You're here

Питера Паркера больше нет. Скорее всего, последний раз, когда он действительно существовал, был за несколько секунд до того, как он рассыпался и исчез на пять лет — это было в объятиях Тони. После возвращения с каждым последующим событием Питер терял. Он терял всё и всех: Тони, Наташу, Стива, остальных Мстителей, когда им пришлось разъехаться. Затем тётю, лучшего друга и любимую девушку, которые забыли про него. В конечном счёте Питер потерял себя. Его новая квартира была очень пустой и холодной. Единственную краску ей придавала фотография с Тони Старком в рамке, которую парень разглядывал по вечерам, а ещё фигурка лего-человечка, того самого, которая ему досталась от Неда. Питера Паркера больше нет. Остался только Человек-паук, который помогает людям и периодически снимает свою маску — в университете и пустом доме. Когда Человек-паук смотрит в зеркало без своего костюма, он видит бледное лицо парня, со впалыми щеками, мешками под глазами, смотрящими почти безжизненно, с большим количеством мелких ссадин и царапин по всей коже. Он до сих пор видит ребёнка, который погиб самым первым, в четырнадцать лет, когда некогда существовавший Питер Паркер стал Человеком-пауком. Ему становится всё хуже и хуже с каждым днём. Человек-паук начинает забывать, что у него есть и другая личность, реальная. Личность, о которой вроде бы кто-то должен знать, но не знает никто. Просто не осталось людей, знающих Питера Паркера. Человеку-пауку плохо. Он мало спит, почти ничего не ест, продолжает терять килограммы из-за своего усиленного метаболизма, но ему плевать. По вечерам Человек-паук выходит на патрули, пытается помогать людям, хотя большую часть времени просто вяло перебирается по крышам, от одной части города в другую, смотрит пустым взглядом на граффити Мстителей, обшарпанные плакаты и вытирает слёзы, сняв маску, когда уверен в том, что его никто не видит. Хотя даже если кто-нибудь из прохожих заметит лицо Человека-паука, они всё равно не узнают его. Человек-паук больше не может терпеть. Он покупает верёвку и мыло, с пустой головой возвращается домой, садится на колени недалеко от кровати. Перед ним лежит тугая верёвка, уже с завязанной петлёй на конце. Человека-паука больше ничего не держит ни в этом городе, ни, должно быть, на этой планете. Он сидит в таком положении ещё несколько часов. Начинать не страшно, но начинать утомительно. Человек-паук решает надеть верёвку на себя, чтобы проверить, насколько сильно она может сдавить его горло. Он скручивает её всё сильнее, начиная хрипеть — дышать становится невозможно. Пальцы рук синеют от усилий, но Человек-паук продолжает сжимать их до хруста костей, когда вдруг неприятная боль начинает отступать, а в лёгкие снова попадает кислород. Человек-паук опускает глаза ниже и видит на своей покрасневшей ладони один конец верёвки. Кто-то порвал её, даже не притронувшись к ней. — Питер, — его зовёт голос из прошлого. Человек-паук реагирует не с первого раза. Он уже и забыл какого это, когда кто-то окликает его, используя имя и используя его чересчур нежным голосом. — Питер. Парень оборачивается, еле различая размытую фигуру из-за своего мутного зрения. Это Стивен Стрэндж. Стивен Стрэндж, который сейчас одет точно также, какими Питер запомнил его у него дома — в нежно-голубой толстовке, разве что волосы были растрёпаннее, чем обычно. — Питер. В голове что-то щёлкает. Никто не знает, как зовут Человека-паука на самом деле. — Вы же заставили весь мир забыть меня, — хрипло бормочет юноша, продолжая сжимать верёвку в руках. — Я подправил заклинание, Питер. Я не хотел забывать, — мягко отвечает Стрэндж, выставляя одну ладонь вперёд, медленно приближаясь. Он словно подходил к маленькому дикому зверьку, который слишком напуган из-за того, что остался один в непроходимом лесу. — Вы это не серьёзно, — сдавленно прошептал парень, смотря на мага заслезившимися глазами. Он хотел отвернуться, но боялся, что если сделает это, Стивен пропадёт. Он же просто глупое видение, верно? — Я знаю, о чём говорю, Питер. Мне не хотелось тебя забывать. Прости, что так поздно признался в этом. Если бы не я, всё бы не зашло так далеко и ты… Это же не то, о чём я думаю? Питер переводит взгляд ниже, замечая свежие порезы на правой руке. Они даже не обработаны. В последнее время раны почти перестали заживать самостоятельно. — О боже, Питер. — Простите, — ещё тише говорит парень, отодвигаясь в сторону. — Хэй, — окликает его Стрэндж, не зная, какие слова подобрать сейчас. Никакие слова не помогут. — Давай-ка я просто заберу у тебя это, хорошо? Не замечая сопротивления, мужчина вытягивает из дрожащей ладони юноши кусок верёвки, которую сам же и подрезал. — Вы меня помните, — вдруг доходит до парня. — Конечно помню, Питер. Я бы не смог забыть всё то, через что ты прошёл. Через что мы прошли. Стивен не делает попыток обнять или подойти ближе к парню — осознает, что он может всё испортить. — Я могу осмотреть твою шею? На ней остался след… И запястья совсем необработанные, давай я помогу тебе… — Я скучаю, — вдруг перебивает парень. — Я скучаю по тёте, по ЭмДжей, по Неду, по Наташе, по Стиву… и по… Т-тони, — голос предательски срывается. — Я не могу без них. Мне так их не хватает. Мужчина приоткрывает рот, задерживая дыхание. — Мне тоже не хватает наших друзей, — Стивен подсаживается ближе, позволяя себе дотронуться до плеча Питера. Футболка съехала немного вниз, обнажая бледную и холодную ключицу. На ней видны несколько старых полос. Питер Паркер больше не может терпеть. Он дико качает головой из стороны в сторону, прижимаясь к коленям, издавая первый всхлип. Тело начинает мелко трястись, ему до жути холодно, а ещё страшно. Питер уверен в том, что Доктора здесь не было и в помине. — Тихо, — продолжает успокаивать его мужчина. — Ты молодец. Ты такой молодец, Питер. — Я думаю, что меня нет, — на грани слышимости проговорил парень в колени. Последние несколько месяцев он ни с кем не общался. Он потерял всех, кто когда-либо знал его. — Я… Я... — Ты здесь, Питер, — Стрэндж подсел совсем вплотную, прижав юношу к себе. Все эти показы чувств и эмоций были не для него, но сейчас мужчина делал это ради Питера. Ему нужно было показать, что парень больше не один. — Ты со мной и теперь этого ничто не изменит.