Тишина. Звенящая тишина. Я с опаской открыла глаза, боясь что эти уроды еще не ушли. Никого.
Только я и тело матери. Я не смогла запихнуть в рот эту таблетку, несущую смерть, и возможно освобождение. Я не знаю что делать дальше. На что я вообще надеялась? Я всегда понимала что моя мамаша расстанется с жизнью когда подвернется первая возможность, а за ее копейками, которые она хранила у себя в комнате придут ублюдки, и оставят меня ни с чем. В попытках понять что дальше мне делать и как жить, я встала и на трясущихся ногах пошла осматривать квартиру.Погром. Везде.
Всюду валялись вещи, посуда, даже зачем-то сдернули шторы. Единственная вещь, которую не тронули в это бедной квартирке, так это ваза с ликорисами. Смотря на них я судорожно начала думать. В этой квартире оставаться нельзя. Тогда где? Что делать с телом матери? На что жить и где, если все сбережения вынесли. Или не все? Я моментально развернулась и побежала в ванную. К моему удивлению она осталась почти не тронута. Пулей я подлезла под ванну и пыталась откупорить трубу, которая немного торчала из стены и была забита какими-то непонятными тряпками. Еле выдернув плохо пахнущие тряпки я вздохнула с облегчением. Пакет на месте. 100 тысяч йен*. Обнаружив пакет, всё напряжение как будто отступило, но ненадолго. И вновь я задаюсь вопросом. Друзей нет, родных нет. Что делать? Где жить и чем питаться? Стоит ли продолжать ходить в школу, насколько абсурдно бы это не казалось. Мне ничего не остается. Нужно уходить.