Герои Энвелла: Next Generation

— Лайка, ты спишь? Девчонка лет двенадцати-тринадцати по имени Лайла и ни разу не Лайка раздраженно застонала и перевернулась на правый бок, чтобы взглянуть на мелкую заразу, которая в данный момент не давала ей спать. Продрав глаза, ей удалось разглядеть в полумраке комнаты несколько кроватей, на которых спали её «сокарменицы», пару стульев с висящей на них одеждой, и крошечный силуэт. Приподнявшись на локтях, она спросила полушепотом: — Блин, Женя, ну чего тебе? Эту мелкую пакость к ним в мусорку для детей… пардон, в детский дом завезли где-то пару месяцев назад. Для Лайлы она должна была стать очередной малявкой, которая осточертела своим родителям и загремела в их детскую колонию. Но у коротышек, видите ли, оказалось недостаточно кроватей, и Женьку временно подселили к ним, подросткам. И вот уже который день она выносила ей мозги. Не кому-то там, а именно ей! Нет, чтоб к Дашке приставать, её сюда вместе с младшим братом сдали, так что она с мелкотой на ты, но Женя почему-то прилепилась к ней. И Лайле каждый день приходилось терпеть то, что какая-то козявка постоянно заваливает её вопросами, лезет, куда не просят, и ещё неправильно произносит её имя, чем доводила до белого каления. — Лайка, а когда мама вернётся? Чёрт, ну вот за что? Женя уже не в первый раз задавала этот вопрос, и не только Лайле. У них же вроде адекватные воспитатели (за исключением мымры), должны были объяснить, не? Почему этим должна заниматься она, да ещё и посреди ночи? — Во-первых, я Лайла. А во-вторых, отвали и иди спать. — Девочка демонстративно отвернулась к стенке, тем самым давая понять, что разговор окончен. Да только где там… Она почувствовала, как под ней прогнулся матрац — это Женька залезла к ней на кровать. — Лайка… — потыкали её пальчиком в плечо. — Да блять, Лайла я! — зашипела обладательница имени раздражённо, но Женька её словно не слышала. — Мне Аня Михална сказала, что мама за мной не вернётся и что мне надо ждать новую семью. А я ей не верю. Мама сказала, что любит меня, когда уходила. Когда она придёт? Ясненько, Михалычна, как всегда, в своём репертуаре — говорит и заговаривается. Лайле очень сильно хотелось рявкнуть, что, если бы мама Женьку любила, то не запихнула бы сюда, но не могла — некоторые «сокарменицы», если их разбудить, позлее неё будут. Поэтому сердито ответила вполголоса: — Жень, вруби ты уже мозги, а? Ты тут сколько, несколько месяцев, а мама за тобой до сих пор не вернулась. И не вернётся, потому что либо она поняла, что больше о тебе заботиться не может, либо она тебя разлюбила. — И, распалившись, добавила: — А может, ты ей спать не давала, как мне сейчас, вот она от тебя и избавилась! И Лайла укрылась одеялом с головой. Несколько секунд царила тишина. А затем до уха подростка начали доноситься всхлипы. «Твою мать». Лайла немедленно откинула одеяло и села рядом с плачущей Женей. Нужно было немедленно её успокоить, пока она не подняла рёв, а иначе худо придётся не только ей. — Жень, не реви! — панически прошептала Лайла, пытаясь одновременно вытереть мелкой слезы и сопли. — Ну чего ты? — М-мама меня не лю-ю-юбит! — жалобно прохлюпала носом Женя. — Да блин, любит она тебя, любит! — Лайла уже видела, что некоторые её соседи уже начали ворочаться. — Это я так, спросонья ляпнула! Не реви, я тебя прошу, не то злая тётка припрётся и задаст тебе. Ты же этого не хочешь? Услышав словосочетание «злая» и «тётка», Женька немедленно втянула в себя сопли и, хоть и не перестав плакать, затихла. Фух, кажется, пронесло. Под злой тёткой имелась в виду их надзирательница и по совместительству директриса, Зинаида Мстиславовна. Только так её за глаза никто не называл; для детей постарше она была известна как «цербер», «мымра» и «сучка крашеная», а для младших как «злая тётка». Сколько бы Лайла на него не наговаривала, детдом у них был вполне себе сносный. Жрать давали, спать было где, воспитатели их как-то, но терпели. Тут, конечно, хрен научишься тому, что в жизни может пригодиться, если до восемнадцати тебя не заберут какие-нибудь жалостливые взрослые, но все же лучше, чем жить на улице. Лайла своему бате за мало что была благодарна, но спасибо ему хотя бы за то, что он удосужился её сюда оформить, а не завёз куда-нибудь в лес и оставил там подыхать. Что портило эту и так неидеальную картину, так это мымра. Если остальные воспиталки ещё решали проблемы словами, то эта на любезности не разменивалась и предпочитала сразу пресекать всё, что не по нраву. Хамишь? Лови подзатыльник. Материшься? Лови пощечину. И жаловаться бесполезно — эта сука знала расположение всех камер, как бить так, чтоб не оставалось следов, и вдобавок умела шантажировать. Например, Лайлы соседка бывшая, Сашка, пыталась мымру разоблачить, и поплатилась за это. Пара подправочек там, пара словечек здесь, и бедняга прожила последние три года детства в приюте и ни разу не была избрана в кандидаты на удочерение. Лайла лишь надеялась, что она хотя бы не сдохла там, снаружи. Нет, мымру в качестве врага лучше не иметь. Правильный ход действий — избегать её и не попадаться. Эту фишку просекла даже Женька после того, как ей самой влетело. Мелкая, но не глупая, надо признать. — Слушай, — торопливо сказала Лайла, пользуясь затишьем, — мама тебя правда любит. Но… понимаешь… — Она потёрла затылок, не зная, как объяснить. — Иногда родители просто уходят и не могут взять тебя с собой. — Почему не могут? — спросила Женя, моргая слезящимися глазами. — Не знаю. Может, тебе с ними опасно, а, может, они просто не хотят тебя с собой брать. У каждого по-разному. Я не знаю насчёт твоей мамы, но, думаю, она бы тебя с собой взяла, если бы могла. — А почему она не взяла? — Жень, я не знаю! — начала опять раздражаться Лайла. — Но она за тобой не вернётся, это точно. — Но я хочу жить с мамой! — со слезами воскликнула Женя. — Тише! — судорожно шикнула Лайла, но с соседней кровати уже раздалось: — Блять, ещё одно слово…! — Танька, отвянь, — в тон ей откликнулась девчонка и снова обратилась к Жене: — Так, во-первых, не ори. А во-вторых, на хрен тебе сдалась мама, которой ты не нужна? Лучше найти себе другую, такую как надо. Женька широко распахнула глазёнки и несколько раз моргнула. — А так можно? — удивлённо спросила она. — А чё нет-то? — пожала плечами Лайла. — Может, она будет не такая, как старая, но зато будет жить с тобой, кормить, одевать, и далее по списку. И, может, даже любить. — А у неё будет собачка? — уже радостно спросила Женя. — Я люблю собачек. — Будет, будет, — кивнула Лайла и снова залезла под одеяло. Женя уже не плакала, значит, можно и на боковую. — Тебе только её дождаться нужно. Поэтому давай марш в кровать. — А сколько ждать? — полюбопытствовала Женя. — Откуда я знаю? — пробурчала Лайла уже полусонно. — Может, месяц, а, может, год. Как получится. — Так слишком долго! — разочарованно заявила Женя. — Я хочу сейчас. — Так, Женя, — Лайла уже даже глаз не открывала, — если тебе так срочно надо — иди сама себе маму ищи. Дверь там, окно там. — Она помахала туда-сюда рукой. — А от меня отстань. Её предложению была, правда, грош цена — двери на ночь запирали, а на окнах железная решётка. Но до мелкой, похоже, дошло, потому что подросток почувствовала, что с кровати она слезла. Наконец-то. Лайла погрузилась в долгожданный сон, но отключилась не сразу, потому что до её ушей доносился скрип половиц и шебуршание одежды. Видимо, кого-то они все же своей болтовней разбудили. Но вскоре и эти звуки затихли. Девчонка поплотнее закуталась в одеяло, потому что из открытого окна веяло ночной прохладой, и спокойно заснула до самого утра. И только утром, после того, как перед ней предстала пустая кровать Женьки, она осознала, что расстояние между прутьями решётки на окне достаточно большое, чтобы сквозь них мог протиснуться маленький ребёнок.

***

«WHO LET THE DOGS OUT? WHO, WHO, WHO, WHO, WHO? WHO LET THE DOGS OUT? WHO, WHO, WHO, WHO, WHO?» М-да, так начинать своё утро Кира точно не планировала. По плану у неё было поспать, однако когда тебе на ухо орёт с нарастающей громкостью будильник, хрена с два тут не проснёшься. Она резко села на кровати и яростно вытаращилась на вибрирующий телефон. Затем выключила его и плюхнулась обратно на тёплую подушку. Молодец, Сменкина, ничего не скажешь. Забыть отключить будильник на время собственного отпуска — это что-то с чем-то. Ну, зато не пришлось вставать под бесячее «Эй, студент, просыпайся, на лекцию пора! Сделай волевое усилие — вставай!», которое ей в шутку порекомендовал Фил, когда Кира ещё студенткой была. На кой хрен она его послушала, ей до сих пор неизвестно. Сама запись продержалась буквально первую неделю учёбы, а потом была безжалостно удалена и заменена на простое пиликанье настольных часов. Но, к счастью, сейчас Кире торопиться было некуда. Учёбу она уж несколько лет назад как окончила, слава всем богам. На данный момент она была известна как двадцатисемилетняя ветеринарка-кинологиня, в прошлом спасительница мира (только последний факт знал очень тесный круг людей). Жила в своей двухкомнатной квартире одна, если не считать её друга и фамильяра Крипа. Пока что ежедневный ход действий был таков: проснуться, на работу, домой, спать, хоть и не всегда именно в таком порядке. Вот, в общем-то, и всё. Да, жизнь у неё была не очень интересная и не полная острых ощущений, но Кире такая подходила. Последних ей хватило ещё при том, что её команда друзей называла «Энвеллопокалипсис» (Вик), «Fallout Энвелл» (Фил) или «Инцидент™» (Арт). Спасибо, больше не хочется. Девушка некоторое время поворочалась, повалялась пару минут в позе морской звезды, выброшенной на сушу, а затем недовольно застонала. Блин, теперь сон не шёл. Просто чудесно. Это значило, что план проваляться весь день в кровати отменяется. Ладно, хрен с ним. Она села на постели, потянулась и стащила с себя пижаму. Застелив кровать и надев домашнюю футболку и спортивные штаны, потопала в ванну. Никакого священнодействия над лицом проводить не стала, а просто прополоснула его под тёплой водой. Затем вышла на кухню. — Крип! — донеслось откуда-то с холодильника. — О, привет. Как охота прошла? — отозвалась Кира на приветствие своего соседа. Тот издал ещё одно «Крип!» и устроился поудобнее. Вообще Крипу охотиться не нужно было. Он всегда мог обратиться к хозяйке, если проголодается. Да и в еде он был не привередлив. Но он был помесью двух животных — какого-то там кошачьего и летучей мыши. Диета летучих мышей состоит в основном из насекомых, а тут уж Кира ему помочь не могла. Поэтому Крип иногда кормился у Киры, а иногда летал поохотиться. Теперь ведь он был маленький, даже на камере выглядел как просто очень крупная летучая мышь. И, похоже, сегодня охота прошла хорошо, и Крип не будет пытаться нагло стащить из Кирыной тарелки её же завтрак. Пока Кира жарила себе незамысловатую трапезу — яичницу с парой сосисок — она выглянула в окно. Сейчас был конец августа и погода, видимо, всё никак не могла решить, что ей сегодня устроить — то ли на весь день небо тучами затянуть, то ли дождичком по улицам пройтись. Ну, зато температура была тёплая, хоть за это спасибо. — У тебя как, есть настроение прогуляться? — поинтересовалась у своего фамильяра Кира, когда она уже мыла тарелку. Настроение прогуляться у фамильяра как раз было, поэтому Кира оделась, прихватила сумку, в которую Крип по привычке забрался, и вышла наружу. — Ну, куда отправимся? — поинтересовалась Кира, когда они уже стояли во дворе. — Крип, — донеслось из сумки. Красноречивый ответ, ничего не скажешь. Кира задумалась. Можно было просто пойти прогуляться по городу, но тогда Крипу придётся всё время сидеть в сумке, а прогулка планировалась для них обоих, а не только для неё. Можно завести машину и съездить в Екатерингофский парк, но Кире не очень хотелось садиться за руль. Куда же ещё можно… Мысли словно сами остановились на том самом месте. Озеро, нависающее над ним дерево, небольшое здание и табличка с собачьим следом. Приют, в котором Кира когда-то работала, год назад как закрыли. Им урезали финансирование, они просто не смогли удержаться на плаву. Собак развезли по другим приютам, и здание теперь стояло заброшенным. Как минимум пока. Кира до сих пор помнила, как расстроилась, когда узнала про закрытие. Даже если она там больше не работала, она все-таки пробыла там довольно долго, да и собаку не одну вырастила. Транспортом до него можно добраться за считанные минуты, а пешком идти как минимум час. Значит, придётся брать машину. Блин, дорого же стоит ностальгия. Кира подошла к своей чёрной «Ладе», которую ей подарил папа на окончание университета, открыла её, положила сумку со спокойно дремлющим Крипом на переднее сиденье и села за руль. Пока они ехали по встречке, она от нечего делать погрузилась в воспоминания о том, что было. С одного из самых травматичных событий в её жизни прошло уже почти десять лет. Жизнь продолжалась и менялась с каждым днём, а вместе с ней и окружающие её люди. Она по-прежнему общалась со своими друзьями, хоть и не так часто, но связь все равно не теряла. Фил таки стал геймдевом и благодаря популярности «Героев Энвелла» стал развивать не только новые игры, но и потихоньку формирующуюся студию. А ещё четыре (или уже пять?) года назад преподнёс всем сюрпризам сюрприз — целого ребёнка! Кира не знала всех подробностей, знала лишь, что Фил с кем-то лоханулся и теперь растит Кирилла один. И, судя по всему, у него получалось не так уж и плохо. Вик отучился на инженера и въехал в одну квартиру со своей девушкой, Валей. Кира помнила, как переживала за него; Валя была слишком похожа на Вэл, и девушка боялась, что брат пытается таким образом её заменить. К счастью, её переживания оказались напрасны: Валя была похожа на Вэл лишь внешне, характерами они были совершенно разные. Четыре года назад Кира благодаря ним стала тётей двойняшкам Васе и Варе, а потом и золовкой Вале. Да, вышло немного не по порядку, но тут уж Сменкины (Вик с Валей то есть) сами виноваты. Про Илью ей было известно не так много, но она знала, что он отучился на журналиста и тоже обзавёлся женой и ребёнком. Его дочке как раз шёл второй годик. А Артём достиг своей цели и теперь работал в отрасли кинематографа. Он до сих пор пребывал в Москве, но писал, что планирует переехать обратно в Питер. Он, как и Кира, пока что оставался бездетным. И холостым. Странное это чувство — видеть, как твои друзья обзаводятся жёнами-мужьями, а потом ещё и детьми. Ты им не то чтобы завидуешь, потому что тебя вполне устраивает твоя жизнь, но у тебя остаётся неприятное такое ощущение, что ты… отстаёшь. Пасёшь задних. Упускаешь что-то. Кира, если честно, не понимала, откуда у неё бралось это чувство. Единственный мужчина, который у неё когда-либо был (и по-настоящему её понимал), сейчас сидел в Москве, а после него ей другой не попался. Оно, наверное, и к лучшему. А про детей речь вообще не шла, ей вполне хватало животных и Крипа. Как уже упоминалось ранее, Кире её жизнь была вполне по душе. А с тем, что ей иногда бывало одиноко, она очень даже могла жить. Впереди замаячила знакомая местность. Кира припарковалась, взяла сумку и вышла из машины. Крип немедленно вылез из своего «транспорта» и взлетел, а Кира неторопливо пошла за ним. На фоне серо-голубого неба, стремительно желтеющего дерева и ворошащего траву прохладного ветра здание приюта выглядело грустно и сиротливо. Краска на нём облупилась, в крыше зияли дырки, окружающий территорию забор уже начал ржаветь, а от клеток для собак уже почти ничего не осталось, потому что их разобрали на запчасти местные бомжи. Какой же это был жалкий, унылый, обветшалый пережиток прошлого. Но этот пережиток прошлого помог Кире справиться со многими не очень хорошими мыслями и чувствами. Пока она заботилась о животных, она не думала о том, что у неё на глазах погиб брат, её любимый Крип и хрен его знает сколько людей. Пока она училась на ветеринара, она не думала о том, что чуть не умерла. Причём не единожды. Пока она курила сигареты, она не думала об игре. Сейчас-то почти всё было в порядке, но от «Героев Энвелла» Кира решила отойти как можно дальше. Уж слишком много переживаний они ей принесли. И к тому времени, когда она чуть ли не по кускам собирала свою жизнь она не вернётся. Никогда. Пока Кира плавала в раздумьях, Крип разминал крылья. Она летал над верхушками деревьев и разглядывал окрестности. И с высоты птичьего полёта ему было хорошо видно, как что-то живое прошмыгнуло за здание бывшего приюта. Фамильяр вопросительно чирикнул и принялся снижаться. Приземлился, принюхался. Сначала он решил, что это бродячая собака, но он за время отсидки в приюте успел их нанюхаться, а этот запах собаке явно не принадлежал. Так пахнуть могли только люди. А точнее — детёныши. Крип дёрнул ухом — сзади послышался шорох. Он немедленно развернулся и на всякий случай оскалил зубы и по-кошачьи выгнул спину. Как оказалось, не зря. Сзади него стояла самка человеческого детёныша. Стояла, слегка согнув колени и широко распахнув коричневые глаза. Осознав, что Крип её заметил, она дёрнулась и застыла, но всё её тело по-прежнему свидетельствовало о повышенной готовности. Словно у кошки, расчитывающей прыжок. Словно у собаки, намеревающейся рвануть вслед за зайцем. Внезапно Крип почувствовал себя добычей под взглядом хищника. Уж слишком пристально детёныш на него таращился. И как раз тогда, когда фамильяр решил свалить от греха подальше, детёныш начал подкрадываться ближе. Крип чувствовал, что она прыгнет, но не думал, что так высоко! Он уже был в воздухе, как вдруг в него кто-то вцепился и со всей силы дёрнул вниз. Фамильяр шлёпнулся о землю и оказался прижат к ней на удивление сильными ручонками. Теперь Крип уже не сомневался, что это какой-то бешеный детёныш и что он его сейчас сожрёт нафиг. Поэтому он применил все спасительные тактики одновременно: принялся кусаться, трепыхаться и истошно верещать. Кира, которая наконец-то закончила предаваться меланхолическим мыслям, уже обнаружила пропажу любимца. Только она хотела его позвать, как услышала панический визг Крипа, доносящийся в нескольких метрах от неё, и тут же бросилась на выручку. Когда она прибежала на вопли, ей предстала такая картина: за зданием бывшего приюта стояла маленькая девочка, лет пяти-шести, и прижимала Крипа к себе. Бедный фамильяр уже даже не орал, а просто пытался выбраться из пленивших его маленьких ручек. Девочка же с непривычной для такого маленького тельца силищей придавила Крипа к груди и упрямо пыталась его погладить. И тут она заметила приближающуюся Киру. Странно, но девочка не испугалась. Наоборот, расплылась в улыбке, в которой не хватало пары передних зубов, и сказала, слегка картавя: — О, привет! Это ваша птичка? Кира такого заявленьица явно не ожидала и застыла как вкопанная в нескольких шагах от девочки. Крип же воспользовался моментом и дёрнулся изо всех сил. На этот раз у него получилось вырваться, и девочка лишь грустно посмотрела ему вслед, прежде чем снова обратить внимание на Киру. Женя не знала почему, но теперь, когда она присмотрелась и получше разглядела женщину, она ей сразу же понравилась. Она была похожа на её маму, и в то же время… нет? Ведь у её мамы были коричневые волосы, как вот у самой Жени, а у этой чёрные. И глаза тоже другие — у Жениной мамы были более светлые, а женщины напоминали тёмно-коричневые глаза собаки. И ещё плитку шоколада. А ещё у мамы было более острое лицо. Если подумать, то женщина эта на маму не была похожа вовсе. Но от неё исходило то самое чувство безопасности, которое Женя привыкла испытывать рядом с мамой. Чувство, которое словно говорило: «Я тебя не обижу, ты можешь мне доверять». Поэтому девочка решила пока не убегать. Она ведь тут каким делом занята? Правильно, ищет новую маму. А поскольку люди ей до этого особо не попадались, а в основном деревья, то кандидатов у неё было не так уж и много. Сейчас она приглядится к этой женщине, и если она ей не понравится, пойдёт искать дальше. Это была не единственная причина, конечно: Жене также очень хотелось поиграть с той странной птичкой. А вот у Киры насчёт происходящего мысли были очень даже отличные. Сложившаяся ситуация была такова: она нашла ребёнка, причём совершенно одного на заброшенной территории. Этот самый ребёнок был весь в грязи, не так уж тепло одет, плюс ко всему прочему одежда была в нескольких местах рваная. Что эта девчонка тут делала? Потерялась? — Эм, привет, — поздоровалась Кира. — Как тебя зовут? Ага, щас. Так она ей и скажет своё имя, какому-то левому взрослому. — Женя! — вполне охотно ответила девочка. Ясненько. Ребёнка остерегаться незнакомцев не учили. — Рада знакомству. А я Кира, — нерешительно ответила Сменкина. — А… что ты здесь делаешь? — Стою! — Нет, в смысле, ты тут одна или с родителями? — Кира осмотрелась, но никого поблизости не увидела, лишь Крип сидел на безопасном расстоянии от Жени и наблюдал за ними. Девочка внимательно посмотрела на Киру, подумала несколько секунд и наконец выдала: — Одна. У меня нет родителей! Так. Ситуация переставала Кире нравиться всё больше и больше. Она что, наткнулась на беспризорницу? Но девочка не выглядела неухоженной или недокормленной… — Ты давно тут? — продолжила Кира допрос. — Вот столько! — раскинула ручки Женя. Кира этого не знала, но под этим жестом подразумевался один день, за который Женя успела облазить половину местности, умудрившись при этом не наткнуться на хотя бы одного человека, попытаться влезть на три дерева и, наконец, добраться до заброшки и переночевать в ней. — Так, а пришла откуда? Женя опять подумала. На сей раз ответ был таков: — Оттуда, откуда пришла. Исчерпывающий ответ, ага. — Нет, я хочу знать, откуда именно ты пришла, — терпеливо объяснила Кира. — Дом там, или улица, или квартира. — У меня ничего этого нет, — уверенно ответила Женя. И снова теория о беспризорнице всплыла на поверхность. Может, девочка стала таковой совсем недавно? И если так, то что случилось с её домом, с её родителями? Не может же быть, чтобы их не было совсем? Так много вопросов и так мало ответов. Кира уже собралась задать новый вопрос, как вдруг Женя громко чихнула и слегка поёжилась. Кира мысленно треснула себя по лбу. Сейчас вообще-то не разгар лета, а ребёнок стоит в лёгкой курточке и тоненьких штанах! Так и воспаление лёгких схватить недолго. Самое очевидное решение — посадить девчонку в машину и отвезти её в полицейский участок, пусть там разбираются. Но… Кира посмотрела на грязь, которая покрывала Женю чуть ли не с головы до пят. На дырки в одежде. Ну нельзя её оставить в таком виде. Кира в своё время насмотрелась неухоженных собак, которые поступали им в приют, так что ей казалось неправильным сбагрить малышку кому-нибудь другому, даже не дав ей возможности привести себя в порядок. Поэтому она сейчас посадит её в машину и отвезёт к себе домой. Никому об этом не сообщив. «М-да, Сменкина, статья по похищению несовершеннолетних тебе точно обеспечена», — угрюмо подумала Кира, встала на одно колено, чтобы они с девочкой были на одном уровне, и сказала: — Слушай, Женя, понимаю, ты меня только встретила и знать не знаешь толком, но ты мне можешь доверять. Я постараюсь тебе помочь. Обязательно. Но не хочешь сначала заехать ко мне и помыться? Потому что выглядишь ты, честно говоря, не очень. — И тут же торопливо добавила: — Я тебя не трону, обещаю. Женя оглядела себя, будто только сейчас обнаружила недостатки в своём внешнем виде, и кивнула: — Хочу! И почапала вслед за Кирой в сторону машины с радостной мыслью, что, возможно, найти новую маму займёт не так уж и много времени. Как только они дошли до машины, то обнаружили, что на капоте сидит Крип и таращится на них во все глаза. — О, птичка! — воскликнула Женя и двинулась в сторону фамильяра. Крип благоразумно перелез на крышу машины и уже там принялся возмущённо чирикать. Собственно, он имел на это полное право. Сначала собаки, которые ему весь хвост искусали, а теперь ещё и это?! — Чего это она? — удивилась Женя. — Он, — машинально поправила Кира. — Это Крип, и он обиделся, что ты его поймала против воли. — Как будто можно поймать кого-нибудь добровольно. — Крип! — пискнул в знак подтверждения монстрик. — Я же его просто погладить хотела, — кинулась оправдываться Женя, пристыженно теребя пальчиками. — А набросилась зачем? — Так он бы тогда улетел… Кира приподняла брови и кивнула. Ну а что, логично. — На животных набрасываться нельзя, даже если просто погладить, — все-таки решила она объяснить. — Они же твоих намерений не знают, могут не так понять и укусить, и тогда проблем будет не оберёшься. Не делай так больше, хорошо? — Хорошо, — на удивление послушно кивнула Женя. — И если захочешь погладить Крипа, то просто скажи мне. — Кира открыла дверь машины. — А теперь можешь посидеть тут пару минут? Нам с Крипом обсудить кое-что надо. Она подождала, пока Женя залезет внутрь, и, закрыв дверь, повернулась к Крипу. Как и ожидалось, фамильяр сидел, прижав уши и едва слышно порыкивая. — Вот что ты на меня рычишь? — немедленно перешла в наступление Кира. — Не могла же я её там оставить! Напоминаю, здание заброшенное, одна царапина — и столбняк обеспечен! — Крип! — обиженно воскликнул фамильяр. — Блин, ну поймала она тебя, и что? Не съела же, не покусала! — Крип! Крип-крип-крип! — Крип, маленький ребёнок один среди лесной местности. Ты хочешь, чтобы она тут убилась? — Крип, — уже начиная признавать поражение, буркнул фамильяр. — Да не волнуйся, это ненадолго. На один день, максимум два. — Кира пошла садиться на водительское сидение. — Потерпи, ладно? Сам знаешь, не все маленькие существа справляются без помощи. Крип почти что по-человечески вздохнул и, вспорхнув, сел хозяйке на плечо. Кира открыла дверь, и Женя немедленно прекратила попытки дотянуться до рулевого колеса и покрутить его и села обратно на заднее сидение. Кира позабавленно хмыкнула, пристегнула девчонку (лишь бы гаишник не остановил!) и села за руль. Крип же наградил Женю подозрительным взглядом и начал подбираться к сумке. — Кира? — подала голос девочка, пока обладательница имени вставляла в зажигание ключи. — Да? Женя явно боролась с собой пару секунд, но всё-таки попросила с надеждой: — А можно мне птичку погладить? — Крип не птичка, — усмехнулась Кира, повернувшись к Жене. — Он — летучая мышка. Это, конечно, была неправда, но Кира так отвечала всем, кто спрашивал, что Крип, собственно, такое. Не рассказывать же, что это монстрик из реалистичной игры, которого Кира протащила в реальный мир! — И да, погладить можно, — закончила Кира под протестующий возглас фамильяра. — Но только аккуратно, хорошо? — А как это? — Сейчас покажу. Кира достала Крипа из сумки, в которую тот вцепился коготочками, и посадила себе на ладонь. Фамильяр смотрел на неё, как на предателя, пока Кира показывала, как правильно с ним обращаться. — А теперь попробуй ты, — сказала Кира и протянула питомца Жене. — Высуни вперёд руку, он сам на неё залезет. Девочка послушно протянула руку с раскрытой ладонью. Крип посмотрел на неё с прищуром, понюхал руку, осмотрел Женю с головы до пят и в конце концов решил смилостивиться над несмышленым детёнышем. Он перелез с руки Киры на руку Жени, которая оказалась размером с веточку на дереве, и устроился на ней, словно на жердочке. У детёныша загорелись глаза и он потянулся второй рукой к голове Крипа. Тот на всякий случай напрягся, но на этот раз прикосновение было мягким, осторожным. Детёныш принялся водить ручонкой по его голове, потом по антеннкам, а затем и по ушам. Вот так было намного приятнее. Крип аж замурлыкал от удовольствия. Может, этот детёныш не так уж и безнадёжен… — Ой, какой же ты ми-и-илый! — воскликнула Женя и принялась душить Крипа в объятиях. А может, и безнадёжен. Кира попросила Женю не перекрывать Крипу подачу воздуха, что та и сделала, но фамильяр после этого вырвался, зарылся в сумку и больше не вылезал. Они потихоньку выехали на проезжую часть, и Кира посмотрела в зеркало заднего вида на Женю. Девочка с огромным интересом, можно даже сказать, с улыбкой смотрела в окно и её пытливый взгляд словно впитывал каждую деталь. Одно Кира знала точно — беспризорники так себя не ведут. Они как уличные животные: недоверчивы в отношении к людям, агрессивны, да и вообще излучают ауру побитого жизнью существа. У этой малышки ничего из этого не было. Наоборот, она слишком быстро доверилась Кире, что не могло не волновать. Может, она просто сбежала? Но тогда откуда и почему? Если она действительно стала беспризорницей недавно, как предполагалось ранее, то по какой именно причине? Неужели предки вышвырнули…? Ладно, решила Кира, надо сначала привести мелкого пришельца в порядок. Потом разберёмся, что с ней делать дальше. Но времени это много не займёт, уж наверняка. Ха, вот оно как бывает. Не прошло и десятка лет, как Кира опять подобрала какую-то бродяжку. Разве что на сей раз человеческую.

***

— Блин, Тань… и чего теперь только делать? — жалобно вопросила Лайла, сидя возле пустой кровати, на которой должна была ночевать местная малолетка. Сидящая рядом с ней девчонка пожала плечами. Лайла в ответ на этот жест принялась грызть на указательном пальце ноготь. Прошёл ровно один день с тех пор, как Женя сбежала. Сначала Лайла была даже рада. Свалила? Ну и ладно, она хоть отдохнёт немного. Но потом проснулось то, что в простонародье называется «совесть». Женька… Она же мелкая совсем. А Питер город не маленький, да и полагать, что Женьке сразу же попадётся кто-нибудь сердобольный у Лайлы оснований нет. И вообще, вдруг её дикие собаки загрызут или машина собьёт? Или того хуже? Этими переживаниями она поделилась со своей соседкой, Танькой. Та, хоть и вредная была, а мозговитая. — Конкретно ты обосралась, конечно, — протянула недовольно Танька, подперев голову рукой. — Бля, а то я не знаю! — огрызнулась Лайла. — Но я же не думала, что она буквально всё воспримет! — А как ещё? Она же козявка совсем, сарказму не обучена. — И как её теперь вернуть? Танька подумала пару минут и ответила: — Никак. Даже если мы сбежим и сами пойдём её искать, хрен его знает, в какую сторону она убежала и как далеко. А чтоб Питер обшарить, на это уйдут как минимум годы. И это если нас менты не загребут. Лайла кивнула. Дерьмовая ситуёвина получалась, однако. — Тогда, может, скажем надзирателям? — предложила она неуверенно. Ой, какой же мымра им разнос устроит… Танька раскрыла было рот, но тут же его захлопнула. Затем приложила палец к подбородку, потаращилась в упор и наконец ответила: — Нет, не нужно. Лайла непонимающе вытаращилась на соседку. — Почему? — Ща, я только проверю кое-что. Сказав это, Танька подошла к окну, открыла его и попыталась просунуть сквозь прутья решётки голову. Когда ей это не удалось, она раздраженно фыркнула и крикнула: — Лай, будь другом, достань у меня под подушкой зеркальце. Лайка так и сделала. Танька перехватила его поудобнее, высунула наружу и долго что-то выглядывала. Затем залезла обратно и закрыла окно. — Что и требовалось доказать, — удовлетворённо заявила она. — Камера между нашими окнами не работает. — Как узнала? — поинтересовалась Лайла. — Ты только не говори никому, но батя у меня подворовывал, — пояснила Танька. — И он, прежде чем его упекли, меня научил различать обманки и настоящие камеры. Так вот, я тебе с уверенностью могу сказать, что эта — самый обыкновенный муляж. У неё даже шнуров питания никаких нет, только шурупы. Плюс поддельные светодиоды слишком ярко светятся. — Девчонка хохотнула. — Поскупились товарищи надзиратели, а зря! — Тань, ближе к делу, — потеряла терпение Лайла. — Да-да, сейчас. Я к чему веду — если бы это была настоящая камера, то побег Жени она бы записала, так? Так. А сегодня день как прошёл? — …Как обычно? — полувопросительно ответила Лайла. — Вот именно, что как обычно! — закивала Танька. — Хотя сейчас все на ушах должны стоять, у них же ребёнок слинял, причём маленький! Вывод? Они про побег Жени не знают! — И это плохо? — Наоборот, хорошо! Это наш шанс! — Шанс на что? — совсем уже запуталась Лайла. — Блин, Лай, ну ты совсем тормоз! — возмутилась Танька. — Шанс мымру прижучить, на что же ещё! Глаза Лайлы загорелись пониманием. — А ведь точно! — заулыбалась она. — Блин, вот было бы здорово… Слышь, а как мы это сделаем? — Шантаж, — просто ответила Танька. — Пока Женька состоит в нашей группе, она находится под присмотром мымры. Она за неё в ответе. — Танька злорадно ухмыльнулась. — И только она начнёт возникать, мы ей и заявим, что если она не хочет, чтобы мы совершенно случайно проговорились остальным, что она Женьку недоглядела, то нас трогать не будет. Иначе плакала тогда её карьера! — Круто, — кивнула Лайла. И тут же удивилась: — А Женьке-то это как поможет? Танька развела руками и опять-таки честно ответила: — Никак. — В каком смысле? — напряглась Лайла. — В прямом. Мы просто раскручиваем её побег в нашу пользу, больше ничего. — Другими словами, мы ничего делать не будем? — Да, как-то так. — Это жестоко, — осуждающе поглядела на Таньку Лайла. — Жизнь тоже, — отчеканила Танька. — Да и вообще, в Питере человек живёт миллионов пять, уж кто-нибудь из них Женьке обязательно услужит. Она же малышка, так легче разжалобить. А мы уже подростки, нас жалеть неприбыльно. Вот мы и обеспечиваем себе лучшее существование, как умеем. Или ты хочешь, чтобы наш цербер вдруг поиграть захотел и лишил тебя или кого-нибудь ещё шанса на предков? Нет? Вот и я о том же. Надо ковать, пока горячо. Лайла покачала головой. Танька говорила правду, но это вовсе не означало, что она ей должна была нравиться. Ведь Женю действительно мог кто-то подобрать и помочь, а кто поможет им, если у мымры весь детдом по струнке ходит? А ведь она до сих пор не забыла, как плакала Сашка, когда её выписывали из детдома… — Блять. Ладно, — наконец ответила Лайла. — Только учти, если сорвётся, я с тебя шкуру спущу и голой в Африку пущу! — Тоже мне угроза, — фыркнула Танька. — Как минимум без штанов ходить будешь, — невозмутимо закончила Лайла.