С днём рождения, Хаджиме

      С самого своего раннего детства, когда Хаджиме только начал осознавать смысл праздников и подарков, его жизнь была отмечена двумя особыми моментами в году: его день рождения и наступление Нового года. В эти дни ему всегда дарили по подарку, и этот факт вызывал недоумение и негодование среди его сверстников. «Тебе постоянно дарят два подарка, а нам всего лишь один, это несправедливо!» — возмущались они, их голоса звучали обиженно и обвинительно. Несмотря на все попытки Хинаты объяснить, что подарки ему дарят в честь двух разных праздников, его друзья продолжали упорно игнорировать его объяснения. Они устраивали против него бойкот, отвергали его в общественных играх, и вскоре Хаджиме начал верить, что он действительно не заслуживает любви и внимания от своих родителей. Но несмотря на все эти трудности, его родители продолжали следовать своей традиции, даря ему самые захватывающие, дорогие и модные подарки на день рождения и новый год. Они делали это с любовью, наблюдая за его счастливыми глазами и широкой улыбкой, которая вспыхивала на его лице при виде новых подарков. Однако, когда дом погружался в тишину ночи, и все остальные спали, шатен оставался один. В эти моменты он захлёбывался в слезах, стараясь заглушить свой плач подушкой, чтобы не пробудить остальных. — Слушай, а когда у тебя день рождения? — спросил Нагито тогда. Он был единственным другом Хаджиме и они никогда не бросали друг друга в трудную минуту. — Первого января, — ответил Хината. — Вау, это такая красивая дата, и очень редкая! Тебе, наверное, сразу два подарка дарят? — Да, но мне кажется, что я этого не достоин… — Кто тебе такое сказал? — Друзья… Когда мы были маленькими, они мне постоянно говорили, что это не честно и я оставался виноватым, — грустно вздохнул шатен. — Вот придурки. Забей на них, ты не виноват, что родился в эту прекрасную редкую дату! Так это ещё и новый год, такая редкость! — Нагито аж засиял от сказанных собой слов.       Переодически подросток-Хината вспоминал этот диалог и ему становилось легче. Те друзья из детства давно разбежались, и у резервного остался один-единственный друг — Нагито. С каждой минутой проведённого времени Хаджиме начинал испытывать к Нагито особую привязанность - теплое чувство товарищества переливалось что-то побольше. Но каждый раз, когда парень об этом задумывался, он очень смущался этих мыслей и старался не думать об этом, хотя растерянное выражение лица выдавало его. С того момента, когда он начал чувствовать эту особую привязанность, его перестали интересовать девушки, на все их предложения он вежливо отказывал. Хаджиме понял, какая у него ориентация, только потом, а именно после ещё одного диалога с Нагито. — Ха-ха, Хаджиме, ты такой красный, что у тебя случилось? Заболел что ли? — пошутил счастливчик. — Да нет, умираю от твоей красоты, — не задумываясь, сказал Хаджиме, и только потом он понял, что сморозил. — Ах, спасибо за комплимент! Неужели я и вправду так красив? — Прости, я не специально, оно само вырвалось! — Да брось, я уверен, что я тебе по нраву! — Нагито то ли на серьёзных щах это говорил, либо подыгрывал, но Хаджиме был уверен, что его друг догадывается о чём-то.

О чём же?

      Хината весь вечер думал об этом, и не знал, как ещё переубедить Комаэду. Белобрысый наверняка либо догадался, либо только-только догадывается об ориентации своего лучшего друга. Бедный Хината даже не мог уснуть пол ночи из-за этого, и ворочался в постели, думая об этом диалоге. На следующий день друзья снова встретились, и Нагито вёл себя как ни в чём не бывало, будто и не было этого диалога.       Ещё больше они сблизились, когда Хаджиме помогал Нагито подготовиться к экзамену. — Ох, я, будучи отличником, не могу решить такие простые задания. Это позор для меня, - белобрысый встревоженно вздохнул. — Эй, не вешай нос, всё обязательно получится. Ты прошлые задачи решал на ура, значит, и это получится. — Думаешь? — Разумеется. — Я приму это во внимание, спасибо.       Нагито обнял своего друга, невольно чмокнув в щёку в знак благодарности. От такого у Хаджиме сорвало крышу: он так раскраснелся, что был похож на спелый помидор. Его, кроме мамы, никто не целовал, и это были какие-то новые ощущения, которые парень хотел почувствовать ещё раз. — Это было неожиданно… поцелуй меня ещё раз, пожалуйста, — еле выдавил из себя он.       И Нагито сделал это. Это было так приятно, что Хаджиме чуть не улетел с орбиты. Даже если это просто дружеский поцелуй, у шатена от такого кружилась голова. Мягкие бледные губы счастливчика на щеке Хаджиме… Это чувство было ни с чем не сравнить.       Вернёмся в настоящее время. Вечером, прямо перед новым годом, Хаджиме сидит один в своей скромной квартире и ждёт только одного человека — Нагито, ведь звать больше было некого, да и незачем. За полтора часа до нового года и дня рождения Хаджиме пришёл Нагито. — Будем без всего сидеть? Даже стол не накроем? — недоумевал Нагито. — Мне незачем это всё делать, я просто хочу… с-спокойно посидеть с тобой. Мне ещё нужно с тобой поговорить кое о чём, — резервный старался говорить спокойно, но дрожащий голос и запинки выдавали его волнение. — Как хочешь, я не настаиваю, а о чём ты хочешь поговорить? — Это… Это потом… Да, потом скажу.       Недопонимание продолжало читаться на лице счастливчика, но допрашивать друга он не стал. Оставшийся вечер парни то смотрели в окно, то обсуждали последние события. Люди на улице уже начали пускать салюты, и из окна можно было увидеть фейерверки и постепенно исчезающие в воздухе цветные огни, что не могло не радовать, ведь даже подобная мелочь может улыбнуть самого угрюмого человека на свете. Ёлку Хината нарядил на днях, потому что до этого было некогда, и была она у него небольшая, примерно полметра. Стояла себе скромно на большом комоде рядом с другими вещами, а гирлянды, висящие на искусственном дереве, мигали разноцветными огнями, когда в глянцевых шариках с рисунками и без отражались эти огоньки. Очень завораживает.       До нового года пять минут, и шатен включил телевизор, чтобы посмотреть поздравление президента на главном канале. Сразу парень налил вино в бокалы, и дал одно Нагито. Хаджиме так сильно волновался, что у него тряслись руки. Четыре минуты. Напряжение растёт, и Хината каждый раз нервно сглатывает, а глаза его бегают в разные стороны. Три минуты. Президент говорит свою долгую и торжественную речь, параллельно обсуждая события практически ушедшего года, но из-за салютов ничего почти не было слышно, и пришлось прибавить звук на телевизоре. Две минуты. Шатен настолько разнервничался, что ему пришлось откинуться на спинку дивана и, прикрыв глаза, глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться. Руки продолжали трястись, но он не подавал виду, что что-то не так. Одна минута. Счастливчик накрыл руку Хаджиме своей, чтобы немного успокоить. — Хината-кун, не нервничай.       По непонятной причине, Хинате стало легче: руки перестали дрожать, а сам он расслабился. Часы, наконец, пробили двенадцать ночи, и заиграл гимн, а на улице салюты начали греметь с большей интенсивностью. — С новым годом! — сказали парни одновременно и чокнулись бокалами. — С днём рождения, Хаджиме! — радостно сказал белобрысый и, наклонившись, взял с пола небольшой подарочный пакетик, — Прими мой скромный подарок. Я надеюсь, что тебе понравится.       Щёки шатена краснеют от такого проявления внимания. Он неуверенно берёт пакет и заглядывает в него, ставя бокал на стол. Внутри лежал небольшой браслет, брелок в виде небольшого котика с рисунками банана. — Мне они не нужны, для меня твоё внимание и общение с тобой — самый ценный подарок на свете. Я не могу без этого жить, — Хаджиме выпил вино до дна и поставил бокал на стол. — Ох, хорошо, если тебе так будет проще! Кстати… ты же хотел со мной о чём-то поговорить, — заинтересованно сказал счастливчик, поднося бокал к губам и отпивая немного алкоголя. — Ах да, точно… Скорее, не поговорить, а просто сказать кое-что важное, — парень вздохнул и приблизился к лицу Нагито, — я люблю тебя не как друга…       От такой фразы у Комаэды округлились глаза. Счастливчик, конечно, догадывался, что Хинате нравятся мальчики, но чтобы он… По какой-то причине белобрысый тоже чувствовал что-то странное, находясь рядом с Хаджиме, но он не думал о нём в романтическом плане до этого момента. Нагито отпил ещё немного вина из бокала и поставил его на стол. Он обхватил своими холодными руками лицо шатена и приблизился до такой степени, что между ними оставалось меньше сантиметра. — Я тоже тебя люблю, Хината-кун, — прошептал Комаэда.       Нагито прильнул к столь желанным губам, сминая их своими. Хаджиме сразу начал отвечать, проталкивая язык в рот белобрысого. Парень обвил свои руки вокруг шеи Нагито и тем самым прижал его к себе ещё плотнее. Вино, смешавшееся со слюной, пьянило ещё больше, и от него было так сладко, что кружилась голова. Парни упали на диван в порыве страсти и продолжили целоваться. Они бы целовались ещё долго, если бы не резко накатившаяся усталость, и им пришлось прерваться. Оба тяжело дышали и смотрели друг на друга затуманенным взглядом. — Ты так классно целуешься, Нагито, — подметил Хаджиме. — Ха-ха, ты тоже неплох, Хината-кун! — белобрысый смутился от услышанного комплимента и поцеловал своего парня в щёку.       Хаджиме принял решение пойти на улицу и посмотреть, как пускают салюты, и Нагито с радостью согласился. Лифт ждать они не стали, и просто пробежались по лестнице вниз. На улице кричали от радости дети, на земле были конфетти от хлопушек, которые под правильным углом переливались в свете луны. Какие-то ребята лепили снеговика, а Хаджиме с Нагито, обнимаясь, завороженно смотрели на салюты и фейерверки, взлетающие в воздух. Это была определённо лучшая ночь для обоих парней, и они уж точно не собирались спать до самого утра.