук чувствует, как его всего парализует от того, что тыкнули в самую триггерную для него историю. Это произошло четыре года назад, Чонгук тогда был совсем зеленым, только получил свою силу и учился управлять ей. И после каждой победы чувствовал себя немного опьяненным. Как будто больше нет ему по силе равных. Даже не представлял, что собственный опыт будет строиться на чужой крови. Тогда, освобождая мост от мутанта, он был слишком беспечен, самоуверен. Недооценил врага, придя к итогу, где потерял контроль над ситуацией. В заложники был взят автобус с детьми и девушка в машине. Они висели за пределами моста, в полном ужасе, но все еще с надеждой, что сражающийся герой их спасет. А Чонгук не был готов к тому, что мутант решит отпустить их одновременно. В последний момент он поймал автобус. Машину девушки не успел. На его глазах она упала в тихие воды с большой высоты. Глубоко внутри Чон понимал, что после такого обычный человек выжить не сможет, но он упрямо игнорировал этот факт. Быстро вернул детей на твердую землю и собирался прыгнуть в воду следом, но ему не дали. Враг вставлял палки в колеса, преграждая ему путь, и упивался тем, как сломленный герой рвал и метал, пребывая в ужасе. Конец той ночи Чонгук плохо помнит. Сейчас он даже не сможет сказать, как расправился с врагом. Зато он до сих пор может кожей почувствовать, какая вода в той реке в марте была ледяная. Но даже она обжигала не так, как труп молодой девушки на его руках. Он помнит яркие вспышки фонарей полицейских, и как сбежал, не понимая, что делает. Заброшка, на которой он оказался, была пуста и мрачна. Но даже сейчас, если в это богом забытое место кто-то набредет, то увидит вмятину в одном из бетонных столбов, которую оставил Чон в беспамятстве. Именно тогда он впервые увидел кровь на своих руках. Люди до сих пор думают, что Человек-паук исчез после этого случая из-за слишком серьезных ран, но правда в том, что Чонгук больше не мог даже держать свою маску в руках. Стоило увидеть ее, как его переклинивало, ужас и отвращение к себе перекрывали дыхание, вызывая истерику. Ему хотелось плеваться на каждое слово «герой», которое было в газетах, строящих теории, куда же он пропал. Именно тогда по неосторожности сестра и узнала о его второй личности. Они жили вдвоем, давно лишившись родителей, старшая сестра была его единственной семьей. И, естественно, она не могла не заметить изменений в собственном брате. Что с ним произошло что-то действительно серьезное и ему нужна помощь. Чонгук не думает, что когда-либо сможет правда простить себя за это, но тогда с той ямы его вытащила сестра и незнакомые люди, которые все еще нуждались в нем. В семнадцатилетнем пацане с измененным днк. Преступники совсем разбушевались, поняв, что супергерой пропал с радаров. Чонгук тогда ненавидел себя, свою силу, весь мир, судьбу, что поставила его на эту тропу, но вновь надел на себя маску дрожащими руками спустя несколько месяцев, когда террорист-смертник чуть не разнес весь сквер вместе людьми. Он больше не мог закрывать глаза. Так жизнь и пошла дальше. Он повзрослел, научился жить с этой ответственностью, тяжелой даже для его сильных плеч. Научился усваивать уроки с первого раза, никогда не забывая их, ведь они даются ему слишком дорого. И тут появляется этот на своей летающей тарелке, бередя старые раны. — Вижу, помнишь, — холодно хмыкает тот, наблюдая за реакцией. — Тогда ты должен смиренно принять свою смерть, столь же мучительную, какую испытала она. — Ты не ответил на мой вопрос, — прочищает резко пересохшее горло, беря себя в руки. — Кто ты? — Всего лишь человек, который любил ее больше жизни. Больше всего этого никчемного мира. А я ведь искал тебя, когда это только случилось, но только ты как сквозь землю провалился. Тогда меня по неосторожности и поймали, — брезгливо морщится. — В психушку запихнули, прикинь? Но я там тоже время зря не терял, каждую ночь представляя, как буду мучительно ломать тебя снова и снова. Судьба была ко мне благосклонна, так я и наткнулся на лабораторию этих идиотов в халатах. — Ты… — Ага, правильно мыслишь. Этой больницы больше нет ни на одной карте. Слышал про загадочный пожар на другом конце страны? Его еще прозвали «Х-инцидент» за странный рисунок, который остался на месте пожара. Это я. Теперь Чонгук все срастил. И будь Хосок неладен, он был прав. У всего здесь реально была связь. Но тревога поднимается в груди, когда Чонгук вспоминает, насколько большая была больница и сколько сотен людей тогда погибло. — Сумасшедший. Объект твоей ненависти — я, так разбирайся со мной. Какого черта ты убил столько невинных людей?! — Ну как, — расплывается в зловещей улыбке маска, — тогда бы я не увидел тебя в таком прекрасном ужасе. Смерть этих, как ты сказал, невинных людей полностью лежит на тебе, Паук. Они умерли из-за тебя. Их убил ты. Моими руками, правда, но это уже мелочь. А сколько людей погибло в городе за эти месяцы из-за взрывов, знаешь? А сколько умрет сегодня? И это все лежит только на тебе. Ты утонешь в чужой крови, я тебе обещаю. Для «героя» ведь нет ничего хуже, да? И если до этого Чонгук думал, что сдаст его властям, то теперь понимает, что нет, нельзя. Он слишком опасен. Человека, которого с этим миром больше ничего не связывает, остановить невозможно. И до тех пор, пока он жив, будет существовать опасность. Они будут драться насмерть, Чонгук обязан его остановить. Так что он нападает, не видя больше смысла в разговорах. Все яснее ясного. Чонгук прекрасно знает и помнит свои грехи, напоминать ему о них постоянно необязательно. Но в ходе битвы он слишком увлекается, следя за движениями и бомбами в руке противника, что в дыму упускает момент, когда его летающая тарелка исчезает из виду. И, казалось бы, он начал загонять врага в угол, когда за спиной раздается до боли знакомый крик. — Советую тебе сейчас же остановиться, — спокойно говорит злодей, но Чонгук каждой клеточкой чувствует его кровожадное наслаждение ситуацией. У Чонгука душа леденеет, когда он понимает, как именно ему собрались мстить, какой смысл он вкладывал в слова «сломать тебя». Он резко оборачивается и видит сквозь рассеивающий дым Юнги, вцепившегося в тарелку, на которой сидит. Вспоминает и о высоте, на которой они находятся (шестьдесят этажей, на минуточку), заметив ужас на любимом лице. Кровь внутри закипает от злости, а его самого начинает потряхивать от неконтролируемых эмоций. Не того человека выбрал этот псих, только что подписав себе мучительный смертный приговор. Чонгук его в порошок сотрет. — Если с него хоть волосок упадет, я от тебя и пепла не оставлю, уничтожу, — четко чеканит, скрипя зубами. — Око за око, — шипит за его спиной тот, как змей, — твой любимый за мою любимую. И в этот момент тарелка переворачивается по его щелчку пальцев с криком парня. — Юнги!! Но не успевает Паук поймать его, как в спину прилетает острый удар, пронизывающий насквозь и сбивающий с ног. Он успевает заметить металлическое копье, торчащее из правого предплечья, но даже не заостряет на этом внимание. Видит, что Юнги успел ухватиться за край перевернутой тарелки. Быстро ориентируется, прямо так и вставая, и сбивает чужие радары на скорости, теперь сам припечатывая к полу Металлика паутиной. — Держись, я иду!! — Ебанный пиздец, что за кино?! — орет на эмоциях Мин, как мантру про себя повторяя «не смотри вниз». — Верните меня на землю, я сам его убью! Блять, блять, блять… Чонгук чувствует, как собственное сердце разрывает грудную клетку не меньше, чем у Юнги, когда берет его на руки. Но вернуть вниз, как и ожидалось, так быстро не выходит. Злодей выбирается из захвата, атакуя, и где безопаснее Чонгук уже точно не может сказать. По-дальше от него или наоборот, когда в Мин находится в зоне его видимости. — Не волнуйся за меня, — говорит ему Юнги, замечая, что Чонгук только уворачивается с ним на руках, не атакуя в ответ. — Я буду в порядке, не попадусь на тот же трюк дважды. Так что отпусти меня и разберись с ним. Человек в маске смотрит на него серьезно, а Юнги только уверенно кивает. С очередным взрывом, из-за которого крыша окончательно проваливается, унося их на пару этажей ниже, Чонгук находит подходящий момент, чтобы спрятать парня. — Не высовывайся, я скоро, — обещает, тут же вылетая навстречу к ожидающему его оппоненту. — Правда думаешь, что я его не найду? — усмехается ему тот, заметив приближающегося Паука. — А ты все еще не понял, что уже труп после содеянного? — копирует его Чон. Юнги сидит за куском бетонной стены, как мышка, с замиранием сердца слушая звуки борьбы. Невольно вспоминает, как эта чертова тарелка сбила его с ног, унося на высоту под крики Тэхена. Юнги правда думал, что у сердца случится остановка, пока не увидел, что принесли его к Чонгуку. И к страху добавилось чувство защиты, как бы странно в той ситуации это не звучало. Невольно проводит параллель с Тэхеном, думая, что если тот так орал, с восьмого этажа на Чонгуке летя, то на тарелке с высоты здания вообще отключился бы, наверно, или помер от страха. Время тянется, как резина, с каждым ударом заставляя сердце Юнги пропускать удар. И когда он слышит короткий крик, принадлежащий точно не Чонгуку, и следуемую после этого тишину, то в душе надежда зарождаться начинает, что все закончилось. Он весь подбирается, пытаясь любой шорох уловить, но больше ничего не происходит. Тогда он решает выглянуть из своего импровизируемого убежища, но вокруг плотное облако пыли от разрухи. И когда парень уже думает встать и пойти на разведку, видит приближающийся силуэт. Ему хватает пару секунд, чтобы узнать в нем его Паучка и выбежать навстречу. Юнги спотыкается об обломки, пока бежит, но не падает. Ни одна из этих мелочей не остановит его от того, чтобы обнять Чонгука, крепко обвить его руками за шею, встав на носочки. Мин дышит загнанно, понимая, что чувствовать сейчас тепло Чона для него жизненно необходимо. А Гук его за талию в ответ обнимает, утыкаясь носом в черную макушку. Юнги от того, как его нежно обнимают эти руки с нечеловеческой силой, плавится. Пока запах крови не отрезвляет его. — Ты ранен, — отстраняется, взволнованно с ног до головы осматривая. У Чонгука правое предплечье уже все кровью залито, на ребрах костюм вообще порван. От мысли, что с таким плечом он еще его на руках так долго таскал, а потом в бой пошел, Юнги кажется, что он чувствует себя еще хуже, чем там, на высоте. Чон за его взглядом проследив, целую руку поднимает, лица его касаясь. На себя посмотреть заставляет, приподнимая. — Это ерунда. Правда, ерунда, на мне все быстро заживает. Главное, ты цел. — Но тебе нужно в больницу, срочно, — голос подрагивать начинает. — Или, не знаю, давай я обработать попробую, если тебе туда нельзя. Ты ведь знаешь, что с этим делать надо? Расскажешь мне? Я могу помочь! Чонгук маску снимает и Юнги наконец его видит. Его умиленную улыбку, и уже хочет возмутиться, потому что это серьезно, блин! Но Чон его опережает, трепетно в лоб целуя. У Мина сразу все ругательства из головы вылетают. — У меня есть нуна, она медик и знает про то, кто я. Мы можем полететь сейчас к ней. Юнги на такую новость активно кивает, чувствуя облегчение. Но понимает, что еще одну вещь должен знать. — Этот гад больше никого не потревожит? — Нет… Глупо получилось, но он мертв. Хотел своей тарелкой в меня попасть, но я успел отскочить и она в него прилетела. Юнги думать себе о том, что было бы, если бы Чонгук не успел, запрещает строго-настрого. Вместо этого кивает и тихо просит быстрее к его сестре отправиться. Чонгук маску надевает обратно, и они вылетают из сильно пострадавшего здания.

***

— Я тебя, скотину, на корм своим рыбкам пущу, — зло ворчит Джису, обрабатывая раны брата. — Каждый раз, одно и то же! Думает ли мой милый братик хоть иногда, что у него не девять жизней и он не кот?! Юнги от знакомства с Чон Джису, надо признать, немного офигел. Как-то он даже не задумывался, что она может быть его противоположностью, хотя внешне это точно женская копия Чонгука. Но, несмотря на все ругательства, Юнги видит, как она аккуратно все раны парня обрабатывает, стараясь лишний раз больные участки не задевать. И довольно быстро расслабляется, понимая ее позицию. Чонгук — ее единственная семья. И будь ее воля, она бы держала брата от всего этого дерьма далеко-далеко, как и Юнги. Но они оба не имеют на это право. И если они хотят, чтобы он остался рядом с ними, доверял, они должны смириться с этой стороной его жизни. — Твои рыбки отравятся и сдохнут от моей крови, — бурчит Чонгук, отводя взгляд. — Ах, ты, говнюк… Знай, тебя сейчас спасает только Юнги, перед которым я не хочу казаться монстром. — Ничуть, нуна, я понимаю тебя, — улыбается ей Мин со своего стула на колесиках рядом с кушеткой Чонгука. — И где тебя такого хорошего мой горе-братец нашел только? — сразу теплеет, стоит обратиться к Мину, а Чонгук все еще с этого фигеет. Видимо, влюбляться в Мин Юнги с первого взгляда у них семейное. Девушка познакомилась с ним буквально час назад, когда они прилетели, но не будь дурой, сразу смекнула, что к чему. Брат настолько ему доверяет, что открыл не только секрет, но и в ее логово привел, которое охранял больше, чем свою вторую личность. Достаточно говорящий факт. Особенно в юните с их разговорами и гляделками, дополняющий образ в ее голове «нихрена они не просто друзья». — Вот ходил, обманывал всех, что рука сломана, теперь повредил другую. Это карма, Чон Чонгук, — ставит диагноз в конце док. — Вау, сразу видно, не зря в меде училась, — передразнивает ее Гук, глаза наигранно-восхищенно округляя, за что получает резкое затягивание бинта на плече, морщась. — Ай-яй-яй. — Нуна, не убивай его пока, — просит Мин. — Он мне сегодня жизнь спас. Джису притихает, а Чонгук мрачно думает, что если бы не он, Юнги бы в опасности и не оказался. Девушка, заметив смену в настроении брата, смекает в чем примерно дело, так что решает ему еще раз помочь. — Я оставлю Чонгука сегодня на ночь здесь, присмотрю за ним. А тебе надо хорошо отдохнуть после всего, Юнги. Сможешь сам до дома добраться? — мягко спрашивает, заканчивая с основной раной. Осталось только более мелкие обработать. Юнги кивает, поднимая неуверенный взгляд на Чонгука и не горя желанием его оставлять, но с другой стороны, может, она и права. Им обоим надо немного успокоиться и прийти в себя, прежде чем начать серьезный разговор. Так что Юнги вздыхает, но встает, заставляя себя покинуть рабочий кабинет медика. — Да, все в порядке. Я не очень далеко живу, — уже в дверях останавливается, а затем, что-то обдумав, резко разворачивается, направляясь в сторону Чонгука. Наклоняется, приближаясь к его удивленному лицу, и грозно ставит руки на кровати по обе стороны от парня. — Я смотрел достаточно клишированно-дерьмового кино из-за Чимина, так что только попробуй напридумывать себе всякую херню, что мне будет без тебя безопасней, лучше и так далее, а потом исчезнуть. Я тебя найду и буду так зол, что все злодеи вместе взятые тебе ангелами покажутся, понял? Чтобы как только поправишься был у меня, не смей меня избегать, Чон Чонгук! Мы договорились? Юнги похож на грозовую тучку из детских мультиков. Опасный, но милый. И Чонгук не может ему сказать «нет». Поэтому как только шок уходит на второй план, уступая место любви, он улыбается, нежно смотря на парня перед собой, и кивает, угукая. Юнги этого ответа достаточно, так что он говорит уже более спокойное: «Тогда до встречи», и уходит, оставляя его наедине с хитро улыбающейся сестрой. — Не начинай, — страдальчески стонет он, прикрывая глаза. — А я что? Я ниче! Хороший мальчик, Чонгук-и, хороший, нуна одобряет всеми руками и ногами. — Боже, нет, прекрати разговаривать, как бабуля-извращенка. — Ой, сам заткнись. И да, — как бы между делом добавляет, доставая новую вату, — если реально проигноришь его, поступив как благой эгоист, решивший все за двоих, я тебя тоже щадить не буду. — Я же пообещал, — бормочет, отворачиваясь. А у самого уши приобретают алый оттенок от этих разговоров, где уже и окружающие начинают воспринимать их, как пару. Сестра решает тактично промолчать, заметив это, но улыбается, успокоившись. Вот и ее младший нашел свое счастье.

***

Чонгук чувствует себя полностью здоровым уже на третий день. Если не считать того, как его голова разрывалась от смсок и звонков Тэхена, который все рвался его навестить. На то, чтобы набраться смелости и появиться на пороге Юнги у него ушло еще два дня. Поздним вечером он стоял у подъезда уже очень знакомой многоэтажки, превращаясь в снеговика, потому что пошел снег. Первый снег в этом году. На улице стояла чудная погода без морозных ветров, такой приятный холодок. Самое-то для прогулок, еще и снег этот. Неудивительно, что уже начали вырастать первые снеговики, и все повально на улицу повыходили. Но в единственных окнах, которые интересуют Чонгука, горит приглушенный свет. Как бы говоря, что его здесь ждут. Поэтому парень больше не мешкает, заходя внутрь. Юнги не хочет признавать, но на поздний звонок в дверь реагирует слишком бурно. Надеясь увидеть там только одного человека, которого он может в такое время ждать. Так что, надевая свои домашние тапочки, он шустро встает, направляясь к двери. На нем был теплый кардиган молочного цвета, но вот ноги в шортах, поэтому легкий холодок пробежал по телу, стоило открыть дверь. Но парень быстро переключил внимание, стоило увидеть в дверях Чонгука с румяными от мороза щечками. — Привет. — Проходи, — отходит в сторону Мин, понимая, что прятать свою счастливую рожу бессмысленно. Элементарно не получается. Так они и проходят на кухню. Для этого надо пройти мимо гостиной, в которой есть вход на балкон, но в прошлый раз Чонгук ее даже рассмотреть не успел. Мысли совсем о другом были. Рядом с диваном, например, стоит стопка книг, что говорит о том, что Юнги предпочитает почитать перед сном, вместо сериалов. Даже на диване лежит одна, перевернутая открытыми страницами вниз, и очки рядом. На журнальном столике пустая кружка и вазочка с хлопьями. Уютное гнездышко. На кухне Юнги ставит чайник, а сам запрыгивает на кухонный гарнитур, садясь на столешницу. Чонгук следует примеру и вместо того чтобы сесть на стул, обходит деревянный стол, упираясь на него руками за спиной. — Долго ты шел, — первым нарушает тишину Мин. — Как раны? — Полностью зажили. Нуна хоть и ворчливая, но свое дело знает. Ну и моя регенерация… — Я рад, — облегченно выдыхает. — И хорошая у тебя нуна. — Ну да, но мы же не о ней будем говорить, правда? — кусает нижнюю губу Чон, нервничая. — Да… Давай просто поговорим начистоту, хорошо? Ничего не утаивая. Это важно. — Тогда можно я начну? — получает кивок. — Ты ведь догадался, что я Человек-паук еще до того как мы полетели на лифте, верно? — снова кивок, но теперь уже чуть смущенный. — Как? И когда? — А ты думаешь я бы стал целовать Паука, не зная, что это ты? — бурчит Мин, скрещивая руки на груди, а Чонгук от стола отталкивается, не веря в услышанное. — Как? — После того нападения на универ, просто сопоставил факты. Во-первых, у меня слух абсолютный, Чонгук-а. Я ни разу в своей жизни голоса не путал, взяв трубку с неизвестного номера мог сразу определить говорящего. Поэтому если тогда, у музея, я был слишком потерян, чтобы зацепиться за это, да и мы на тот момент только общаться начали, то в универе… Да и этот гоблин, когда напал, повернулся и сказал, что, цитата «я в тебе разочарован», так что, да, я начал пытаться понять, каким боком вообще могу быть тут причастен. А потом ты, и… — Стоп, он тебе это сказал?! — Да, но это уже неважно, верно? И я тогда просто предположил, но мне было очень трудно в это поверить и все казалось бредом, я решил, что ошибся, но потом ты появился у моего дома… И когда мы разговаривали, я не мог отделаться от мысли, что это твой голос, поэтому решил проверить, но ты только не злись, окей?.. — Удиви меня. — Во-первых, сам факт, что ты разрешил мне дотронуться до маски, уже говорящий, но убедился я тогда, когда увидел твою родинку. Под нижней губой. — О, — округлил глаза Чон, неосознанно прикасаясь к ней, — вау. Я бы никогда не обратил внимания… — Ну, я пялился на нее уже примерно полгода, с тех пор как заметил, — прячет смущение за усмешкой, отводя взгляд в сторону. — Так что… Да, если бы ее там не было, моя теория бы рассыпалась в пух и прах и ничего бы я делать не стал. — То есть, — приближается Чон, ставя руки по обе стороны от Юнги на столешницу, — ты поцеловал не Человека-паука, а Чонгука? — Именно, балда, — щелкает по носу второго. — И как ты вообще мог подумать, что я променял бы тебя на кого-то другого, если я буквально пытался с тобой флиртовать все время с тех пор, как мы начали общаться? — Ну, прости, мне немножко сложно было поверить, что парень, в которого я влюбился чуть ли не с первого взгляда, испытывает ко мне то же. Тем более, мы раньше не общались толком. — И это очень грустно. Почему мы прятались по уголкам, очевидно, давно понравившись друг другу? Сейчас все кажется таким простым, но тогда мне реально было страхово. Казалось, что ты никогда не станешь общаться с такими, как я. — Какими такими? Безумно красивыми? Умными? Привлекательными? — Испорченными. Я на твоем фоне всегда чувствовал себя прокуренным дедом, которому не место рядом с таким милым парнем. — А мне казалось, что ты слишком крутой, чтобы со мной общаться, — улыбается Чон. — Знаешь, как я был счастлив тогда, получив приглашение в музей? — О, я тогда, кстати, шел и просил высшие силы о каком-нибудь знаке, чтобы подкатить к тебе, — смеется, вспоминая прошлое, Юнги. — И вот, пожалуйста. Вижу тебя с этим дождем из бумаг. Ну чем не знак? Юнги наблюдает, как от его слов у Чонгука улыбка становится все шире и шире, и таким счастливым себя чувствует. Думает, что в новом году обязательно нужно сходить в храм и поблагодарить за все. Но тут Чонгук подвисает, уходя куда-то в себя, и Мин сразу напрягается. — В чем дело? Расскажи. — Была еще одна причина, почему я не хотел с тобой сближаться. И ты ее знаешь. — Но я ведь уже знаю, кто ты… — Нет, я немного о другом, — перебивает. — Об опасности, Юнги. Я знаю, — говорит чуть настойчивее, заметив, как ему уже возразить собрались, — что ты скажешь. Что ты к этому готов, верно? Но я правда всей душой хочу, чтобы ты был в стороне от этого моего мира. К тому же, это не только опасно, но еще и хлопотно. Мы можем быть на свидании, а я, увидев, что нужна моя помощь, могу его сорвать, отправившись за преступником. У тебя может быть концерт в театре, а я на него могу опоздать или не придти, потому что меня задержат. Юнги, — признает с тяжелым сердцем, смотря прямо в глаза, — из меня будет очень хреновый парень. Так что, прошу, не говори ничего сгоряча. Мы можем все прекратить прямо сейчас. — И что же ты такого ужасного сейчас сказал, что я должен подскочить и выкинуть все свои чувства в мусорку? — с абсолютно спокойным выражением лица спрашивает Мин, сбивая Чонгука с толку. — Ты слушал? Я- — Да, Чонгук, я внимательно слушал. Но сорвать свидание или не прийти на спектакль может любой занятой человек. Внезапно вызвать на работу или задержать на ней, разве не так? И чем это отличается от того, что ты сказал? Просто одни пары находят в этом режиме баланс, а другие не справляются, не хотят слышать друг друга и расстаются. Я считаю себя достаточно рациональным человеком, чтобы всегда сначала выслушать свою пару, а не палить горячку. Нам просто нужно разговаривать друг с другом, — берет в свои руки лицо Чонгука, улыбаясь с его растерянного выражения. — Юнги… — Отдавать друг другу одинаково, понимаешь? Если будет так, что ты всегда будешь ставить работу на первое место, полностью меня игнорируя, да, это будет грустно. Я даже задумаюсь, а любишь ли ты меня вообще. Но если ты можешь отключать своего героя хотя бы ночью, засыпая без мониторинга хакнутого сайта полиции и не убегая от меня без чрезвычайной ситуации, требующей твое вмешательство, тогда меня вполне все устраивает. — Но такие ситуации, как неделю назад, когда враг узнает, что мы связаны, тоже нет гарантий, что больше не появятся. Ты будешь под ударом, понимаешь? — Во-первых, не думаю, что все злодеи настолько умные. Во-вторых, да, я это понимаю. Но ты рядом, и мне не страшно. В конце концов, если мыслить в таком ключе, то вообще все вокруг представляет опасность. Я могу выйти на улицу и на меня сосулька упадет, разбив голову, или пьяный водитель собьет. А может, я в ванной поскользнусь и расшибусь, и что? Не жить теперь, что ли? Вот здесь примерно то же самое. Даже нет, вот так, с таким дружелюбным соседом намного безопаснее. Чонгук слушает, как все его опасения Юнги уничтожает, и не может поверить, что настолько удивительный человек вообще появился в его жизни. Неужели так мир извиняется, что ему пришлось расти вместе с Ким Сокджином? Если так, то Чонгук с трепетом извинения принимает, благодаря. — И вообще! — все, Юнги понесло. — Ты в курсе, что из-за тебя наша уважаемая полиция стала слишком избалованной?! За что они вообще зарплату получают, если всю их работу ты делаешь, принося им всех преступников на блюдечке?! Они знают, что сейчас придет Человек-паук и все разрулит, поэтому даже не шевелят своими жирными задницами! Я возмущен! Так что, извините, но у Человека-паука теперь появился злой парень, который не собирается с этим мириться! Сорян, Чон Чонгук, но если раньше у тебя было куча времени, то теперь в твоем расписании появился я, и больше ты не будешь выполнять всю их работу! Спасение людей от крушений и всяких монстров, ради бога, но воришками пусть занимаются те, кто- Договорить свой монолог Юнги не дает уже чуть ли не хохочущий Чонгук, который все-таки поддается вперед, чтобы поцеловать манящие губы. В принципе, основную мысль Чонгук уловил, так что без зазрений совести прерывает его, сразу углубляя поцелуй. Юнги рвано выдыхает, принимая такую смену темы, и отвечает, запустив руку в мягкие волосы брюнета. Про чайник, сообщивший о своей готовности еще несколько минут назад, сейчас и подавно никто не вспоминает. Чонгук опускается руками с лопаток ниже, до поясницы, и от того, как Юнги сразу отзывается, прогинаясь, его откровенно кроет. — Можешь и к коже прикоснуться, — шепчет Мин, чуть отстраняясь. — С ума свести меня решил? — Именно, это мой план. Тогда ты точно никуда от меня не денешься. Чонгук хмыкает, улыбаясь, и пользуется разрешением, прикасаясь к теплой коже своими прохладными пальцами, вызывая у второго мурашки. Опускается поцелуями ниже, к ключицам, оставляя мокрую дорожку на шее, и наслаждается тем, как у Юнги дыхание сбилось. — Тогда поздравляю, — также тихо отвечает, возвращаясь к губам. — План удался. В мире стало на одного супергероя меньше, ведь он поклялся в верности одному человеку. Юнги после этих слов смотрит на него большими глазами, губы поджимает, понимая, что перед глазами все как-то подозрительно размывается. А Чонгук, заметив это, умиленно смеется, сцеловывая еще не успевшие скатиться слезы. — Я не плачу! — тут же отнекивается Мин. — Просто очень счастлив! Но не плачу! — Да, конечно, — соглашается Гук. — Я именно так и подумал. — Дурак, — прыскает со смеху Мин, вытирая ладонью остатки эмоциональности. — Пойдем в спальню? Можем посмотреть что-нибудь. Чонгуку идея нравится, но до спальни он несет Юнги на руках, явно смущая. Тот ворчит, что до встречи с ним его никогда на руках не таскали, а Чон просто отвечает, что теперь пусть привыкает, заставляя покраснеть еще сильнее. Кровать у Юнги клевая, двуспальная, с мягким матрасом и большим одеялом. Он достает прикроватный столик с ноутбуком и они выбирают мультик «Полярный экспресс», справедливо решив, что под первый снег в преддверии праздника этот вариант идеальный. Кутаются по пояс в одеяло и обнимаются, наслаждаясь таким долгожданным моментом. Правда, Чонгук все же целует Юнги в процессе просмотра, на что получается шутливый удар после, потому что «ну это же кощунство за просмотром детских мультфильмов так откровенно целоваться!». Но, если честно, их это обоих не особо заботит, потому что то и дело отвлекаются на нежности. И в итоге ближе к финалу разнеженный и абсолютно счастливый Юнги засыпает, чувствуя, как успокаивающе Чонгук с его волосами играется. Заметив это, парень столик убирает, поудобнее устраиваясь. Юнги в полудреме его обнимает крепче, даже ноги закинув, и Чонгук не может представить, чтобы его жизнь могла сложиться лучше. Клянется оберегать и ни за что полученное доверие не обмануть. А снег за окном так и продолжил падать до самого утра.

***

— Чонгук-и! Захвати на кухне мандарины! — кричит парень в вязанном свитере, вешая последние игрушки на их ёлку. — Все для моего главного укротителя мандаринов, — торжественным голосом говорит тот, ставя большую тарелку перед своим парнем. — Ну тебя, — даже не обращает внимание на подкол, тут же переключаясь на еду. Скоро наступит новый год. А они с Чонгуком недавно отметили свою первую годовщину, год отношений. И счастливее Юнги себя и представить не мог. За этот год произошло много событий, но главное, они поняли, как это все работает. Прислушивались друг другу, садились за стол переговоров, обсуждали все на берегу. Пожалуй, главное событие, которое произошло, это что Чонгук действительно сбавил обороты в качестве Человека-паука, дав поработать и другим. И сначала это обсуждалось с каждой бочки, правоохранительные органы были крайне недовольны и возмущены. Зато Юнги злорадствовал, что наконец эти проглоты вспомнили, что они не для красоты на место преступления приезжают. Но вместе с тем Юнги познал, каково это, отпускать Чонгука, когда случалось что-то серьезное. Успокаивать себя за чашкой чая с ромашкой (метод не очень рабочий, но тут в принципе ничего помочь не может) и ждать всю ночь, пока он не вернется. Такое случалось не очень часто, но все же видеть на родном теле новые шрамы — больно. Это тяжело, но все равно в тысячу раз лучше, чем без него. Юнги о том, какая бы была жизнь без его героя, даже думать не хочет. Он не примет такую реальность. Чонгуку такие перемены в жизни тоже сначала давались тяжело. Он, привыкший на любой сигнал о помощи лететь из штанов выпрыгивая, теперь себя переучивал. Иногда оставался наедине, разговаривая сам с собой, иногда, приходя в тупик, обсуждал это с Юнги или Джису. И если бы не понимание, для чего он это делает, то он бы давно сорвался. Но каждый раз, глядя на Юнги и понимая, что с ним он хочет навсегда, утопая в собственной любви к этому человеку, остановиться на очередную сирену и не пойти следом становилось легче. И сейчас, полностью уложив за год эту мысль в своей голове, что мир без него не развалится от любого дуновения ветра, жить стало легче. Их отношения стали стабильными. Чонгук наблюдает, как его любимый уплетает мандарины, оценивающим взглядом смеряя собственный труд на елке, и улыбается, обнимая со спины. Они съехались полгода назад, и Чонгук тогда понял, что ничего важнее в этом мире нет по-кошачьи подтягивающегося Юнги по утрам. — Звезда лишняя, — ставит свой вердикт Мин, облизывая сладкие от сока губы. — Уберем, — соглашается Чон, которого в данный момент беспокоит явно не елка. — Сейчас руки помою и приду. Но планам не суждено сбыться, потому что его не отпускают. Чон берет ладошку, в которой минуту назад был фрукт, и подносит к своим губам, тоже пробуя его на вкус. Юнги, поняв, что он задумал, не шевелится, а почувствовав, что один палец уже во рту оказался, сдается, разворачиваясь. — Ладно, хрен с елкой, потом, пошли в кровать. На что Чонгук победно улыбается, зная, как щепетильно Мин к декору относится. Поэтому лишний раз не спрашивая, поднимает его, разместив руки на попе. Мин ноги вокруг его талии скрещивает и навесу целует, а Чонгука каждый раз, как первый, от этого кроет. Он садится на кровать, Юнги на его коленях оказывается. Чонгук просто смотрит на него снизу вверх, а Юнги себя самым желанным человеком на Земле чувствует, до сих пор не понимает, как это работает. — Мой Чонгук-и, — нежно шепчет, невинно к губам прикасаясь. — Такой любимый… — Мгм, твой, — плавится, снимая свитер с разгоряченной кожи. Через полторы недели наступит Новый Год, но Чонгука это, если честно, не сильно заботит. Он знает, что и через еще год, и через пять, десять, будет так же охранять их счастье на двоих, что любовь в глазах напротив не может погаснуть, ведь именно о такой вечной любви авторы распинаются, бумагу исписывая. Так что какая разница, какой год пошел? В новогоднюю ночь к ним завалятся их друзья, наверняка с порога начав стебать: «Не помешали? Прекрасно, мы старались». А потом пронесется сирена в погоне за очередным Сантой, обчистившем чей-то дом. Но Чонгука это уже не будет касаться. Он лишь возьмет Юнги за руку, незаметно от друзей сбегая с ним на крышу, прихватив куртки. — Полетаем? — игриво спросит, надевая маску. — Не урони, мой герой, — засмеется Юнги, крепко обнимая того за шею руками и талию ногами. — Никогда в жизни. Юнги прекрасно знает, что это больше, чем слова. Больше, чем просто обещание. И ночь становится, действительно, волшебной.