Я запомню тебя навсегда

      Сегодня как на зло, плохая погода. Весь день шёл ливень, гремела гроза, сверкала молния. В домах отключили электричество, не работал ни телевизор, ни компьютер, даже музыку нельзя было послушать. Еще и телефон разрядился.       Феликс был дома один. У него выходной. Отчим на работе, мать тоже, поэтому ему стало грустно и скучно. Он не мог посмотреть TikTok, витая в своих мыслях, разбираясь с тараканами в голове и, конечно же, греясь под тёплым пледом.       Ликс привык, что все говорят ему, что он — задрот. Парень везде и всегда носит с собой телефон, потому что «жить без него не может», и павер-банк, на случай если тот разрядится. Феликс привык жить в виртуальном, собственном маленьком мире, забывая о реальности. Он часто задумывался о том, что пора бы прекращать так жить — завести новых друзей и знакомых, стать более открытым, думать о реальных вещах. Но всё напрасно. Всё всегда заканчивалось одинаково: он либо отстранялся от других, либо люди считали его странным и сами уходили из его жизни. Феликсу надоело это и он решил больше не заводить фальшивых «друзьяшек».       Но мы ведь все помним о его новом знакомом — Хван Хёнджине. Парень ещё не знал, будет ли Хёнджин его новым другом, или же уйдёт в число тех людишек, которые бросили Феликса, ещё не до конца узнавши.       Феликс ходил туда-сюда по своей комнате, ещё раз прокручивал мысли о Хёнджине в голове. — Чем бы заняться? — он был дома один, поэтому говорил сам с собой, чтобы хотя бы как-то разбавить грустную обстановку.       Немного подумав, парень решил спуститься на первый этаж, принести сладости и включить телевизор. — Хотя стоп! Какой телевизор, если вырубило электричество? Я дебил. Самый настоящий дебил, — ругал себя он. — Но сладкого и вправду не помешало бы. А чтобы было чуть-чуть интереснее, сделаю вот что…       Феликс стал считать вслух от одного до тридцати. Он придумал себе игру, чтобы не скучать: за 30 секунд он должен спуститься вниз, взять гору сладкого, картошку фри и комиксы «Marvel» с его любимым человеком-пауком. — Начал! — крикнул сам себе блондин.       Он быстро съехал по лестнице в гостиную. Выбежал на кухню, резко открыл шкаф, начал искать глазками мармелад «Haribo». Увидев свою цель, парень схватил её с такой жадностью, словно это была не упаковка с маленькими съедобными мишками, а последняя капля воды в жаркой пустыне.       Мысленно досчитав уже до двадцати, он стал торопиться ещё быстрее. — Блин! Пить надо тоже захватить! — опомнился Феликс.       Он увидел недопитую бутылку кока-колы и захватил её. — Двадцать пять, двадцать шесть!       Ликс со скоростью света поднялся по лестнице, и если бы какой-то незнакомый человек увидел, как он сейчас бежит, то точно бы подумал, что блондин убегает от маньяка. — Двадцать девять! Тридцать!       Феликс успешно добежал до комнаты и выполнил своё задание. Довольный собой, парень бросил всё, что было в маленьких ручках на кровать, прошёлся взглядом по постели и заметил, что не хватает ещё одной важной вещицы — комиксов. — Чёрт, я так торопился, что совсем забыл их взять! — вспомнил он. — Пойду сгоняю на кухню и притащу сюда.       Ликс спустился на первый этаж, подошёл к столику, где лежали старинные книги, газеты отчима, журналы матери. В самом углу лежали никому не нужные, кроме блондина, истории о супергероях. — Вот и они, — улыбнулся паренёк. — Пора взять вас почитать. Давно я этого не делал.       Блондин уже собирался уходить в свои покои, как раздался неожиданный звонок в дверь. — Кого это занесло в дом моего отчима, да ещё и поздним вечером? — пробубнил Феликс. — Все его знакомые и работники, насколько знаю, не должны сюда приходить. Может, кто-то к маме пришёл? Только этого мне не хватало.       Нехотя отложив любимые комиксы, он тихонько подкрался к двери, чтобы посмотреть в глазок. Но как ни странно, светловолосый никого там не увидел, из-за чего ему немного стало не по себе. — Это что? Розыгрыш? — кричал он в дверь. — Уходите! Иначе я сейчас же вызову полицию. — Вряд-ли полиция поможет, я же не преступник какой-то, — сказал обиженно чей-то знакомый голос. — Хван Хёнджин, это ты, чёрт возьми? — удивился Феликс. — Не-а, бабайка собственной персоной, — захихикал тот. — Откроешь, или я так и буду мокнуть под дождём?       Ликс отворил дверь и увидел до нитки промокшего брюнета, который слегка подрагивал от холода. — Зачем ты пришёл, Хёнджин? Мы с тобой не так хорошо знакомы, чтобы ты являлся в дом моего отчима, да и тем более в позднее время. — Прости, Ликс, что пришёл без приглашения. Я никак не мог с тобой связаться, потому что не знаю твоего номера, и у меня разрядился мобильник, а ты сам знаешь — гроза, ливень на улице, всё вырубило. Мне стало скучно, а я всё равно дома один. Вот и решил к тебе в гости наведаться. — Эм… Ясно… А как ты узнал дом, в котором я живу? Мы же тогда не провожали друг друга до дома, и я тебе не показывал, где живу. — Я спросил у своих знакомых, они живут ближе к тебе, поэтому знают, где живёшь ты и твоя семья. — Это случайно не миссис Юн и её сын Ги Хун? — Они самые. — Ясно.       Ликс не планировал встречать сегодня гостей и не готовился к тому, что кто-то придёт. Мать и отчим задерживались на работе с полным завалом, поэтому вернутся только завтра днём.       Он взглянул на Хёнджина: тот смотрел на него ангельскими глазками, которые умоляли оставить его, а сам он, весь промокший до последней ниточки, был похож на маленького котенка, которого так хотелось затискать. Ну и как тут отказать? Всё равно один и делать нечего. — Ладно, проходи, — сказал Феликс, пропуская нежданного гостя внутрь дома. — Ну у тебя и хоромы! О, даже есть бильярдный стол! Апчхи! — прикрыл свой нос брюнет. — Да, есть. Но он мне не принадлежит, к сожалению. На него заработал мой отчим, а не я. Это ведь его дом, не мой. — Понимаю… Ты, видимо, не любишь висеть у родителей на шее, и на всё хочешь заработать сам, своим трудом. Я тоже, как ни странно. — Ого! Я мало встречал таких людей, как ты. Мне это нравится. Ты, оказывается, не такой как все. — задумался Ликс. — Спасибо, — поблагодарил Хёнджин. — Мне ещё такое никто не говорил. Апчхи! — Что-то ты совсем расчихался, заболеешь ещё. Я заварю тебе чаю с малиной, а ты пока иди переоденься, вещи я тебе сейчас дам. — Я безумно благодарен тебе, Ликси, спасибо!       Опять по больному… — На здоровье. Только, пожалуйста, Хенджин, не называй меня «Ликси». — Хорошо… Но почему? Я понимаю, мы только недавно начали общаться, и ещё слабо знакомы, но я хочу узнать тебя больше, Феликс. Прости, я не хочу на тебя давить и прекращу тебя так называть, если ты попросил, мне просто интересно. Тебе не нравится такая уменьшительно-ласкательная форма твоего имени? — Нет, Хёнджин. Дело не в этом. И ты здесь не причём, — собрался с мыслями Феликс. — Это совершенно другой случай… — Прости меня, Феликс, пожалуйста, прости, если затронул то, что не должен был, — извинялся Хван. — Ничего, ничего. Я не обижаюсь, — сказал блондин. — Твой чай готов. Проходи на второй этаж, я дам тебе вещи, в которые ты сможешь переодеться. И принесу чай туда же. Просто понимаешь, я всё сладкое к себе в спальню утащил, а больше угощать нечем. — Мне большего и не надо, Феликс. Спасибо, ещё раз за гостеприимство. — улыбнулся второй.       Они поднялись на второй этаж, где и находится комната светловолосого. Хёнджин стоял около двери, а Ликс открыл шкаф и начал перебирать одежду: рубашки и брюки, которые были на первых полках явно ему сейчас не пригодятся; на третьей и на четвёртой лежала домашняя одежда, в основном к ней относились футболки, шорты, штаны, но они не очень бы подошли брюнету, поскольку тот был побольше Феликса. — Даже не знаю, что тебе подобрать, — промычал блондин, смотря на своего гостя.       У него было ещё несколько пар пижам, которые парень просто обожал, но носил правда редко. Отчим говорил, что в них он выглядит как худощавая девочка.       Мысленно проклянув нынешнего «папашу» за его скверный характер, Ликс подумал, что пижама — это более подходящий вариант. — Вот, держи, — сказал он. — Это голубая пижама с облачками, мне кажется, тебе она подойдёт.       Феликс передал одежду парню, тоже выбирая себе пижамку на этот вечер. Его выбор остановился на светло-коричневой с мишками. — Спасибо, — снова благодарил Хёнджин. — Да не за что. Я пока пойду переоденусь в ванную, а ты можешь переодеться тут. — Прямо тут? — Да. — Хорошо. А вещи? — Твоё пальто и штанины все промокли, давай мне их сюда, повешу сушиться. Я выйду за дверь, и ты мне отдашь одежду. — Ладно, но не подглядывай. А то не каждый устоит перед моей красотой, — предупредил брюнет. — Зачем мне это делать-то? — поинтересовался другой. — Ну а я откуда знаю, что у тебя на уме? — Хватит, Хван Хёнджин! Я долго ждать тебя не собираюсь, — крикнул Ликс и закрыл дверь прямо перед глазами гостя.       Спустя некоторое время, дверка спальни приоткрылась, и из неё показалась рука, протягивающая мокрую одёжку. Феликс взял из ручонок одежду и спустился на первый этаж. Он зашёл в уборную и повесили на огромную сушилку пальто и штаны. Потом переоделся и сам в пижамку с мишками. Затем поднялся к себе в спальню. — Ты, видимо, уже переоделся, — сказал тихо блондин, открывая дверь, а затем быстро захлопывая обратно.       Перед ним стоял Хёнджин с оголённым торсом и смотрел удивлёнными глазами. –Прости, что не постучался, — покраснел он уже за дверкой комнаты. — Я думал, что ты уже переоделся. А ты, оказывается, только штаны успел натянуть. — Кхм… Да ничего страшного, — крикнул Хёнджин. — Я же сам виноват. В гости напросился, да ещё и по твоей спальной комнате голым разгуливаю.       Ликс ничего не ответил, а только помотал головой, чтобы выбросить из неё образ Хёнджина. — Я всё.       Открылась уже такая надоедливая дверь. Хёнджин выглядел изумительно в этой голубой пижаме: белые облачка, нарисованные на ней, идеально подчёркивали карие глаза и тёмные волосы; а сам он смотрелся в такой одежде слишком домашним, казался таким уютным, словно только что проснулся.       Феликс немножко удивился, правда виду не подавал, но его выдавали пылающие щёчки. Чтобы брюнет этого не заметил, блондин быстрым движением лёг на кровать и укрылся с одеялом. — Эй, ты чего, Ликс? Что-то не так?       Феликс моментально «очнулся» от чар своего собеседника и стянул с себя одеяло. — Я же просил тебя не называть меня так, Хёнджин!       Хван только что понял, что опять назвал блондина «Ликсом», из-за чего ему стало неловко, ведь он обещал, что не будет к нему так больше обращаться.       У Ликса вдруг хлынули непрошеные слёзы. — Прости, молю, — подбежал к заплаканному другу темноволосый. — Какой же я дурак! По привычке тебя так назвал, прости!       Он лёг рядом с Феликсом и начал гладить его по маленькой голове, успокаивая и шепча очередное «прости». На удивление, Ликс прислонился к его груди и начал рыдать в неё, крепко обнимая. Ему давно не хватало поддержки.       Хёнджин удивился внезапной тактильности со стороны парня, но был совершенно не против. Ему было тепло и слишком уютно в объятиях блондина. Он хотел только одного. Хотел чтобы в этот момент время остановилось навечно.       Когда Феликс немного успокоился и выплакался, он сказал: — Я передумал, Хёнджин. Ты можешь называть меня так, как хочешь. Я думаю, что тебе можно рассказать, почему я плачу сейчас, и почему с формой этого имени у меня такие воспоминания.       Хёнджину как с души отлегло. Он внимательно смотрел на собеседника и ждал, пока тот начнёт свой рассказ.       И Ликс начал.       Феликс говорил о том солнечном, как оказалось потом не совсем так, дне, о пикнике, об аварии, о травме, о смерти любимого папы.       Хёнджин внимательно слушал и не пропускал ни одной детали. Потом не выдержал и тоже расплакался на пару с блондином. — Спасибо, что выслушал меня. — Спасибо, что поделился со мной.       Они ещё долго лежали и рассказывали друг другу о своём прошлом, о настоящем, о планах на будущее; читали комиксы про супер-героев, если вкусняшки: те самые радужные мармеладки-мишки, попкорн, леденцы и чупа-чупсы со вкусом вишни, которые принёс Хёнджин. Да и просто дурачились: строили себе смешные рожицы, кривлялись перед зеркалом и смеялись до боли в животе.       Такие чувства, как в тот вечер Ликс никогда ещё не испытывал, даже с покойным папой.       В тот момент они стали больше, чем просто знакомые, которые здороваются и на этом расходятся.       Они стали друзьями. И пообещали друг другу, что даже если кто-то из них потеряет память, то обязательно вспомнит те моменты, которые они провели вместе и ещё проведут. Обязательно проведут.