simple christmas story

Куроо никогда бы не подумал, что все может обернуться так, как обернулось. Не мог он представить, что его лучший друг, а по совместительству еще и парень, в которого он влюбился, заболеет прямо за неделю перед Новым годом, а ему самому придётся за ним ухаживать, ведь их родители решили в этом году оставить своих взрослых мальчиков отмечать праздник вместе. А еще Тетсуро никак не мог предположить, что огромные кофты и футболки на Кенма могут смотреться просто невероятно. *** — Капюшон бы надел, пижон, — хмыкнул Куроо, толкая в бок друга, который играл в приставку. — Да не заболею я, отстань, — огрызнулся Козуме, одновременно пиная камешек под ногами и пытаясь добить босса. — Я не буду тебя перед Новым годом выхаживать, умник, — пообещал Тетсуро, понимая, что это вовсе не так. — Да-да, только замолчи хоть на пять минут, — пробурчал Кенма. Такой веселой и дружной компанией парни дошли до своих домов. То был последний день семестра, поэтому все вокруг казалось Куроо хорошим и замечательным. А потом ему позвонила мама Кенмы и сообщила, что ее придурок простудился. Парень внутри и ликовал от того, что оказался прав, но был еще и расстроен, что тот заболел. Не хотелось ему, чтобы Козуме лежал целыми днями в кровати и мучился от этой гадости. Однако это полбеды — вторая половина беды состояла в том, что уход за больным все великодушно свалили на него, ответственного второгодку и надежного старшего друга Кенмы, потому что родители обоих вдруг решили уехать за город на полторы недели. Ровно на все каникулы своих ненаглядных детишек. Родители Козуме могли спокойно оставить своего сына, пусть даже и простудившегося, на Тетсуро, ведь тот недрах показывал то, что положиться на него можно. Да вот только никто из них не учёл того момента, что Куроо не отказался своего друга, как минимум, поцеловать. Впрочем, знать им этого и не надо — слишком травмирующие подробности для родителей его друга. Их сердца не готовы к такой шокирующей нагрузке. — Тетсуро! — крикнула мама парня, из-за чего тот сразу спустился по лестнице в прихожую, — Хорошо ухаживай за Кенмой, — велела та, — И чтоб никаких девочек вы к себе не водили, ясно? — Милая, в их возрасте это нормально, — возразил отец, после чего получил подзатыльник от жены. — Не допросили еще водить кого попало, — хмыкнула та и начала выносить сумки на улицу. — Если будете пить, то не обблюйте весь дом, — подмигнул отец и похлопал сына по плечу. — Так точно, товарищ папа, — пообещал Куроо, приложив руку ко лбу, словно отдавал честь. — К пустой голове руку не прикладывают, балбес, — рассмеялся мужчина, — Так, мы поехали, ведите себя хорошо и сильно не буяньте. — Да-да, я вас понял, — покивал головой парень, окончательно выпроваживая родителей из дома. Тетсуро почти сразу начал собираться к Козуме. Закинув первое, что выпало из шкафа, он захватил с собой кошелёк на случай того, если у друга ничего дома для бульона и прочей лечебной лабуды не будет. Лишь через двадцать минут он стоял на крыльце дома Кенмы и ждал, пока тому заблагорассудится встать и открыть дверь гостю. Кенмы открыл ему дверь даже быстро. Сам он был замотан в одеяло, хлюпал носом и постоянно кашлял. Куроо хотелось отправить его спать и к чертям забрать все гаджеты, чтобы он не напрягал глаза и не сам себе не мешал выздоравливать. Впрочем, на удивление Тетсуро, Кенма и сам додумался не гробить себе здоровье окончательно и действительно спал до его прихода. — Ну и кто мне бузил, что не заболеет? — хмыкнул Куроо, поднимаясь в комнату друга. — А кто божился, что не будет меня выхаживать? — ответил в той же манере Козуме, пинком открывая дверь в комнату. — Один ноль, признаю, — сдался парень, заходя вслед за Кенмой, — Так, давай, обратно замуровывайся в одеяло и подушки, а я пока сварю тебе бульона и найду, чем тебя лечить, мелочь. — Как скажешь, — пожал плечами Козуме, послушно залезая на постель и закутываясь со все, что там было. Тетсуро после этих слов даже опешил на пару мгновений — как-то это нетипично для Кенмы, который в таких моментах обычно шлёт его куда подальше и морщится, словно кот. Парень покачал головой и направился на кухню, очень надеясь на то, что родителям друга хватило времени элементарно вытащить курицу из морозилки и купить хоть какие-то огрызки овощей для бульона. Надежды его оправдались, поэтому он почти сразу все закинул в кастрюлю, а сам завалился на диван, чтобы просто потупить в потолок. Куроо подгрёб кота Кенмы под бок и стал тщательно обдумывать то, чем он станет заниматься крайние два дня, пока его друг будет восстанавливаться. Зацикливаться сильно на своей влюблённости он перестал еще год назад, от чего жизнь стала намного легче. Да, порой его накрывает и сносит крышу так, что на стенку лезть хочется. Однако это лишь неприятные периоды, которые являются побочной стороной влюблённости в лучшего друга. Тетсуро хоть и понимал, что занимает много места и очень шумный, это никак не мешало Козуме. Они научились сосуществовать друг с другом и чувствовать себя при этом некомфортно. Куроо уже стала привычна уютная и мягкая тишина, которая могла быть только с Кенмой, а тот привык к активному Тетсуро, который всегда был рядом и давал понять, что на него можно положиться. Вот только сейчас, когда Козуме практически в паре шагов от него, контролировать себя сложнее. Нет, здесь никакой пошлости нет. Просто очень хочется обнять и мягко прижать к своей груди, а после оставить мягкий поцелуй на лбу. Звучат эти мысли так, словно он — влюблённая старшеклассница, пересмотревшая любовных дорам по телевизору. Да черт с ним, как это со стороны выглядит. Главное то сейчас не сорваться и не начать страдать от своих явно безответных чувств, как типичная представительница вышеупомянутых дорам. Сейчас ему надо уже снимать бульон с плиты, кормить Козуме и убираться по всему дому, потому что никто до него этого сделать не додумался. Перелив бульон из кастрюли в глубокую тарелку и закинув в неё ложку, парень стал очень осторожно подниматься по лестнице в комнату Кенмы, чтобы, не дай бог, не пролить этот самый бульон себе на ноги. Легонько пнув ногой дверь в комнату друга, он застал того уже практически спящим и замотанным в одеяло так, словно он вот-вот станет бабочкой. — Ты принёс бульон? — спросил вылезший из под одеяла парень, немного морща нос. — Да, давай, садись, — кивнул со вздохом Куроо, садясь на стул рядом с кроватью больного. Сам больной довольно резво уселся, опираясь на подушки за спиной, взял в руки тарелку и стал пить бульон, убрав ложку куда-то в сторону. Лишь после того, как Кенма все съел, он уткнулся лбом в плечо Тетсуро и закрыл глаза. — Все, надо спать, укладывайся обратно, — велел последний, понимая, что может ведь так просидеть до самой ночи. — Ну, тогда рядом ложись, — спокойно сказал Козуме, будто предлагал что-то будничное и обычное, а не в одной кровати лежать. Однако кто такой Куроо, чтобы сознательно отказываться от возможности вполне законно обнимать человека, в которого он влюблён? Он не дурак, поэтому сразу лёг рядом, позволяя Кенме удобно устроиться под его боком, укрыл их одеялом, совсем плюнув на то, что и сам может заразиться. Когда доходит до дел любовных, его мозг часто отключается и на его место приходит сердце, которое так и просит забыть все на свете и побыть рядом с Козуме. И именно сейчас Тетсуро планирует отключить мозги и просто расслабиться, не думая о последствиях. Кенма начал ворочаться, но почти сразу нашел удобное положение и закинул ногу на друга, спрятав нос в одеяле и кинув последний взгляд на Куроо. Он был очень уставшим. Козуме очень рад, что ему удалось заставить его отдохнуть. *** Куроо иногда был готов себя прикончить за то, о чем думает или за то, что ему снится. Например, такие моменты, когда в его голове всплывают картинки раскрасневшегося Кенмы, что смотрит на него своими кошачьими глазами снизу вверх, оглаживает руками все его тело, рвано дышит и что-то неразборчиво бормочет. Сейчас был именно такой момент. Тетсуро резко вскочил с кровати, а потом сразу посмотрел на Козуме. Тот от его резких движений недовольно поморщил нос и раздраженно попросил пойти на три буквы. Куроо облегченно выдохнул и быстро ушмыгнул в ванную. Кенма тут же раскрыл глаза, смотря на открытую дверь, и стал тихо смеяться. Смотреть на смущенного Тетсуро — отдельное развлечение для него, при чем неважно, какая причина. Честно, в этот раз он не знал, что смутило его друга, однако красный, как рак, Куроо, вылетевший из комнаты пулей, был забавным зрелищем. За окном уже был поздний вечер, за окном шёл лёгкий снег, а луна мягко освещала улицы, помогая фонарям с желтыми лампами. Кенма любил такое время дня — можно подумать о своём и расслабиться. Козуме размышлять любил, раскладывать все по полочкам и систематизировать в своей голове. Порой ему казалось, что если бы его голову вскрыли, то увидели там огромный шкаф с кучей отсеков и надписей. И для Тетсуро в этом шкафу было отдельное большое место с надписью «очень дорогой человек» Понятие «очень дорогой человек» для Кенмы имело несколько оттенков. Под всевозможные вариации Куроо подходил и занимал свою полочку очень долго и уверенно. — Мать твою, восемь часов вечера, двадцать пятое число, — зло пробурчал Тетсуро, заходя обратно в комнату. — Чего раскудахтался, старый? — с хриплым смехом спросил Кенма, потягиваясь в кровати. — А тебе чего, мелочь? — пробормотал тот, пиная подушку на полу. — Ты слишком смешной, когда злишься, — пожал плечами Козуме, вставая на ноги. Куроо же ответ лишь покачал головой, садясь в кресло и думая о том, что ему стоило бы говорить такие вещи Кенме, а не наоборот. Да вот с ним иначе никак — каким бы спокойным он ни выглядел, тот всегда может выкинуть что-то неожиданное. Кенма завалился на своё игровое кресло, кутаясь в плед, который кинул на него еще вчера. Открыв папку со скачанными фильмами, он, взяв ноутбук в руки, откатился обратно к кровати и положил его в ее изголовье. Когда Тетсуро наконец понял, что Козуме предлагает посмотреть вместо что-нибудь, и плюхнулся обратно на постель, то Кенма клацнул по правой клавише мышки и фильм включился. Это был какой-то боевик с кучей классных спецэффектов, который вышел еще в прошлом месяце. Куроо, если честно, было как-то все равно, что там творил главный герой на небольшом экране со своими противниками, пока Козуме лежал под его боком, уткнувшись носом куда-то в ключицы. Ему очень хотелось запустить пальцы в его крашеные волосы, осторожно и медленно перебирать их, в шутку пытаясь собрать их в хвостики. Однако пока он может лишь закусывать губы в сожалении, теша себя фантазиями и теплом от рук Кенмы, которые он закинул на его живот и грудь. И пусть, если внутри он, парень под сто девяносто ростом, дрожит, как старшеклассница, которая сует свой шоколад самому популярному парню на параллели. Все равно, если Кенме было хорошо. Козуме снова начал ворочаться, пытаясь найти более удобную позу, вследствие чего он практически лежал на Тетсуро. А последний и не был против, пока Кенма расслабленно моргает и изредка приподнимает уголки губ, тихо и мерно дыша ему куда-то в шею. Ничего уже неважно в такие моменты. *** — Кенма, тебе надо выпить эти таблетки, — отчеканил Куроо, суя лекарства другу практически в рот. — Да не хочу я пить эту дрянь, — сморщил нос младший, понимая, что ему все равно придётся затолкать в себя эту гадость. Тетсуро устало откинулся на спинку стула, потирая глаза длинными тонкими пальцами. Козуме закутался в одеяло, вредничая, как маленький мальчик. Нет, он таковым в жизни не был, просто во время болезни Кенма становился похож на большого кота, который не хотел думать и рационально себя вести. В конце концов, Новый год на носу, своё он на тренировках отпахал, отучился вполне себе приемлемо, а сейчас заболел и имеет право вести себя как самый настоящий идиот. — Давай сюда свою хрень, — пробурчал Козуме, хватая медикаменты и тут же запивая их водой из стакана на тумбочке. — Ну наконец-то, — выдохнул Тетсуро, с улыбкой протягивая руку к волосам друга, — А теперь спать. — Да понял я, понял, — кивнул Кенма, падая на подушки и уворачиваясь от ладони старшего, — Я тебе сейчас пальцы к чертям собачьим откушу. Козуме полностью скрылся под одеялом и свернулся в клубок, снова напоминая Куроо кота. Тетсуро заметил, что за последнее время он успел расклеиться и превратиться в какую-то непонятную жижу: непомерное количество нежности, желание быть рядом почти постоянно, прижимать к себе. Это уже начинало и пугать, и раздражать парня. Где же хваленые стойкость, ум и уверенность? Верно, исчезли в неизвестном направлении. Ему побить себя хотелось за то, что он стал похож на какую-то глупую влюблённую школьницу, которая чахнет и страдает от своей любви. Господи, да ему просто хочется быть любимым в ответ. Неужели это глупо? Уже который год он скрывает свою влюблённость под видом дружбы и заботы, при этом обманывая себя тем, что не чувствует боли или тоски, которая сжирает изнутри. Разве он не может быть живым и чувствовать что-то, кроме желания быть другом? Куроо отвлёкся на минуту от мытья посуды и стал биться головой о стену, пытаясь избавиться от этих идиотских мыслей. Лишь домыв последнюю тарелку, парень завалился на диван и включил телевизор, щёлкнув пару кнопок на пульте. По программе вечером идёт, как и всегда, какой-то бред: сериалы для домохозяек, где бывший муж — полный козел, а новые ухажеры все как на подбор миллионеры и модели, шоу про экстрасенсов, а также ересь по типу онлайн-магазинов. Скука. Полная и беспросветная скука. Но выход, как всегда, был. Телефон и чудеса интернета. Закончились они ровно на том, когда Тетсуро разблокировал мобильный. На обоях стояла его с Кенмой фото, сделанное где-то пару недель назад. Причём его лицо было закрыто кучей приложений, тогда как спокойное выражение лица друга было видно прекрасно. Куроо как никогда был близок к тому, чтобы швырнуть телефон в стену к чертовой матери. Как и свою голову. Нет, это уже финиш, конечная станция, подумал Куроо, сталкивая ногой подушку на пол. Ему точно надо что-то с этим делать, иначе он сойдёт с ума. Неужто, стоит ему все рассказать, и будь, что будет, мелькнула мысль в голове Тетсуро, которую тот не спешил считать глупой. А может, это и правда хоть как-то поможет ему? Может, стоит рискнуть? Да и тем более, что изменится, если он признается? Кенма не из тех, кто способен отвернуться от своего лучшего друга из-за такого. Они слишком долго друг друга знают, слишком сильно друг другу доверяют. Им порой даже без слов понятно, что каждый из них хочет, и что на это ответит другой. Ну и черт с ним, скажу, решил Куроо, решительно сев на диване. Но чуть-чуть попозже, надо настроиться, поумерил свой пыл парень, ложась обратно. Он точно расскажет Кенме о своих чувствах, да. Точно. Но ему действительно надо набраться сил и смелости, которых, казалось бы, должно быть в нем, коню под два метра ростом, с избытком. В делах сердечных даже такие большие парни, как он, становятся маленькими девочками с рдеющими щеками и дрожащим от волнения голосом. А Тетсуро привык быть взрослым и ответственным, поэтому на много времени на это не потребуется. *** Кенма, немного пошатываясь, поднялся на ноги и, скинув с себя одеяло, стал искать хоть что-то, что напоминало бы кофту. Взгляд парня очень вовремя упал на кофту Тетсуро, поэтому та тут же оказался в руках Козуме, а после и на нем. За что он любил его кофты, так это за то, что они большие, мягкие, уютные, и очень вкусно пахнут. Нет, вернее сказать, они пахнут самим Куроо. Это, если быть честным, и было определяющим фактором любви Кенмы к его кофтам. Козуме врать себе не любил. Он всегда был довольно рациональным парнем, всегда судил по делам, не строил иллюзий и не любил затягивать с чем-либо. Он, например, уже давно сам себе признался в том, что влюблён в Тетсуро. Кенма не понял, в какой момент это произошло, но понял он это сразу. Парень точно помнит, что в четырнадцать он уже был влюблён в него и хотел все то, что к этому чувству прилагалось. Он вовсе не жалел об этом. Он любил это чувство. Куроо всегда был его опорой, надежным островком спокойствия и тем человеком, которому он позволил перейти все свои личные границы, ощущая себя при этом очень комфортно. Да черт возьми, Тетсуро был для чуть ли не самым важным. Даже важнее всего, к чему он уже успел привыкнуть. Они вместе почти с самого детства, поэтому привыкли друг другу и уже сильно привязаны. Возможно, это и стало основой влюблённости. Именно на фундаменте доверия, понимания и взаимной поддержки и возможна влюблённость, у которой есть все шансы перерасти в нежную, крепкую и долговременную любовь. И Кенма любил любить Тетсуро, он наслаждался этим чувством, хоть не знал, взаимно ли оно. Пока он может находиться рядом с Куроо, этого ему достаточно. Надев кофту друга, Козуме завалился обратно на кровать и стал листать тупые мемы в интернете, пытаясь отвлечься от ломоты в теле. Уже через десять минут это занятие ему наскучило, поэтому ему пришлось откинуть телефон на тумбочку. За окном снова был вечер. Кенма любил вечер. Козуме уже давно было интересно — что удерживает его от признания Тетсуро? У него нет страха того, что тот окажется гомофобен — гейских шуток больше, чем от Куроо, он не слышал ни разу, поэтому этот вариант отметается. Тогда что? Наверное, даже не страх его держит, а неуверенность в том, как на это отреагирует сам Тетсуро. Кенма далеко не дурак и видит то, как ведёт себя тот рядом с ним. Это уже около полугода назад стало его настораживать и заставляло размышлять над причинами таких перемен. Все логичные варианты были уже на сто раз проверены. Кроме одного. Того варианта, при котором Куроо в него действительно влюблён. И это не является всплеском гормонов, а именно влюблённостью. Этот чертов всплеск не может длиться больше полугода. Нет, Козуме и этот вариант проверял, вертел его со всех сторон и придирчиво рассматривал, однако тот прошёл проверку и был одним из самых первых в списке возможных причин. Нет, это был даже самый первый пункт. И самый желанный. Каким бы холодным и равнодушным ко всему Кенма не казался, он тоже умеет чувствовать и любить, но не так, как это принято у таких, как Тетсуро. Первое, что можно посчитать за проявление любви, так это то, что он пустил Куроо так далеко за свои личные границы, что ему самому порой становилось странно это осознавать. Только Тетсуро мог прикасаться к нему в любой момент, когда взбредёт в его колючую голову. Только Тетсуро мог завалиться в его дом, как в свой, при этом еще и надеть одну из огромных футболок Кенмы. Только Тетсуро может спать рядом с ним, закидывать на него все свои конечности и сопеть прямо в ухо. Только Тетсуро может заставить стучать его сердце быстрее одной своей близостью, как бы слащаво это ни звучало. Второе, что можно посчитать за проявление любви, это его готовность отменить все свои планы, чтобы прийти к Куроо тогда, когда ему правда нужно. Ни для кого другого Козуме и не подумает менять свой распорядок дня, чтобы бежать со всех ног и потом узнать, что тот всего лишь замотался, как лошадь, и хочет побыть вместе. Причина кажется глупой, для Козуме она является вполне себе весомой. И третье, что точно может выделить Кенма, так его готовность пойти за Тетсуро туда, куда он направится. Будь то секция волейбола или же дурацки общешкольный поход. Да чтобы домосед Козуме куда-то высовывался из дома, да еще и в свободное время? Неслыханно для всех и привычно для Куроо. Господи, как же смешно получается, невесело хмыкнул Кенма, решив таки спуститься вниз, чтобы выпить воды и найти хоть что-то съестное. Еле как не навернувшись с лестницы из-за ломоты во всем теле и прибавившейся головной боли, парень добрел до кухни, при этом немного пошатываясь, и так же еле-еле закинул в себя пару кусков хлеба и залил их водой. — Кенма, ты что, уже выспа... — хотел было спросить Куроо, выглядывая изза спинки дивана, однако после увиденного замолчал. — Что? Я и не очень-то спать хотел, — пожал плечами в ответ Козуме, заметив на себе поражённый взгляд друга. А после он быстро осмотрел себя и, кажется, стал догадываться о причине реакции Тетсуро. — Если ты хочешь спросить, почему я взял твою кофту, то я надел первое, что под руку попалось, — пояснил Кенма, почёсывая затылок, — Мне слишком лень ее снимать, даже не надейся. — Я даже тебе еще ничего не сказал, мелочь, — расхохотался Куроо, взъерошив свои волосы. Козуме решил оставить эти слова без ответа и плюхнулся рядом с другом, привычно закидывая свои ноги на ноги Тетсуро. — Включи что-нибудь, — попросил младший, поправляя задравшуюся штанину на голени и кладя голову на плечо друга. Куроо молча ткнул на пульт и нашёл канал с экшн-фильмами. Шёл какой-то боевик, который не был интересен обоим, но что они еще могли делать, когда Кенма едва шевелился нормально. Тетсуро приложил руку ко лбу друга, чтобы понять, какая примерно у него температура, а после убавил звук телевизора. Козуме крепче к нему прижался, закидывая теперь и руки на его торс. На это парень мог лишь сочувственно улыбнуться и притянуть Кенму к себе за плечи. — Ты все лекарства выпил? — тихо проговорил старший, подтягивая свободной ногой плед с конца дивана. — Ага, — прошептал тот в ответ, — Тело ломит, — практически беззвучно пожаловался он, пряча нос в пледе. — Скоро лекарства подействуют, потерпи немного, — пообещал Куроо, полностью укрывая друга. Козуме смог выдавить из себя слабое «Мгм», после чего прикрыл глаза и окончательно расслабился. Тетсуро как никогда сильно хотелось сказать сейчас Кенме о том, как он его любит и, господи, готов хоть на руках носить. Да, это очень глупо, да, это очень безрассудно, да, это все может обернуться черт знает чем, но какая разница, когда Козуме настолько близко и так доверчиво вручает самого себя. Завтра. Он скажет ему завтра. Дальше тянуть не имеет смысла. *** — Нет, ты придурок? — скептически поинтересовался Козуме, глядя на то, как Куроо уговаривает себя не просить друзей постарше купить им алкоголя для праздника. — Да чего придурок-то сразу? — наигранно обидевшись спросил Тетсуро, пиная подушку. — Мы, если ты забыл, отмечаем у меня, — начал Кенма, потирая виски, — И я не зову потом твою блевоту от полос оттирать. — Да я же не собираюсь напиваться по самое не хочу, — заявил старший, практически клянясь самым дорогим, — Пару бокальчиков и я... — Нет, — отрезал младший, — Все, не делай мне мозги, и без тебя голова раскалывается. — А это значит, что время пить таблетки, — умело перевёл тему Тетсуро, пододвигая коробочку с медикаментами к парню. — Вот ты скотина, Тецу, — проворчал Кенма закидывая в рот таблетки, — А теперь отстань от меня, старый. Парень накинул капюшон кофты Куроо и снова упал на кровать, зарываясь в одеяле. — Ну не дуйся, не буду я ничего из алкоголя покупать, — сделал одолжение тот, ложась рядом с другом и притягивая к себе кокон из одеяла, в центре которого находился Козуме. — Тише, — раздраженно прошипел последний, — У меня сейчас от боли мозги из ушей вытекут. На эти слова Тетсуро смог лишь и правда закрыть рот, а после всеми конечностями обнять друга, прижимая того к себе настолько крепко, насколько это позволяли ситуация и состояние Кенмы. Козуме никогда не был хрупким, слабым или что-то вроде того. Он всегда был спокойным, размышляющим и ленивым, что некоторые путали именно с хрупкостью и слабостью. Кенме на это было абсолютно плевать. Куроо это раздражало. Он просто не понимал, почему люди бывают настолько тупыми? Да вот только сейчас Козуме выглядел таким маленьким в его руках, что даже выпускать его не хотелось. Вот только он не имел на это право. Все, что он может, так это просто находиться рядом. А Тетсуро и не против. Лишь бы Кенме было хорошо и спокойно, все остальное неважно. — Да хватит ерзать, черт тебя подери, — бросил Козуме, морща нос. — Все, мелочь, понял я, понял, — согласился Куроо, позволяя себе уткнуться носом в макушку Кенмы. Эта атмосфера нежности и спокойствия так и заставляла забыть обо всем, что беспокоит. И Тетсуро, и Козуме. *** Кенма уже давно спал, свернувшись в клубок под одеялом, пока Куроо, опираясь на локоть, разглядывал друга. Когда тот спал, то и правда походил на большого кота. А ему так и не хватило смелости сказать тех самых слов. Неужто он будет говорить с Козуме во сне, как в дешевых дорамах, которые крутят по телевизору? Нет, это занятие уж точно не для него, взрослого, умного, рассудительного парня. — Да ну его, а может, прокатит, кто его знает, эти советы из сериалов, — с насмешкой прошептал Тетсуро, поправляя сползшее одеяло с ног Кенмы, — Люблю тебя я, придурок. Куроо стал внимательно следить за Козуме, однако никаких изменений тот не заметил. По законам жанра он уже должен удивлённо на него смотреть и пытаться понять, что делать дальше, но он спал. Просто спал и все. Врут эти дебильные телевизоры с дебильными дорамами, с той же насмешкой, что и пару минут назад, подумал Тетсуро, осторожно укладываясь рядом с другом. В итоге Тетсуро проснулся почти на рассвете, буквально подскочив на кровати. На ней, на удивление, Кенмы уже не было, однако место, где тот должен был лежать, все еще оставалось тёплым. А это значило, что тот встал совсем недавно. Куроо лениво спустился вниз, опираясь о стену, а после направился на кухню, чтобы выпить воды. На диване его ждал Козуме, укрывшийся пледом и потягивающий сок из трубочки. Тетсуро, глядя на него, покачал головой и как-то растерянно вздохнул, протягивая руку к кувшину на столе. Ему даже стало немного печально, что его признание оставалось неуслышанным. Таких сил ему стоили эти четыре слова. И какая разница, что оно было сделано, когда объект его воздыханий и страданий спал? Одно и тоже, по скромному мнению Куроо. — Не обязательно, когда говоришь человеку о том, что его любишь, назвать его придурком, — выдал Кенма, выглядя при этом очень спокойным, — Ты что, дорам не смотрел? Тетсуро сначала потерял дар речи, острожно опустил кувшин с водой обратно на стол, потом аккуратно подошёл к дивану, а после уже сел на него с таким лицом, будто ему сообщили о том, что его любимую приставку сломали или продали за бесценок. Козуме такой Куроо позабавил, но он не стал этого показавшись, позволяя другу видеть только своё спокойствие. — И ты не хочешь ответить мне на это хоть чем-то? — поинтересовался Тетсуро, заламывая пальцы. — Разве не очевидно? — выгнул бровь, будто ответ и правда был очевиден, — Будешь моим парнем? — А... Тебе не кажется, что этот вопрос должен я задавать? — еще более поражено, чем пару назад, спросил Тетсуро. — Нет, — покачал головой Кенма, — Так да или нет? — Да, — заулыбался Куроо, почти сразу прижимая уже своего парня к боку, целуя в висок. И каким бы уравновешенным сейчас Козуме не выглядел, Тетсуро почти физически чувствовал его горящие щеки, которые тот хорошо прятал в изгибе локтя Куроо. — Я... — начал Кенма, излюбленным движением зарываясь в плед, — тоже люблю тебя, Тецу. Куроо от такого Козуме не смог сдержать улыбки, а после и еще более крепких объятий. Такого уютного, но нежного и трепетного молчания им обоим не хватало. И пусть это самое признание получилось скомканным, некрасивым и словно не причесанным, но оно было самым настоящим и искренним. И при всем этом оба точно знали, что это лишь начало. Их начало.