.
19 декабря 2022 г., 13:53
Кацуки чувствовал тревогу.
А как он мог ее не чувствовать?! Этот придурок хочет попытаться пойти в Юэй, хотя наверняка еще на экзамене помрет!
Нельзя было игнорировать, что Деку все же умный – учителя думали, он не замечает, но ему занижали оценки. Будто хотели выделить Кацуки на фоне этих ничтожеств и усмирить его, чтобы не дрался с Деку.
Гадко.
Возможно, те слова вообще были лишними.
Может, Деку поступит. Куда-нибудь на факультет поддержки, или на общий – без разницы, он же все равно лох, он без причуды сможет разве что помогать остальным героям, но по факту сам ничего не сделает.
– Кацуки?
А теперь он поганит их отношения еще больше.
Он никогда не заходил дальше угроз и слабых ударов – остальное делали статисты. Психологически давили, так это называется.
И он пожелал ему смерти.
Да что за хрень сегодня с ним?!
– Кацуки!
Кто-то из статистов нервно трясет его за плечо, и прежде чем он собирается огрызнуться, кто-то тыкает пальцем на школу.
Кацуки поднимает глаза, и у него перехватывает дыхание, потому что на крыше кто-то есть.
– Это же Мидория! – вскрикивает кто-то.
Кацуки становится плохо, но он не может оторвать взгляд. Фигура на крыше двигается медленно, наклонясь, снимая обувь. Поднимается. Перелезает через перила.
Он отпихивает людей, выбегает вперед.
Расставляет руки.
Тело двигается само по себе.
Все, что он слышит дальше – грохот собственных взрывов. В ушах противно звенит.
Несколько секунд проходят для него как вечность. Он сбивает Деку, ладони взрываются болью, но он сгребает его в охапку, крепко сжимая.
Деку под ним от страха даже не пытается вырваться, но вздрагивает, и Кацуки запоздало понимает, что он плачет.
Кацуки прижимается к нему лбом, тяжело дышит, пропитываясь чужим запахом, и отпускать с испугу не хочет. Изуку всхлипывает, слабо-слабо шевелится и пытается отползти, но Кацуки не дает.
Ладони болезненно ноют, плечи зудят от сильной отдачи после взрывов, а плитка, где Кацуки ее касался, становится неприятного красного цвета.
Изуку вскидывается, глядя прямо в глаза Кацуки, и тот боится оторвать взгляд; лицо Деку раскрасневшееся от слез, щеки мокрые.
– Качч... Каччан...
Бакуго громко выдыхает и вместо ответа сильнее вжимается в Деку.
Под школьным гакураном билось-билось-билось живое сердце, и это успокаивало.
– Изуку, – прошептал он.
По лестнице громыхают чьи-то шаги, кто-то рядом шумит, но Кацуки это не волнует.
У него щеки тоже скоро становятся мокрыми, и он с неохотой оттягивает лицо от чужой груди. Изуку смотрит на него, такой же заплаканный.
"Пожалуйста, больше не пробуй" почти неслышно срывается с губ.
Изуку медленно кивает, куда-то невидяще глядя на свои же красные кроссовки возле края крыши.
Когда он успокаивается, вокруг уже успела собраться толпа – по большей части из-за грохота, который создал Кацуки.
Они оба поднимаются; обоих немедленно уводят в медпункт – домой Кацуки идет с уже забинтованными руками, Деку советуют пойти к школьному психологу, дают мазь от синяков.
По домам возвращаются молча.
Кацуки идет рядом близко, внимательно поглядывает на Изуку. К своему дому не уходит – сначала провожает.
– Нам нужно будет поговорить, – тихо бормочет он, когда Изуку стоит уже у подъезда.
Он слабо хмурится, но кивает. В глазах уже не чувствуется страх.
– И... пожалуйста, не пробуй еще раз, – шепчет Кацуки.
Они стоят в тишине. Изуку кивает, и Кацуки отпускает его, уходя.
Он рассеянно смотрит на отдаляющуюся сгорбленную фигуру.
Что-то внутри подсказывает всерьёз прислушаться к просьбе Кацуки.
