Хрустальный миг/Предначертано судьбой

Прибыв в особняк Далларии, мы с Даниром разошлись в разные стороны, будто и не связаны узами брака, будто чужие, вынужденные делить одну судьбу. Он исчез в своих покоях, я же оказалась в «её» комнате - слишком изящной, слишком правильной, словно созданной не для человека, а для куклы в дорогом наряде. Там я провела несколько дней одна. Одиночество ощущалось не пустотой, а навязчивым присутствием чужой жизни: запахи благовоний, тонкие узоры на тканях, украшения, которые будто ждали прикосновения той, кого уже нет. Я боялась даже смотреть в зеркало, потому что там глядела не я. Прислуга приходила по расписанию - учтиво, но холодно. Они обращались ко мне как к императрице, но каждое движение выдавало: они проверяют, подстраивают, обучают. Их руки направляли мои жесты, их голоса объясняли традиции, их глаза следили за каждым моим выбором - даже за тем, что я ем и сколько воды отпиваю. Они кормили меня блюдами чужой кухни, будто проверяя, как быстро я приму их правила. Я чувствовала себя не хозяйкой, а пленницей, которую мягко, без кнута, дрессируют в новом доме. Спустя несколько дней дверь наконец распахнулась - вошёл Данир. - Как поживаешь? Голос Данира прозвучал спокойно, почти равнодушно. Я усмехнулась, не оборачиваясь. - Давно вы стали интересоваться куклой? - С тех пор, как она оказалась в этой комнате. Ничего не хочешь мне поведать? Пройдя внутрь Данир сел за маленький столик, заваленный книгами и цветами, которые я раскладывала, чтобы не сойти с ума от пустоты. Его взгляд скользнул по ним с лёгкой насмешкой. - Стала собственный дом обворовывать? - Надо же чем-то себя занять. Облокотившись на стол, Данир положил подбородок на руку, и стал наблюдать за мной так, будто разглядывал редкий экспонат. - Насчет Далии. Не виделась с ней? Сердце дрогнуло, но я сохранила лицо. - С чего вы так решили? - Хочешь сказать, что нет? - Я с ней и знакома не была. Как бы мы с ней встретились? Глаза Данира резко охладели став безразличными. - Так и будешь увиливать от правды? - Это и есть самая что ни на есть правда. Не хотите - не верьте. Вам не запрещают. Он усмехнулся, уголок его губ дёрнулся холодно. - Язык все так же остр, но это ненадолго. - Что вы хотите этим сказать? Я сидела на балконе, ведущем в сад. Ветер трепал занавесь, пахло влажной землёй и цветами. Когда я обернулась, Данир уже стоял рядом. Его шаги были беззвучны, словно у хищника. Чуть склонившись, он протянул руку и… надел на мою шею ошейник. Холодный металл защёлкнулся со щелчком, будто запер моё дыхание. Я замерла, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Это был не просто знак власти - это была печать его игры. Он сделал меня не женой, а вещью. - Решили поиграть? - Давно пора. Слегка дернув цепь, он подтянул меня с места. Металл звякнул, и я поднялась со стула. - Раз иного выбора нет, придется посадить в клетку. - Что?! - А как ты хотела? Непослушную псину надо наказывать. Ты слишком долго молчала, а потому пора бы и силу применить. Он переплёл цепь вокруг своего запястья и вновь дернул ошейник. Холод железа впился в шею, дыхание стало прерывистым. В груди защемило - словно кто-то сжал и её железным обручем. - Мне дышать нечем! - Правда? Странно…. Данир пожал плечом и направился к выходу, таща меня за собой. Я пыталась рваться, ногами цеплялась за пол, но звяканье цепи и его рука намертво удерживали меня. - Остановитесь! Вылилось изо рта, голос задрожал от беспомощности. Он не остановился. Спуск по лестнице казался вечностью; шаги эхом отдавались в коридоре, и каждый удар сердца отдавался в голове громче предыдущего. Наконец он втащил меня в одну из служебных комнат и припер к стене. Цепь заскользила по гвоздю, и я поняла, что до свободы - рукой подать, но достать не в силах. - Может, это тебе что-то даст? Он швырнул остаток цепи и вышел, захлопнув дверь за собой. Я осталась на привязи, с чувством, что мир вокруг сузился до нескольких шагов. Сердце бешено колотилось, ладони горели от трения о цепь. Я слышала, как в смежной комнате раздаётся шум разговоров - голоса охранников, удаляющийся тон его шагов. - Я ведь правда ничего не знаю! Как ты этого не понимаешь?! Кричала я в пустоту; слова отскакивали от стен, и никто не ответил. Вскоре дверь снова отворилась, и двое охранников вошли в покорной робости. Их лица были бледны; в глазах читалась неловкость - они не хотели этого, но приказы были приказы. - Лишь зная настоящую Далию, я могу сказать, что ты лжешь. Его взгляд скользнул по моему лицу с презрением, и он повернулся к стражникам. - Приступайте. Парни поклонились и двинулись ко мне. - Простите нас, Императрица. Один из них грубо взял меня за щиколотку и потянул к себе. Руки, что до недавнего времени казались мне опорой, теперь держали крепко, цепко. - Т… ты что творишь?! Выплюнула я имя Данира, умоляя его остановиться. - Данир! Стойте! Остановитесь! Охранник с усилием стал снимать с меня верхнюю одежду - не аккуратно, а так, чтобы унизить: ткань рвалась, складки скользили по коже. Каждая полоска ткани означала потерю - не только одежды, но достоинства, приватности, права на выбор. Я корчилась, вырывалась, царапала ладони о холодный пол, рыдала так тихо, что слёзы казались почти постыдными в этом гулком помещении. Каждый рывок заставлял меня кричать все сильнее. Один рукой сомкнулся на моём запястье сильнее; другой - сдерживал голос и взгляд. Их лица были смешением стыда и покорности. Данир, стоя в проёме, наблюдал спокойно, как человек, следящий за экспериментом. - Достаточно, оставьте её. На сегодня урок ясен. Охранники замерли, обменялись взглядами и отступили. Один машинально прикрыл остатками тряпок мое тело, другой, не глядя в глаза, отвёл взгляд в сторону. Дверь захлопнулась за ними, и я осталась в одиночестве - обнажённая не только телом, но и правдой: я была уязвима, сломлена ролью, которую навязали моему телу. Слёзы текли по щекам, горячие и бессильные. Сердце дрожало от больной ярости, но голос не собирался возвращаться. Я знала одно: он мог заставить меня молчать. Но уничтожить то, что внутри - страх, горечь и едва заметная искра сопротивления - ему ещё не удалось. На миг я вспомнила слова Данира в поездке, от которых с каждым днем мне становилось только хуже: - Тайные операции? - «Мои люди выше ваших. Кто из ваших попытается купить или подкупить - будет пойман и выставлен как предатель. Вы сами будете вынуждены их казнить». Военный путь? - «Ваши войска слабы, ваши границы уязвимы. Вы не потянете две кампании. Первая схватка станет для вас последней». «Я заключил союз честно и открыто, соблюдая правила. Кто усомнится в этом браке - тот усомнится в законе и порядке». Марнил может строить планы, обсуждать стратегии, давить на совесть Николы, но в реальности у них нет ни юридической, ни политической почвы, чтобы требовать твоего возврата. Это чистая иллюзия борьбы, «семена, что не прорастут». Вспомни мои первые слова и их отношение, с которым они относились к Далии. Их поступки всего-навсего обман - занавес.