Он и Она

«Кролики умирают от одиночества!» Эта фраза всегда казалась Ему глупой. В конце-концов, для существования нужно лишь поддерживать биологические процессы. О социальных никто не говорил. Да и… даже если предположить, что от потери партнера чертов кролик просто не желает свои процессы поддерживать, можно просто дать ему нового партнера. Всегда есть выход, короче. А еще Он — не кролик. Вот вообще ни разу. Но почему тогда Он умирает?

***

Нормально у старика я прожил три дня. За это время научился говорить пару фраз, самых простых, типа «дай еды/воды», «здравствуйте», «я пока плохо говорю» и «пошел нахуй, тупой и убогий мусороед». Последнее мне прямо вообще понравилось, но выговаривается тяжеловато, конечно. Но, в целом, с языком все получалось бодро. Я был лучшим, в той, другой жизни. Именно «был», да, но кое что помню. Например — как выучить незнакомый язык с нуля за месяц. В рецепте, конечно, присутствуют самоучители, приложения и куча разных учебников, но здесь и сейчас у меня их нет, зато, есть иностранец. Так что выучить язык — не проблема, лишь бы желание было. А вот его, внезапно, не оказалось. На четвертый день своей новой жизни я проснулся очень рано. И с удивлением обнаружил, что ночью ко мне пришел депресняк. Причем так навалилось, что сдохнуть хотелось. Меня убили, и процесс был не самым приятным. И вот теперь я здесь — хрен знает где, хрен знает с кем и хрен знает почему-зачем. Дерьмово, согласен. И дед тоже был согласен, хотя про мою смерть он, ясное дело, знать не мог, но, в общем, где-то с неделю меня не трогал — давал время пережить. Расчет у него неплохой — за неделю я достаточно отошел бы, если бы реально грузился из-за просранной где-то за спиной жизни. Но я грузился из-за Нее… Это тупо, максимально стремно и вообще грустно, но я, походу, люблю Ее. В смысле, окей, я знал это и даже готов был принять, но кто ж мне сказал бы, что настолько?! Дерьмово? Согласен. И я совсем не знаю, что делать. Уже прикинул, мол, Ей там так же хреново без меня (что вряд ли, ведь Она свою жизнь не просрала), и Она захочет выпилиться, чтобы… Гореть со мной в аду, наверное. Только я-то не в аду. Промашечка вышла. В теории (такой же наркоманской, как и все остальные), Ее может и сюда закинуть. Ну, меня же закинуло. Почему бы и Ее нет? Бред, причем полный. Ну не идти же мне Ее теперь искать по всему миру?! Особенно если я совсем не уверен, что Она в этом мире есть. В общем, вот так вот выкручивая все это у себя в голове, я сидел у старика Хоши и мрачно смотрел в потолок. Когда хотел поразвлекаться — активировал глаза и давал мозгу прибалдеть. Старик, кстати, очень обрадовался этому моему умению и что-то довольно втирал, но я не слушал. Плевать мне. А вот ему, похоже, плевать не было. Да, первую недельку моей депрессии он меня не трогал, но вот потом стал возмущаться. Причем громко возмущаться, часто с разбиванием посуды и ломанием досок в доме. И, надо сказать, удар у старика был мощным — прямо у меня на глазах он разбил мощный деревянный брусок прям в труху! И следом наорал на меня, брызгая слюной и тормоша. Хорошая была попытка, я даже напрягся, но потом пришел к выводу, что, если умру повторно, меня может закинуть назад. Хм… У Хоши же есть какой-то боевой метательный ножик. — Суицид — не выход, — назидательно произнес Хоши, пинком отбрасывая меня от ножа. Я, конечно, нифига не понял, что он сказал, но сам посыл уловил, да. Вообще, дед оказался… странным. Ладно я — я вообще пришелец из другого мира и белоглазый мутант, но дед-то куда? А он, как бы это сказать, выделялся. Вечно хмурый, с лицом, будто его буквально пару секунд назад затрахали до потери сознания, да так и оставили. Все время бросает на меня многозначительные взгляды, ударчики его крепкие, к слову. Ему от меня что-то нужно. И это «что-то», вероятно, как-то связано с татуировкой у меня на лбу — ей он внимания уделяет куда как много. Но что ему нужно? Он не доводил. Не пытался даже. Ну, за исключением моей учебы его языку, конечно. И уж тут он даже готов жестко добиваться своего. Так что я уже несколько дней, после того, как он занялся мной всерьез, вдумчиво учу, через не хочу. В противном случае — меня не кормят. А умирать от голодной смерти не очень-то и хочется. Да что уж — это очень даже сложнореализуемо. — «Я готов у тебя учиться», — медленно произнес Хоши, приложив руку к сердцу. Если рука у сердца — я должен повторять. Если нет — угадывать, что он сказал. За две недели совместной жизни я его неплохо изучил, а в общем и целом в людях и подавно всегда разбирался. Так что угадывать у меня получалось часто. Ну и учился так. Дед был доволен. И, как я уже отмечал, странен. Но, если я хоть что-нибудь в этом понимаю, он был хорошим. Насколько мог. Помогал местным в деревне — я сам не выходил еще на улицу, да и плевать мне на нее, но вот к Хоши какая-то бабка заходила. Меня увидела, офигела, но, судя по тому, что я увидел, пообещала Хоши держать все в секрете. Не знаю, в чем соль, да и знать особо не хочу. А бабка не просто так пришла — что-то ей нужно было то ли найти, то ли перетащить, я не особо разобрался. Но Хоши просто пожал плечами и пошел, будто тысячу раз так делал (а так оно и есть, скорее всего). Да и со мной он мягкий. Относительно. Язвительный, конечно, и матершинник еще тот, судя по всему, но… Не так уж и плох, в общем. Хотя все это от того, скорее, что он хочет мне понравиться. А вот зачем оно ему — вопрос солидный. — «Я готов у тебя учиться», — требовательно, меж тем, потребовал Хоши. Смысл фразы я разгадал еще вчера, а сегодня работаем над произношением. Но я так не хочу! Сегодня моя тоска достигла апогея, будто, знаете, пузырь, который надувался-надувался, а теперь вот-вот лопнет. Ох, неспроста же меня так колбасит — что-то Она там мутит! Но что может? Измены? Так это даже не смешно, мы… Я не успел додумать. Параллель с пузырем оказалась точной. Очень точной, так как этот самый пузырь надулся от голоса Хоши вообще в предел и… лопнул. А вместе с несуществующим хлопком мой мозг затопило осознание — Она тут! ТУТ! Не в доме, конечно, и даже не в деревне, скорее всего, но ТУТ! Где-то… где-то в этом мире есть Она! Я чувствую, знаю, уверен, даю все свои зубы на заклание! Я даже вскочил. Вскочил и залепетал что-то бессвязное и радостное, типа: «ох, хорошо-то как, тварь такая, тоже сдохла, ну ничего, здорово-то, ах, найду, когда-нибудь — сам придушу». Очень в Нашем стиле. И теперь есть эти самые Мы! Теперь мы снова вместе! Будем, конечно, но уж сомнений никаких нет! Дед был в шоке, и оправиться я ему не дал, тут же заключив в объятия. Иэх! Заживем, старикан! Неопрятный, грязноватый, вонючий, но ничего! Отмоем, вычистим и вообще — будем держать хвост пистолетом! А, кстати, мне же Ее придется по миру искать. Черт, срочно, нужно срочно учить язык! Но сначала — пробегусь по деревне. Вдруг Она за кустом каким возникла. Во радости-то будет… — Я готов у тебя учиться! — твердо произнес я, глядя на обалдевшего деда. — Эт-то… хорошо, — он кивнул, отходя от шока и щербато мне усмехнулся. — Очень хорошо, Онорэ-кун. Теперь я — Хоши-сенсей. Запомнил? Повтори! — Онорэ-кун, — я ткнул рукой себе в грудь, а потом ткнул в его. — Хоши-сенсей. — Молодец, малой, — он потрепал меня по голове. — Э? Куда меня тянешь? На улицу? А ты ж там и не был никогда, да… Ну пойдем. Покажу тебе много новых слов.

***

Глава великого клана Хьюга — Хьюга Сэдэо, горько вздохнул. Бессчетный раз за этот день. Впрочем… каждый шиноби должен быть готов к чему-то такому. И уж тем более — должны быть готовы шиноби из кланов, ведущих свое существование и славный счет битв и смертей так долго, как делает это клан Хьюга. И кому, как не его великому главе, быть образцом мужества и верности долгу? — Отец, — старший сын поклонился в дверях. — Я прошу у тебя разрешения. — Входи, — снова вздохнул Сэдэо. Юноша еще раз поклонился, принимая разрешение, и вошел в залу. Манеры, стан, взгляд — все при нем, и уже через пару лет Хиаши вырастет в молодого главу клана. А через десяток даже станет им взаправду. А его не менее талантливый брат будет управлять Побочной Ветвью и наставлять их. Спасение клану, что у его главы родились такие мальчики. Было спасение. Пока Хизаши не украли. За прошедшие три недели клановые бойцы Хьюга, вместе с отрядами АНБУ обшарили все окрестности границ с Водой. Заглянули в каждый дом и совершили даже парочку межгосударственных преступлений. Но пусть хоть кто-то попробует возмутиться, когда глава клана Хьюга ищет собственного сына! Даже сам Третий Хокаге (!) искал! Он демонстративно прибыл к границам Великих Стран вместе со своей командой из лучших шиноби Конохи. И устроил им «тренировку». Четверка сеннинов разнесла огромный полигон для проведения боевых действий в пыль. Так, вероятно, раньше «развлекались» Боги Шиноби — сильнейшие воины Сенгоку Дзидай, последними из которых были Хаширама Сенджу и Мадара Учиха. Зрелище (Сэдэо сам видел) впечатляющее. И Вода впечатлилась. Созналась, что была не против прихватить членов уважаемого клана себе, но… Не смогла. Расследование показало, что боевая команда Тумана, посланная забрать Хизаши и его служанку-защитницу, не вернулась. Джонин и два чунина не выходили на связь с того самого момента, когда начался захват. И либо их убили (что звучит нереалистично, учитывая, что никаких следов даже нормального боя между шиноби на месте кораблекрушения нет), либо заложников они забрали и решили сыграть в свою игру. Перепродать Молнии, например. В Тумане с кадрами явные проблемы. Но Сэдэо от этого не легче! Его ребенок сейчас Биджу знает где, и лишь тот самый Биджу знает, в каком состоянии! Три недели поисков ничего не дали, и Печать на глазах мальчика нигде не сработала. Значит, он либо мертв, либо в плену, и его глаза не трогали. И теперь долг главы клана — не дать врагу тронуть эти самые глаза. Так больно и так страшно — убивать собственного ребенка. — Отец, — голос старшего сына выдернул Сэдэо из мира тяжких дум. — Могу я… могу ли я это сделать? — Вот как? — глава клана удивился, но безрадостно. — Хочешь сам убить брата? — Я хочу почувствовать его. Хочу… попрощаться. Помахать рукой. — Звучит правильно. Я покажу тебе, смотри. Сэдэо повел сына к свитку, где был записан Хизаши. Вся эта зала была похожа на библиотеку, из-за этих свитков, но это было не так. Когда члену Побочной Ветви ставят Печать, его имя записывается в особый свиток. Это очень старая техника, сохраненная кланом, по преданиям, от самого Предка-Основателя — Хамуры Ооцуцуки — Повелителя Луны и Мудреца Двух Путей. Когда член клана погибает, его имя вычеркивается из списка главой клана. А вместе с именем выжигаются глаза Бьякуган. Только так клан может существовать в мире войн и безумцев, жаждущих силы. — Подавай чакру, сын. И… не затягивай. Пускай все закончится быстро.

***

Хоши на пацана нарадоваться не мог. Вот теперь мелкий Хьюга был тем, по его мнению, самым парнем, которого он должен был спасти. Спасти и обучить, конечно. И тогда, возможно, у этого мира появится шанс. Когда неделю назад парень вскочил и начал нести какую-то чушь, старик даже испугался — а ну как у мелкого крыша поехала? Оно такое быть иногда бывает, что и говорить — шиноби вообще все ненормальные. Но обошлось — вероятнее всего, пацану открылся какой-то кусочек памяти. Странный, конечно, учитывая то, что говорить он лучше не стал, да и домой проситься тоже. Тем лучше — Хоши никак не мог позволить себе его упустить. Другого шанса может уже и не быть. Вообще для старика поиск ученика был сродни прыжку в холодную воду. Надо, очень надо, но… Делать так называемый «первый шаг» — типа, найти где-нибудь генина/чунина, выкрасть его и силой принудить к обучению, это неправильно. Нужно, но тяжело. Хотя ведь Хоши, в свое время, был довольно знаменит, так что можно было бы попытаться задавить ребенка авторитетом. Да и почетно обучаться у такого могущественного человека же, да? Но это все — вялые попытки убедить себя, что похищение мальчишки не так уж плохо. Очень неубедительно. А вот с кораблекрушением все в масть легло. Поначалу. Пока память у Хьюги не пропала. До этого он был староват уже переучиваться под уникальным методом, придуманном Хоши (а что оставалось делать, если учить надо, а пока некого? правильно — ваять собственный стиль обучения!). Теперь же… Нет, базово парень очень хорош — он как чистый лист, и из него можно слепить вообще все, что угодно. Чакрой, опять же, совсем не обижен. Не глупый. Да и Хьюга! Научить его клановым техникам Хоши, конечно, не сможет, хотя кое что и покажет, но тем занятней — что выйдет из такого ученика? Но времени у них так мало… Всего два года. И это в том хорошем случае, если Хоши вообще удастся снять с парня Печать, не поломав ученика к Биджевой матери. А ведь можно. Печать, зараза, древнее Хоши, его деда, прадеда и так далее. И уже в свое время считалась вершиной мастерства. А потом дорабатывалась, конечно, и стала просто идеальной. Самый лучший рабский ошейник в мире — и только клан Хьюга знает его секреты. А что знает Хоши? Знает, например, что если воздействовать на Печать просто так, то на место события тут же набегут Белоглазые. Знает, что глава клана (кто там у них сейчас, интересно?) может взять две-три недели времени на поиски дорогого члена клана. А пацан, которого теперь, хе-хе, зовут Онорэ, судя по одежде и спокойным манерам — дорогой, пускай и Побочный. — Все, кто думает, что Побочная Ветвь — пыль под ногами Хьюга — дураки, — тихо пробормотал Хоши сам себе. — Вон, какие Печати на них ставят — состояния целого стоят. В общем, задача предстояла к выполнению почти нереальная. Но у Хоши были все инструменты для реализации своих планов. Он хорошо разбирался в фуиндзюцу — на уровне заправского Узумаки. Есть рабочая комната с отличной чакропроводимостью — даже в клане Сенджу бы охренели, когда такую увидели. Ну, Тобирама бы точно бровь поднял, а это круто. Что еще? Ну — опыт. Его у Хоши с избытком, хотя дел с Печатью Хьюга он раньше не имел. Имел с другими, в чем-то похожими. А иногда и с более сложными. Шансы у парня есть. Да нет — выживет он, это точно. Но… Если еще вспомнить, что своей системой циркуляции чакры он не владеет, да про нагрузку на эту самую СЦЧ, когда Печать сработает — будет тяжко. Может и чакроканалов половину в труху перемолоть. И придется из пацана за два года делать Бога Тайдзюцу. А если сверху еще и слепота будет, то Слепого Бога Тайдзюцу. — Хм, ну… если это — все мои проблемы, то справлюсь, — Хоши действительно подумал о том, что не так уж все и плохо. — Осталось только понять… Сердце кольнуло. Шестое чувство, интуиция, чуйка, чутье шиноби и прочее завопили в унисон. И настолько опытный шиноби, как Хоши, мог им доверять. Он рванулся из своей «чакро-комнаты» — деревянной пристройки на краю участка, к дому. Сенсорика тут же засекла парня, спокойно выписывающего кандзи в тетрадь — он уже мог учиться самостоятельно, правда редко. Чакра в тенкецу приходит в движение. Ох, сейчас его долбанет. Но Хоши уже держит засыпающего под простеньким гендзюцу мальчишку на руках и несет в комнату. Две минуты, три она ему даст — время у него есть, пускай и очень мало. — Поехали, парень, — выдохнул Хоши, положив подростка на кушетку и сложив печати. — И р-раз! На самый крайний случай, сделает переливание крови. Выживет Ублюдок, никуда не денется.

***

Когда Она открыла глаза, мир затопил свет. Но не тупой благостный свет из рая какого-нибудь, а обычный. Мирской, так сказать. И вот этот вот свет ей и сказал, что она… переродилась. — «Я, мать вашу, в ахуе!» — мрачно подумала Она, плавно двигая своими маленькими ручками и ножками. — «Какого хуя я младенец?!» Негодование вылилось в громкий детский плач. О да, пускай Ее телу, похоже, уже около года, плачет Она теперь часто. А что делать? А больше и нечего, верно. Только надеяться, что Он тоже сейчас где-нибудь слюни пускает. Желательно — охренеть как поблизости. Хм, прикольно было бы, если бы Он оказался Ее братиком — инцест, это так горячо… — Томори-чан, плачет? Томори-чан, не плачь! Все хорошо, мама рядом… И дородная женщина берет Ее на руки и начинает укачивать. Ну-ну… Ну-ну-ну. — «Сука, я обоссалась!»