you are my sunset

— чан, это несправедливо! — кричит джисон. — я не хочу на это отвечать, — чан хмурит взгляд. — правда, джисон, все нормально, ты просто преувеличиваешь. — нет, чани, не преувеличиваю. — джисон хмурит свой взгляд тоже. сейчас он раздражен и хочет мстить ли минхо, этому негоднику. — он так флиртовал с вожатыми, не обращая внимания на меня! хотя его парень я! — джисон, а о субординации ты слышал? — слышал! но какая разница! — тебя не переубедишь, и что ты хочешь сделать? хан джисон и ли минхо после сессии старшего поехали в лагерь, как и хотели. там было очень мило и радостно, если не считать флирта минхо со всеми вожатыми. джисон же старался там просто пережить скуку и мучения, хотя были и веселые моменты. ли минхо, как и ожидалось, попал на другой отряд, на второй, пока джисон был вожатым первого отряда, обидно, конечно. хан так хотел, чтобы они настолько часто были вместе. но такое чувство, что минхо с появлением других вожатых и детей забыл о своем парне и начал уделять внимание всем, кроме него. конечно, младший понимает, что для минхо это работа, но хотя бы долю секунды можно было уделить джисону. — хочу устроить вечеринку. — щебечет хан с натянутой улыбкой. — алкогольную. — очень плохая идея. — отвечает ему чан. хоть в лагерь они ехали вместе: минхо крепко спал на плечике хана, держа его руку в своей, они слушали одну музыку, разделив наушники. настоящая парочка, все так и подумали в отряде, что у минхо, что у хана. но хо сразу предупредил, что он будет говорить, что занят, но не будет говорить кем, ибо встречаться с детьми им запрещено. джисон тогда кивнул, будто бы соглашаясь на что-то интересное, но потом он понял, что из интересного это то, что минхо ночью пробирался к джисону поцеловать его в лоб и все. или же они встречались у туалета в полночь и украдкой целовались, чтобы хоть как-то восполнить запас любви. — хан, подумай, зачем ему мстить, просто скажи, чтобы провел с тобой пару суток, потом от тебя от него тошнить будет, — чан закатывает глаза. — про тошнить утрировал, но про сутки это правда, я с чанбином так пробовал, замечательная штука. пару суток с чанбином, потом я его выставил, чтобы отдохнуть и мне, и ему, просто попробуй. джисон истинно верил, что минхо только его, и, что его котенок никогда ни с кем не будет флиртовать, ведь они же в отношениях. но минхо так и сяк перекидывался пикантными фразочками с вожатыми; то с одной пофлиртует, то с другой, хорошо, хоть не с мужчинами,а то были бы слезы, сопли и так далее. а хану не хотелось портить себе выходные и каникулы, он уже наревелся из-за минхо в период сессии, не хотелось бы еще и тут плакать. сон вроде как принял это, но чувство собственности скреблось. нет, джисон говорил с ним об этом и говорил, чтобы тот осторожничал, ведь у сона хрупкое сердце, но хо лишь отвечал: — я знаю, хани, я знаю. я тебя люблю и ни с кем флиртовать не буду! ага, а джисон и поверил, он же ему доверяет. очень доверяет всем своим сердцем. но ли минхо так бессердечно растоптал его доверие вновь. но, может, минхо просто так общается, но с чанбином же не так, сон видел, как они с чанбином общаются совершенно без флирта! а тут, видите ли, приспичило! — джисон, может, ты опомнишься? — чан все еще пытался направить его на правильную дорогу, но джисон уже шел по кривой из желтого кирпича. — я попрошу чанбина поговорить с минхо. — даже не смей так делать! — крикнул хан, поджав губы. — он сделал мне больно, я сделаю так же. — ох, хани… хан джисона можно было понять всецело. ведь он рассчитывал на яркое, волшебное, незабываемое лето со своим любимым. но видимо этому было не суждено сбыться. хан грустно хмыкает, вставая со своего места в кафе. — чан, ты всегда приглашен, буду ждать тебя, — джисон давит улыбку, уходя прочь. — я напишу. хан напишет, напишет о вечеринке с алкоголем, чтобы отомстить минхо. чан сомневается в этой идее, ведь после этого у отношений может быть плачевный конец из-за недопониманий и недоговоренности и море отчаянья сверху. бан чан выдыхает, прикрывая глаза, поджимает губы. старший волнуется о джисоне и о его необдуманных поступках, которые могут повлечь за собой ужаснейшие последствия. лагерь — это хорошо, думает чан, но лагерь в поездке с любимым — ад, и хан это доказал. — через минуту должен подойти чанбин, — нервно выдыхает чан. — поскорее бы. — солнце, — чанбин выглядел отдохнувшим и выспавшимся, что не скажешь о чане, на лице которого красовалось беспокойство. — что случилось? — набирай минхо прямо сейчас. — что? зачем тебе минхо? — в процессе поймешь. чанбин кивает, не собираясь спорить с чаном и с его желаниями, надо так надо, значит, сделает, даст и что угодно вообще выполнит. чанбин набирает номер минхо, отдавая телефон чану. — минхо? привет. — чан? привет, где чанбин? — он сейчас в этой цепочке не очень важен. важен ты и джисон. — так, я слушаю, — минхо напрягается, облизывая губы. — джисон очень обижен и расстроен, я уверен, тебе он ничего не сказал, но это так. ты без конца флиртовал с вожатыми и не обращал никакого внимания на джисона, поэтому он расстроился. мы с ним сегодня встретились и он сказал, что хочет устроить алкогольную вечеринку и чтоб назло тебе, ведь ты там со всеми, а он верный только тебе, пожалуйста, останови его. я уверен, ты знаешь, как действует на джисона алкоголь, и помнишь тот случай. прошу, останови его. — чан, ты мой спаситель, я бегу к нему. — давай, удачи. минхо бежал изо всех сил к джисону домой, чтобы тот не нашел своих старых знакомых и не собрал их у себя дома, а потом еще и кучу другого народа позвал. минхо жуть как не хотел. ведь тот случай показал минхо, что хан джисон — самый главный человек в его жизни, что любит только его и не потерпит того, чтобы кто-то забрал его мальчика. тот случай произошел, когда джисон был в средней школе во втором классе. в тот период к джисону перевелись странные типы, слишком резкие и борзые, ни чану, ни минхо они не внушали никакого доверия, но джисон решил, что эти парни хорошие, и просто у них такая репутация и все дела. но дело было не просто в репутации, тут роль играли сами парни, они стали развращать джисона. сони же, лучик солнца для минхо, стал резким, грубым и начал курить электронки. минхо пугало, что чем сильнее сближался джисон с ними, тем хуже он становился. — хо, отъебись, я сам решу, чего хочу и что мне можно, — джисон грубо отталкивает минхо от себя. — ты мне кто? никто. минхо поджал тогда губы и промолчал. молчание — золото. вот тогда и случилось та история, чану приходилось таскаться вместе с джисоном по просьбе минхо, ведь хани перестал его воспринимать и посылал куда подальше. поэтому участь курицы-наседки досталась чану. тот день был ужасно душным и солнечным, ребята решили, что нужно накидаться и ловить кайф под солнышком. и джисону тогда тоже приспичило это сделать с ними. чан отвлекся ненадолго, и в этот момент в джисона влили почти полбутылки соджу, что неплохо так его расквасило. чан сразу же позвонил минхо и попросил их отсюда забрать. минхо пришел в тот момент, когда чьи-то губы целовали шею джисона, пока кто-то другой облизывал джисона. ли как бешеный сорвался, чтобы не дать продолжиться этому безобразию, он должен был прекратить этот ужас. ведь если ли не успел, джисона трахнули бы прямо там, не один раз. и страх до сих пор стоит перед лицом, он не хочет повторения этого ужаса, только не эти его знакомые, только не вновь. после того случая минхо дал им понять, что к хану нельзя приближаться вообще. а потом они куда-то делись, то ли перевелись, то ли отчислили их. чан с минхо тогда выдохнули, что у джисона больше не было дурного влияния, и их джисон вернулся. — хоть бы успеть, — ведь минхо не хотел видеть своего джисона в их руках. может быть, ли минхо винил себя за то, что он мало уделял внимания джисону в лагере, но он так уставал там. и дети, и вожатые, и воспитатели. минхо иногда хотелось просто уйти к джисону под бок и спать, спать, спать. но нет, поэтому приходилось применять свое обаяние и крутиться, как белка в колесе. он сожалеет, что вот так поступал с его сони, но это лагерь, дети, стресс. он добегает до дома джисона, весь уставший, запыхавшийся и заплаканный. он вспомнил тот период жизни и заревел, ведь он не хотел повторения, он хотел лишь счастья себе и джисону. он не просто хотел, он желал и мечтал об этом. он звонит в квартиру. в домофоне звучит уставший джисон и ни намека на музыку. — впустишь? — впущу. минхо внутри, и он направляется к джисону. к его джисону, который, может, спал, а, может, просто дремал или еще что-нибудь. у минхо трясутся руки, он обещает себе беречь джисона от всех ужасов мира, он обещает. конечно, минхо хочет, чтобы и его защитили в ответ. — хани! — кричит минхо, оказавшись в квартире младшего. — хани, родной, ты цел? все хорошо? тебя никто не трогал? — почему ты плачешь, котенок? — джисон хмурил брови, становясь более очаровательным. — кто тебя обидел? что ты уже успел напридумывать? — чан сказал мне, что ты хочешь устроить алкогольную вечеринку, и подумал, что ты с теми… — что ты, котенок, никогда, я обещал себе и тебе, что никогда им не позвоню и не напишу, как ты такое мог подумать? — я так испугался, что обидел тебя тем, как вел себя в лагере, своим флиртом и… — котенок, будешь чай с малиновым вареньем? — джисон мягко улыбается, даря уют и тепло. ли кивает. — я правда переживал, я думал, все мои дни закончены, уйду в крайности из-за мести к тебе, а потом я поспал, остыл и понял, что я не хочу терять тебя из-за глупостей, я очень люблю тебя. минхо судорожно выдыхает, а потом коротко целует хана в губы. но джисон не дает отстраниться, углубляя поцелуй. все дальше и дальше. с каждым вздохом в легких оставалось все меньше и меньше воздуха для продолжения. минхо отстраняется первым, чмокая хана в нос. — я тебя очень люблю, я так испугался за тебя, поэтому бежал к тебе изо всех сил. — котенок, ты мой дурачок, я тебя никогда не променяю и не предам, — джисон кусает хо за мочку уха. — потому что ты принадлежишь мне, а я тебе. они так и стояли, целовались на кухне, продолжая добираться до чайника маленькими шажками. они оба соскучились друг по другу, потому что две недели — это много. для любимых это почти целая жизнь. — как ты себя сейчас чувствуешь, мой котенок? — джисон все-таки ставит чайник и выставляет варенье на стол. — пока я с тобой, я в полном порядке, — произносит минхо, улыбаясь. — хочешь на коленочки? — я же тяжелый… — для меня — нет, — джисон хлопает по своим коленям, а минхо торжественно плюхается на них. — да ты пушинка, котенок. минхо утыкается носом в шею хана, начиная дарить ей поцелуи бабочки, от которых сам джисон порхает, как бабочка. поцелуев становится больше, а ощущения слаще. минхо останавливается только тогда, когда слышит свисток чайника. после этого они мило пьют чай, не задумываясь о сладких поцелуях на шее, может, когда-нибудь после. сейчас они оба устали измучены своими мыслями и действиями. минхо рад, что сейчас сидит с джисон и пьет чай с малиновым вареньем, он никогда не был так счастлив, как сейчас. его сердце радуется, он радуется, видя, как джисон смеется, сияя обворожительной, потрясающей улыбкой. ли видит, как джисон хмурится от того, что не может намазать варенье на хлеб. хо смеется, когда видит, как хани пытается быстро съесть. ли минхо чувствует тепло и уют. джисон же, смотря на минхо, чувствует дом, чувствует что-то такое родное, семейное, уютное. он видит, как уши у минхо краснеют от смущения, как его щеки наливаются краской. как минхо, его минхо мило хихикает, называя хана самым забавным. видит, как старший пачкается в варенье. видит его отчаянье и дикий смех. джисон не передаст всех слов о доверии к этому человеку. он помнит все, что было между ними, он будет знать. все те мармеладки виде ягодок, солнышки на щеках, их жаркое лето, поцелуи, свидания, лагерь, их закаты и их рассветы. это все они — это все ли минхо и хан джисон. — you are my sunset, — шепчет минхо, сидя на кухне джисона, напротив него. — you are my dawn, — шепчет в ответ джисон, укладывая свою руку на руку минхо. с утра до ночи и с ночи до утра они принадлежат друг другу.