Герои Энвелла: Next Generation

Фил сидел на диване и судорожно, до побелевших костяшек пальцев, сжимал в руках телефон. Его трясло. В ушах воцарился вакуум, словно он запихнул в них по самые барабанные перепонки наушники. Где-то на заднем фоне из-за тонких стен слышались разговоры соседей, приглушенное передвижение машин на улице и детское лепетание Кирилла, который игрался со своим любимым Спайро. Как будто ничего и не произошло. Как будто Фил только что не панически тараторил в трубку, что у него тут ребёнок перестал дышать. Как будто не хватался за детскую кроватку, чтобы не рухнуть на пол, когда Кирилл зашевелился, проснулся и сел, недоуменно глядя на отца. Женщина, которая ответила Филу, оказалась достаточно любезной, чтобы объяснить происходящее. Апноэ. Самое обыкновенное апноэ, вызванное заложенным носом. Явление не такое уж и редкое даже для здоровых детей. Если оно произошло, достаточно лишь нежно коснуться ребёнка, тогда дыхание восстановится. Как правило, это состояние с возрастом уходит. Если хотите, можете записаться в нашу клинику на проверку и т. д. и т. п. Теперь Фил сидел на диване и пытался успокоиться. Но образ маленького тельца, которое казалось абсолютно мёртвым, всё никак не шёл из головы. Фил думал, что Кирилл погиб. Погиб из-за него. Потому что Фил оставил его одного, больного, без присмотра. Лекарства ему, видите ли, приспичило купить. Мог бы заказать доставку курьером, дебил! Двадцать первый век на дворе! Если честно, блондин не мог не восхититься, как складно всё получается. Он переломал всё, что только можно, и оправдал самое главное сомнение, которое теперь королём восседало на горе, построенной из всех остальных сомнений. Кирилл с ним не выживет. А он, дурак, думал, что у него всё получится! Ха, размечтался! Да всё, буквально всё на свете орало ему о том, что это плохая идея, а он просто решил эти предупреждения игнорировать. Окаменевшие одноклассники и Человек-улыбочка были предупреждением. Советник был предупреждением. Янни и все остальные его подданные были предупреждением. Чёрт, его тамагочи, который Филу подарили в шесть лет был предупреждением! Фил вспомнил про тамагочи и содрогнулся. Он называл его Заёбушек, потому что он был похож на зайчика и воробушка. И он ему уже через несколько недель наскучил. Игрушка провалялась в ящике его стола три года и когда он её нашёл, его тамагочи уже давным-давно умер. Снова в голове всплыл образ маленького тела, но на этот раз к нему добавилось ещё одно — женское и фиолетовое. Затем глаза сами скользнули к руке, на которой покоилась татуировка. Она вовсю горела оранжевым. Цветом страха или стресса. Фил помотал головой. Нет. Нет, ничего не случится. Сейчас он всё обдумает и всё сделает правильно. Хотя что тут думать? Кирилл из-за него чуть не умер, куда уж хуже? «Если этот ребёнок тебе хоть немного дорог, ты перезвонишь». Отец, как всегда, оказался прав. Причём самым наихудшим образом. Кирилл беззаботно смеялся, слегка хлюпая носом. Похоже, даже болезнь не могла умерить его детский оптимизм. Фил долго смотрел на своего мальчика. Затем набрал номер. Судя по голосу отца, тот звонку Фила не удивился. — Да, Филипп? Фил ответил не сразу, лишь через несколько секунд. — Алло, пап. Нужна твоя помощь. Сергей Черных помолчал, видимо, ожидая продолжения. Но его не последовало. Поэтому он задал вопрос: — Наигрался? Это слово вонзилось в самое больное место. Куда-то в сердце, в самую его глубь. — Позвони мне, когда найдёшь ему семью, — убитым голосом попросил Фил. И, словно опомнившись, добавил: — Хорошую. — Позвоню, — кратко ответил отец. Фил сбросил звонок. Больше он с отцом разговаривать желания не имел. В квартире воцарилась тишина. Даже Кирилл немного притих. Затем Фил, видимо, завершил свою мысль, принял решение и встал. Мальчик с любопытством проследил, как его отец вышел в другую комнату и вернулся уже с ручкой и блокнотом в руках, сел на диван и принялся что-то строчить. Кирилл похлопал глазками на это странное поведение, но быстро отвлекся на своего дракончика. Наверняка с его голубоглазым дядей всё будет в порядке. Фил же тем временем писал записку. Записку для будущей семьи Кирилла. Он теперь был окончательно уверен, что совершил ошибку. Надо было в тот день отказаться идти в бар, тогда не случилось бы беды. Но прошлое изменить не способен никто, не остается ничего другого, кроме как позаботиться о будущем. Фил что-то написал, но тут же зачеркнул, вырвал лист, скомкал его и бросил на пол. Ничего-ничего. Блокнот толстый, а времени у него — целый воз. Вот сейчас Кирюхе лекарства поможет принять и покормит его — и за дело.

***

Фил очень долго таращился на пустой лист бумаги. Мысли метались по голове, не желая собираться в единую кучу. С чего ему только начать? Что нужно знать будущим опекунам, чтобы не облажаться? Ладно, начнём пока с того, что знаем. «Зовут Кирилл, но откликается и на Кирюху. День рождения двадцать седьмого декабря. Любимая игрушка — дракон Спайро. Очень любит детское печенье. Может пытаться его стащить». Так, что ещё? «Любит, когда идёт дождь. Любит гулять. Не любит, когда ему не уделяют достаточно внимания. Отказывается есть не из своей тарелки». Что ещё, что ещё… Фил разочарованно опустил ручку. И это всё? Он что, больше ничего о Кирюхе не узнал за это время? «Некоторое время жил с двумя женщинами, пока не знает разницу между мамой и папой». Как будто всё самое важное не хочет складываться в слова. «Недавно пережил апноэ, прошу за этим проследить». Может, все-таки самому кого-нибудь подыскать? Чтобы точно не было детдома? «Очень любопытный и чистоплотный, не любит грязь. Нервничает при знакомстве с новыми людьми». Неужели это действительно всё? Нет, этого не достаточно, нужно ещё столько всего знать! Тут телефон завибрировал. Фил несколько отмороженно повернулся к нему. Что, отец уже подыскал новую семью? Но нет, это звонил Илья. Фил оглянулся на Кирилла. Тот спокойненько дремал. Надо будет ещё написать, что он любит поспать. Главное — не забыть. Блондин вышел из комнаты и наконец ответил. — Алло, Фил, привет! — донесся из динамика бодрый голос Ильи. — Слушай, я в магазин зашёл и у них тут акция на детские вещи, Кириллу нужно что-нибудь? — Нет, спасибо, — ответил Фил. — У него их нормальное количество. Илью тон его голоса явно напряг, потому что он спросил: — Фил, у тебя всё в порядке? У тебя такой голос, будто кто-то умер. Фил сморщился, словно от зубной боли. Спасибо тебе, Илюха, за столь чудесный выбор слов! Хотя… он не так уж и не неправдив. — Илюх, — лучше покончить с этим сейчас, — я отказываюсь от опекунства. Из трубки донеслось шокированное молчание, перебиваемое звуками магазина на заднем фоне. — В каком смысле? — наконец озвучил свое удивление Илья. — В самом прямом, — ответил Фил. — Я решил отказаться. — Но… почему?! — Илья явно ничего не понимал. — Потому что. — Фил, что случилось? — Ничего, я просто решил… — Что случилось? — повторил Илья тоном, не терпящим возражений. Фил не хотел ничего обсуждать. Он не хотел, чтобы Илья пытался отговорить его от того, что нужно было сделать уже давно. Он хотел отрубить звонок, сунуть телефон в карман и больше об этом не думать. Не вышло. Как только Фил начал, он уже не мог остановиться. Слова полились наружу нескончаемым потоком. Он рассказал всё, всё без утайки: как Кирилл заболел, как Фил по глупости оставил его одного, как Кирилл перестал дышать во сне и как Фил в панике набирал скорую, потому что не знал, что ещё делать. — Илюх, у меня не получается, — закончил уже совсем жалобно Фил. — Заботиться о нём не получается. И-и быть отцом не получается. Ничего этого не должно было произойти, понимаешь? Илья молча выслушал, пока Фил выговорится. Он успел перейти в самый немноголюдный отсек магазина и надел наушники, чтобы никто любопытный не подслушал. — И что ты собираешься делать? — наконец спросил он. — Буду пытаться всё исправить, — честно ответил Фил. — Что исправлять, Фил? Ничего же ведь не случилось! Кирилл жив-здоров! Он не понимал. Да и, собственно, где ему? Его ведь там не было. — Это мне просто повезло. А если бы он реально задохнулся во сне? Илюх, я так рисковать не могу. — Так, Черных, для начала успокойся. Ты просто перенервничал, у тебя от шока мысли путаются. — Напротив, Илюх, я сейчас соображаю как никогда трезво. — Фил попытался хохотнуть, но голос сорвался. Вот тебе и соображаю трезво. — Я всё понял: это вселенная мне пытается сказать, что лучше мне ни за кого не отвечать. Ни за королевство, ни за… ребёнка вот. — Черных, не вздумай! — вдруг рявкнул Илья. — Ты же сам говорил, что Кирилл не сможет жить в детдоме! — Детдома не будет, — поспешил заверить его Фил. — Мне отец звонил, он предложил найти Кирюхе хорошую семью, которая сможет его всем обеспечить и воспитать. Он, к счастью, человек слова, так что мне остаётся лишь ждать и готовить Кирюху к переезду. — То есть, это твоё окончательное решение? — уточнил Илья. — Да, — твердо ответил Фил. — Это просто то, что нужно сделать. — А ты сам-то этого хочешь? — задал совершенно неожиданный вопрос Илья. Вот что именно он хочет услышать? Что Фил должен был передумать еще тогда? Еще до того, как его попросили позаботиться о Кирилле? Фил ненавидяще уставился на собственные руки, проигнорировав оттенок красно-оранжевого, скользнувшего по руке. Нет, Кириллу такой отец точно не нужен. — Илюх, сейчас речь не обо мне, — попытался увильнуть от вопроса Фил. — То, чего хочу я, тут роли не играет. Мне нужно думать о том, что для Кирюхи лучше. — И поэтому ты собираешься его бросить? Этот вопрос был сродни пощечине. — Я его не бросаю! — прорычал блондин. — Я отдаю его другой семье, которая о нем позаботится лучше меня! — Черных, может, загуглишь значение слова «бросить»? — Вот же рыжая бестия. Много он понимает! — Слушай, Муромов, не беси меня, а! — Гнев отдавался болью в висках и глухим бессилием в зубах. — И так ситуация гавёная, хоть ты меня не доводи! — Я и не пытаюсь! — немедленно стушевался Илья. — Просто… Фил, ты что, не видишь? Ты собираешься поступить в точности как Лиз! Филу очень хотелось возразить, что это не так, что это две разные ситуации… Но это была бы неправда. Родитель-одиночка? Есть. Позаботился о Кирюхе некоторое время и теперь собирается отдать кому-то другому? Есть. Не любит его по-настоящему? Есть, наверное… — Ну, возможно, немного… Но я просто понял, что Кирюхе будет лучше в другом месте, — сказал Фил и поёжился от того, как неубедительно это звучало. — А что Кирилл думает по этому поводу? — поинтересовался Илья. Это что ещё за дурацкий вопрос? — В смысле? Илюх, ему только второй год пойдёт. У него ещё собственное мнение не сформировалось толком! — И всё же я подозреваю, что ему не очень понравится то, что его передают от одного к другому, словно горячую картофелину, — съязвил Илья. — Когда он вырастет, он этого уже не будет помнить, — продолжал отбрыкиваться Фил, пытаясь не дать сомнениям заполнить разум. — Думаешь, он не станет по тебе скучать? Совсем? Может, и станет. Ведь из-за отсутствия Лиз он же плакал… Нет! Фила это не должно волновать, он уже принял решение! — Нет, — соврал он. Илья наконец-то сдался и прекратил задавать каверзные вопросы и пробивать дыры в уверенности Фила в правильности своего решения. Он лишь искренне вздохнул. — Фил… я не стану тебе указывать, как поступить. Это ведь твой ребёнок. Но всё-таки, подумай над своим решением, ладно? Я считаю, что Кириллу нужен именно ты. — Неправильно считаешь, — буркнул Фил. — Слушай, ну да, ты лажанул, но никто же не пострадал! А если ты решишь отдать Кирилла, то это уже может быть травма! Вдруг у него из-за этих передаваний страх разлуки начнётся? Вдруг… — Илюх. — У Фила уже просто не осталось сил сопротивляться. Ни морально, ни физически. — Решение уже принято. Фил должен отпустить Кирилла. И отпустит. Уже отпустил. — Ладно, — Илья, похоже, уже тоже устал. — Поступай как считаешь нужным. — И, пожевав губы, он добавил: — И… даже если это ничего не изменит, я считаю, что ты как родитель справлялся вполне нормально. — Спасибо, Илюх, — ответил Фил, хотя с трудом верил в сказанное. На этом разговор закончился.

***

Отец позвонил через несколько дней. Это могло означать две вещи. Либо семей, готовых приютить чужого ребёнка, развелось слишком много, либо он сразу после того самого звонка принялся искать семью. Фил больше ставил на второе, потому что это было вполне в стиле его отца. Сергей сказал, что приедет к нему через день и заберёт ребёнка, дабы новые родители могли с ним познакомиться. Филу нужно было лишь собрать его вещи. Что он и сделал. Блондин действовал словно на автопилоте. Сюда положить одежку, сюда тарелку его, сюда лекарства, сюда игрушки… Шмяк! В плечо Фила что-то врезалось. Он опустил взгляд и увидел, что у его ног валяется любимый дракончик Кирюхи. Сам обладатель игрушки стоял чуть поодаль, насупившись. Черт. Фил опять всё сделал неправильно — оставил его без внимания на слишком долго. Что ж, именно поэтому он всё исправит, отправит его в нормальную семью. И вообще, хватит об этом думать. Больше никаких сомнений. Кирилл подошёл ближе и дёрнул маленькой ручкой отца за штаны. — Мама! — требовательно заявил он. И при этом не переставая сверлил Фила взглядом. Будто почувствовал, что тот его отталкивает. Будто не хотел отпускать. Зачем он это делал? «Ну прекрати же ты, мелкий, не рви мне сердце, — подумал Фил. — Ты отправишься в нормальный дом, ты не будешь один…» Кирилл не отходил от него весь день. И на следующий тоже. Ему не нравилось то, что его голубоглазый дядя вдруг перестал улыбаться. Но как это исправить, он не знал. И пока Фил пытался успокоиться и убедить себя, что он Кириллу не нужен, сам Кирилл пытался убрать эту тяжесть из его глаз. Потому что он уже видел такую. В глазах у его матери. Но вот настал тот самый момент. В дверь постучали и Фил пошёл открывать. Он был готов. Все вещи были собраны, записка была написана и упакована вместе с вещами, Кирюха был одет, вымыт и накормлен. За дверью стоял его отец. — У тебя дверной звонок не работает, — прокомментировал он. — И тебе привет, пап, — устало ответил Фил. Да он, собственно, и не ожидал приветствия. — Ребёнок готов? — сразу перешёл к делу Сергей. — Готов, — обречённо повторил Фил. — Веди. Не задерживайся, меня в офисе ждут. Раскомандовался, блин. Но, к сожалению, доля правды тут есть: быстрее начнут, быстрее сдерут этот пластырь. Фил подошёл к одетому Кириллу, посмотрел ему в его ничего не понимающие глаза и произнёс: — Прощай, Кирюх. Не поминай лихом, веди себя хорошо и… будь счастлив, ладно? Кирилл продолжал на него смотреть. По нему было видно, что ситуация перестаёт ему нравиться с каждой секундой. Его голубоглазый дядя подвёл его к незнакомцу, который стоял на пороге, и сказал: — Вот. Как же он себя в тот момент ненавидел. Он уже видел, как Кирилл прижимается к его ноге и пытается держаться подальше от неизвестному ему дядьке. Ему хотелось подхватить бедного мелкого на руки, отнести обратно в квартиру и дать ему его любимого печенья. И Спайро. Но пути назад нет. Он слышал, но как будто не ушами, а телом, как его отец сказал, что он поступает правильно. Чувствовал, как он подхватил Кирилла и передал в руки отцу вместе с его вещами. Видел, как Кирилл растерянно заоглядывался и потянулся к нему руками. Фил нашёл в себе силы улыбнуться Кириллу и сказать: — Всё хорошо, Кирюх. Он тебя не обидит. Кирилл ему явно не поверил. Отец что-то там сказал и закрыл за собой дверь. Как только о это сделал, Фил мешком осел на пол и уткнулся затылком в холодную стену. Это к лучшему. Обязательно. Да, Кирилла это наверняка заденет, он поплачет немного, но зато он хотя бы получит то, что ему на самом деле нужно. Он у него малец сильный, со всем справится… Надо подняться. Он же сможет его навещать. Все не так уж и плохо. Фил поднялся. Дополз до кухни. И с отвращением понял что, а собственно, какое «навещать»? Кирилл вырастет с другими людьми, Фил ему будет нахрен не нужен. И будет в этом прав. Но он получит то, что нужно. Это главное. И если Фил это повторит где-то раз с десяток, то и сам в это поверит. Черных-старший тем временем сумел добраться до ожидающей его внизу машины. Мальчик на его руках сидел, затихнув, и озирался, словно пойманный охотником зверёк. Но как только он увидел машину, его поведение сделало огромный разворот на все триста шестьдесят градусов. Мальчик мотнул головой в одну сторону, потом в другую… а потом принялся изо всех сил кричать и вырываться. — Да что же ты, — несколько растерянно проговорил Сергей, пытаясь не уронить брыкающегося ребёнка. Дело было вот в чём — у большинства детей довольно рано развиваются асоциативные связи. А Кирилл за время прошедших событий успел выстроить логическую цепочку. Странный взгляд родителя? Есть. Сбор его вещей? Есть. Четырехколесная штука в которую надо залезать? Есть. Вывод? Сейчас он окажется внутри неё и больше никогда не увидит голубоглазого дядьку. Так же, как и кареглазую тётку до него. Эта перспектива ему отнюдь не понравилась. Вот Кирилл и принялся выражать своё недовольство единственным известным ему способом. Когда он понял, чтот этот бородатый дядька его ронять не собирается, он начал звать папу. Это было то самое странное слово, которому его пытался обучить этот чудной голубоглазый дядька. И было использовано оно как туз в рукаве, как самый последний козырь. Оставалось лишь надеяться, что его услышат. Фил слышал. Причём очень даже хорошо, у его внутреннего двора была неплохая акустика. Как только он услышал вопль Кирилла, он едва удержался, чтобы не вскочить и помчаться вслед за ним. Он знал, он знал, что Кирилла это заденет, но он поступает во благо ему! Он получит то, что нужно. Это главное. Он получит то, что нужно. Это главное. Он получит то, что нужно. Это главное. — ПАПА! — вдруг донеслось со двора. Это слово врезалось Филу в уши, пролетело прямо в его мозг, тараном врезалось в его гору сомнений и развалило на маленькие кусочки. И оставило на её месте осознание. Кирилл то, что ему нужно, не получит. Потому что ему нужен Фил. Именно Фил и никто другой. Всё существо Фила сделало кувырок. Он поднялся из-за стола с чётким осознанием того, что нужно делать. «Ты совершаешь ошибку», — попыталась пискнуть какая-то малюсенькая часть него. Эта малюсенькая часть была взята в руку и со всей силы брошена об метафорическую стенку. Фил не чувствовал и сотой доли того, что царило в его душе за эти проведённые с Кириллом месяцы. Всё наихудшее уже случилось, а значит, отныне может быть только лучше. Может, отец из него будет и не лучший. Может, некоторые вещи он Кириллу действительно не сможет дать. Может, что-то из того, что он успел себе надумать, окажется правдой. Но Фил не может оставить Кирилла с заблуждением, что он ему не нужен. И с этой мыслью блондин выбежал из дома. Так он и подписал себе приговор. Ха. Да он и не особо сопротивлялся, если уж до конца быть честным.